BLOODLUST

— Я не думаю, что справлюсь с этой работой. Простите. Ария заламывала пальцы: то ли в попытке успокоить себя, то ли переключить свое внимание с озадаченного лица Данте на хруст косточек. В тот момент она чувствовала себя меньше, чем она есть, чувствовала себя крохотной песчинкой в этом нескончаемом ужасе, что она пережила за пару дней. Череда странных событий несомненно по ней ударила, и Ронан и Нэнси всегда учили ее прекращать что-либо делать, если это ее пугает или не нравится. «Такое бывает», говорили они, когда Арии не удавалось встать на коньки, «возможно, это просто не твое. Не надо себя мучить». А здесь, в этой резиденции, Ария ощущала мучения. Психологические. Данте несколько раз поджал губы, размышляя. Они стояли в опустевшей столовой. Арию до сих пор трясло после увиденного несколько минут назад в загоне; во рту стоял отвратительный привкус рвоты. — Но вы же здесь всего второй день, — наконец выдал дворецкий, — наверное, с непривычки задания вам кажутся тяжелыми. Мы можем вам с этим помочь. — Нет, дело не в заданиях, — Ария перевела взгляд на свою правую руку: пальцы дрожали. — А во мне. Данте нахмурился и повел подбородком. — Не понимаю, о чем вы. Конечно, Ария не могла сказать: «Извините, Данте, возможно, это место как-то повлияло на мою психику, потому что я вижу странные видения, а вид вспоротых животных не вызывает во мне восторга». Но прежде, чем открыть рот снова, Хендерсон профильтровала эту мысль до такого состояния, чтобы скрыть настоящую причину: — Я себя переоценила. Мне такое не подходит. Она понимала, как безответственно это выглядит. Понимала, что подводит всех, в том числе Нэнси и Ронана, из-за которых сюда и приехала. Но работа здесь, пускай даже за большие деньги, начала ее пугать, усугублять состояние. Ей было страшно представить, что она может увидеть здесь позднее. — Вы не можете уехать. Дворецкий сказал это бесцветным голосом, обратив взгляд в пустоту. Ария вопросительно на него посмотрела, но увидев, что он занят своими мыслями, попробовала его из них вытянуть: — Что? Почему? — Следующий паром будет здесь не раньше, чем через месяц. Девушку будто обдало холодной водой. Целый месяц… Как же ей тогда со всем этим справиться? Она не может уехать отсюда и снять, например, домик, потому что не является совершеннолетней и у нее нет денег даже на самое дешевое жилье. — Могу ли я обсудить вопрос своего увольнения с хозяином резиденции? Данте слегка приподнял брови. — Боюсь, что нет. А потом добавил: — Не хочется вас расстраивать, но вам придется доработать еще месяц здесь, а потом можете уезжать. Документы вы еще не оформили, значит, проблем с этим не будет. Выбора больше не оставалось. Ария обреченно кивнула, не говоря больше ни слова. Потому что, в общем, сказать ей было нечего. Сбитая с толку, напуганная и расстроенная, она приняла этот неприятный сюрприз от судьбы. Но все же кое-что ей оставалось непонятным. Она подняла настороженные глаза на Данте и спросила: — Данте, что случилось с той овцой? Дворецкий снова неопределенно пожал плечами. — Должно быть, загрыз дикий зверь. И ушел, добавив лишь напоследок, что Ария может возвращаться к работе сразу же, как будет готова. Ему не хотелось ничего объяснять, он попросту не знал, какие должен подобрать слова. Данте начал понимать, что девушка хочет уволиться потому, что с ней происходит все то, что происходило с остальными. Но как же ему не хотелось, чтобы Ария Хендерсон повторила их судьбу…

***

Следующая неделя была спокойной. Как будто то, что произошло с Арией в тот роковой день, оказалось страшным сном. Но она знала, она была уверена, что это не игра ее больного разума, а то, что случилось взаправду. Тем не менее, ко всему она теперь относилась с осторожностью. Старалась не задерживаться на одном задании слишком долго, не поднимала глаза к окнам и темным углам. Первые несколько раз после убийства той овцы, боялась выйти к загону и увидеть еще один труп, но все было… безмятежно. «Я не хочу и не могу верить в то, что мне лишь почудилось. Я не сумасшедшая». Альберта и Лорейн вели себя довольно дружелюбно, но отстраненно, как это полагается рабочему персоналу в таком месте. Садовника и врача Ария больше не видела. Данте появлялся лишь на завтраке и ужине, как будто намеренно избегал девушку. К концу недели она видела, как он стремительно несется по коридору, как будто боится куда-то опоздать, но, решив проследить за ним, потерпела неудачу. Данте, даже не обернувшись на подозрительный шум, замедлил шаг, поправил костюм, и с вальяжной походкой отправился дальше. Это значило, что странности не закончились. Ария чувствовала это каждой клеточкой своего тела, и одновременно боялась того, что может случиться, и страстно этого хотела. Просто чтобы доказать себе самой, что она не сошла с ума. На выходных она решила написать Ронану и Нэнси, проверить, как у них дела. Сев за стол в большой библиотеке, она написала письмо, прямо как в давние времена. Сотовая связь здесь не ловила, на всей резиденции и в нескольких километрах от нее будто стояли глушители. Дорогие Нэнси и Ронан, со мной все хорошо, я зарабатываю кое-какие деньги, но вернуться смогу лишь через месяц. Очень по вам скучаю и считаю дни до своего возвращения. Расскажите мне, как ваши дела? Отправьте мне письмо. Представляете, связь здесь совсем не ловит. Это странно, но, наверное, к этому можно привыкнуть. Хоть и мне не хватает вечерних просмотров сериалов и статей в интернете. Люблю вас, ваша Ария Белл-Хендерсон Сложив вдвое бумажный лист, Ария отправилась на поиски Данте, помня его обещание о том, что он может показать, где находится почта. Она нашла его случайно — услышала его голос, резонирующий в огромных коридорах, и напрягла слух, чтобы понять, откуда он исходит. Одна из спален, которые были вечно закрыты, наконец оказалась с приоткрытыми дверями. Она увидела в появившейся щели две высокие фигуры: она принадлежала дворецкому, а вторая — хозяину резиденции, Пэйтону. В руках у Данте был какой-то предмет, который он протягивал парню. Мурмаер опустил глаза, и Ария могла бы поклясться, что увидела в его глазах какую-то темную вспышку. Прищурившись, девушка распознала неопознанный сразу объект. Это были те самые бусы, которые они нашли в подсобке. С огромной нежностью и осторожным трепетом Пэйтон провел длинными пальцами по жемчугу. Остановился на том месте, где украшение запятнано, и покрепче сжал его в своих руках. Эта вещь имела для него какое-то особое значение, и при виде нее он словно впал в воспоминания. Он поднял хищные глаза на Данте и кивнул. А потом посмотрел точно на Арию. Этими темными, будто животными глазами, в которых читался гнев, тоска, страх и боль. Хендерсон, даже прячась на расстоянии, оказалась будто проткнута насквозь этим взором; по спине рассыпались мурашки, а конечности сделались холодными. Опомнившись, она спряталась за углом, слушая стук крови в ушах. Сердце громыхало в грудной клетке. Ария не могла объяснить ни увиденное, ни свою реакцию на простой взгляд этого Пэйтона. Все, что когда-либо она подвергала разумным объяснениям, сейчас теряло смысл. Откликалось только напуганное сердце, молящее поскорее вернуться домой, в теплые объятия Нэнси и Ронана. Спустя минуту она позволила себе еще раз выглянуть в сторону спальни. Теперь большие двери были закрыты, и не было уже ни Данте, ни Пэйтона. Осталась только она, в этих длинных коридорах, с тревожно бьющимся сердцем.

…

— Да, мисс Хендерсон, я как раз собирался дать поручение, чтобы отправились на почту. Я обязательно передам ваше письмо. Ария не знала, в курсе ли дворецкий о том, что она была свидетелем какого-то особо интимного момента у Пэйтона. Но Данте вел себя ровно так же, как и всегда. Он принял сложенный лист из рук Арии и снова взглянул на нее: — Вы ведь указали адрес? — Конечно. Он на обратной стороне. Данте перевернул письмо и увидел наименование улицы и дома, где проживали родные Арии. Как-то грустно улыбнувшись, дворецкий кивнул. — Я упакую его в конверт, и сегодня же ваше письмо отправится на почту. Впервые за эту тяжелую неделю Ария почувствовала что-то вроде облегчения. Она вернула Данте такую же грустную улыбку, и почувствовала, как напряжение покидает ее плечи. Она подумала о том, как рады будут Нэнси и Ронан получить, наконец, от нее весточку, ведь они наверняка переживают из-за того, что она не может с ними связаться. Попрощавшись с Данте, она ушла в свою комнату, чтобы почитать книгу, найденную в библиотеке. Для себя она решила, что на этих выходных она даст себе перерыв и отпустит все переживания.

…

И как бы он того не хотел, Данте Сэнт-Клэр точно знал, что больше никогда не сможет назвать себя честным человеком. Ровно с тех пор, как отдал свою душу взамен на жизнь своей семьи. Своих отца, мать и младшую сестру он уже давно не видел. Они умерли в 1985 от неизлечимой болезни, которая никогда не коснулась и его самого. По крайней мере он знал, что продлил им жизнь настолько, насколько мог. Это единственное, что грело его мертвую, обреченную на вечность душу. Он вернулся в свой кабинет. Достал большую керамическую пепельницу. Держа в руке свернутое письмо Арии, он позволил себе взглянуть на него в последний раз. Прошелся по строчкам глазами, и, если бы мог, почувствовал тяжесть в сердце, которое уже не бьется. Но была лишь звенящая пустота. Маленький огонь от зажигалки распалился на краю листа. Данте положил бумагу в пепельницу и смотрел, как она горит. Как горит тоска по дому Арии. Как горит ее надежда отсюда когда-либо уехать. Ведь она не знала, что это больше невозможно. Что это место поглотит ее, как поглотило всех тех, кто был до нее.