Жили-были...

— Джонатан. То, в какой форме и с каким спокойствием было произнесено его имя, могло значить только две вещи: Дио в бешенстве, и виноватый в этом сейчас огребёт. — Что это? — Дио поднял прозрачный пластиковый контейнер со стейком на уровень глаз. — Жареное мясо, — вздохнул Джонатан и выдвинул стул, чтобы сесть за стол. Когда Дио был зол и настроен на разборки, Джонатану оставалось только сесть и слушать. В лучшем случае. По крайней мере, никакой нормальной тактики по усмирению Дио у него не было. А если вовремя его не успокоить, то он вполне может перейти в режим берсерка и начать крушить. Фигурально, конечно, все драки остались во временах их юности. Но во взрослой жизни драка стала бы ещё хорошим исходом. — Хотел Джорно собрать обед, — уточнил Джонатан. — Оно сгорело, — с отвращением сказал Дио и поставил контейнер обратно на стол. — Да, я вижу. Сгорело. Ничего, сам съем, — Джонатан пожал плечами. Перевёл продукты, силы, нервы — и всё впустую. Конечно, ему было обидно. Но ни в коем случае нельзя показать это Дио, иначе он этим воспользуется и сильнее разгорится. Джонатан жил с ним слишком долго и понимал, когда лучше смиренно кивать головой. Всегда лучше, в общем. — Так ешь, пока не остыло, — Дио сходил за вилкой и вручил её Джонатану как трофей. — С какой такой радости ты вообще решил, что Джорно нужен обед? Их в школе кормят. Я работаю сверхурочно не для того, чтобы мой сын питался испорченной едой. Джонатан взял вилку, наколол весь стейк целиком и зажмурился, чтобы сосчитать про себя до восьми. До десяти терпения не хватило. Обычно Дио в силу привычки говорил всё-таки «наш сын», но когда в нём загоралась собственническая ярость, происходило эдакое присвоение сына себе. Джонатан и это должен был стерпеть. — Хотел сделать ему приятно, — Джонатан скромно улыбнулся и осторожно поднёс мясо ко рту. — Да и тебе бы не пришлось ужин готовить, если бы всё получилось. Думаю, в следующий раз не сгорит. — Конечно, не сгорит, я научу тебя убавлять газ, — Дио закрыл глаза и запрокинув голову. Этот Джостар систематически вредил его нервной системе. Зачем его вообще в доме держать? Одни расстройства, пользы ноль. Что-то сломалось? Чинит Дио. Что-то случилось? Проблемы решает Дио. К Джорно приходит орава друзей, которых надо кормить? Готовит Дио. Посопев, пытаясь успокоиться, Дио тоже сел за стол и злобно осмотрел поле боя ДжоДжо с мясом. Все кухонные тумбы были либо залиты чем-то, либо просто заставлены, в раковине гора посуды, а плиту отмывать ещё неделю придётся. И ладно бы только это, так ещё кот нассал в тапки — прямо по классике жанра. Классика классикой, а вонь адская. И Джорно в унитазе хотел дневник смыть, в итоге образовался засор. Зачем вообще пытаться скрыть очередной вызов к директору? Он ведь всё равно позвонит на домашний телефон. К тому же, за драки Джорно никогда не ругали. Его вообще почти никогда не ругали. Вот что рукав у новой рубашки оторвал — это да, это повод. Но всё равно Джонатан не стал бы ругаться, а Дио всегда мог наехать на Джонатана. Вот ему и приходилось тут сидеть и мириться со своим положением, потому что у Дио был первый выходной за долгое время, а на него свалились все беды этого дома. От безысходной злобы Дио уже был готов встать и просто уйти на несколько дней, как часто делал, когда Джорно был ещё младенцем, но вдруг почувствовал руку на своём плече. Конечно, сердобольный Джонатан всё знает-понимает-чувствует. Только не делает толком ничего. Сидит весь из себя такой спокойный, жуёт мясо это на подошву зимних ботинок похожее и держит руку на плече Дио, будто знает, о чём тот подумал и намерен остановить. Дио усмехнулся, повёл плечом, сбрасывая чужую ладонь. Жалеют только слабаков. Однако жест всё же произвёл какой-никакой эффект: злиться просто потому что хотелось быть злым, больше не казалось нормальным. Как можно злиться на человека, в жизни ни на что не пригодного, но имеющего учёную степень и вырастившего каким-то чудом сына? Как минимум, это было… приемлемо. Где-то очень глубоко внутри Дио уважал Джонатана. Настолько глубоко, что даже сам редко вспоминал об этом. — Могу представить, о чём ты думаешь, — сказал Джонатан. — Прости, что испортил твой выходной. — Опять, — ответил Дио. — Прости, что опять испортил тебе выходной, — согласно повторил Джонатан и встал. — Я в состоянии убрать за собой. — Если оставишь дом без посуды, новую сам закажешь. И купи корм этому кому шерсти, он жрёт как не в себя. — Хорошо, какой нужен? Дио подумал несколько мгновений, встал, оторвал от магнита-записной книжки на холодильнике листок и написал на нём список необходимых покупок. Всё-таки Джонатан был бесполезен в быту. Но что-то в его глазах и улыбке постоянно гасило агрессию Дио. — Купишь что-то не то или лишнее — голову отгрызу. — Да-да, — Джонатан всё-таки додавился своим кулинарным шедевром и пошёл отмывать кухню. Дио вздохнул. Последствия присутствия в доме кошатины он уже устранил, с затором тоже оказалось не так много проблем, осталось только… вернуть рубашке Джорно прежний вид.

***

Когда все уже разошлись спать по комнатам, Дио сел в любимое кресло с маленькой коробкой и рубашкой сына в руках. Рукав разошёлся по шву — такое легко зашивается без следов вмешательства. И, немного подержав иголку в зубах, Дио приступил к тонкой работе. Ручищам Джонатана, привыкшего к лопате и кисточкам, такого не сотворить. Может быть, его образованная, набожная мать всё-таки не просто так жила с его отвратительным отцом алкоголиком. Типа равновесия вселенной или чего-то такого. Но Джонатан хотя бы не пил и всё-таки был хорошим отцом для Джорно. Даже интересно, что сказала бы его глупая мать, если бы дожила до того момента, когда они с Джонатаном решили, что будут вместе воспитывать сына. Дио прыснул от своих мыслей, а рубашка уже выглядела как новая.