Отдавая тело и душу тебе

      Чонгук лежал на распутье рядом с деревянной, аккуратно ухоженной часовенкой. Он чувствовал как горькая и вязкая кровь подкатывала к горлу. Из груди торчали три стрелы. Обхватив слабеющими руками деревянное древко одной из них, Чон провел по нему вверх, пытаясь вынуть стрелу из тела. Но рука лишь соскользнула, оставив кровавый след на древке и белом оперении.       Юноша умирал в одиночестве. Последнее, что он видел, это то, как прохладный ветер играл с изумрудными кронами деревьев и статуэтку Будды, что стояла под крышей часовни.       ─ Да пошел ты! ─ злобно выругался Чонгук, глядя на статуэтку. Кровь густым комком вырвалась из его рта, испачкав лицо и землю. ─ Да пошли вы все! Ха-ха-ха. Я вернусь с того света и убью каждого из вас! Убью! Убью! Убью!       Чонгук начал задыхаться, но продолжал смеяться, словно безумец. Юноша все еще пытался вытащить стрелы холодными и непослушными пальцами, когда он почувствовал, что его конец вот-вот наступит. Перед глазами постепенно все мутнело и теряло цвет. Испуская последний вздох, он услышал чей-то теплый, ласковый голос у себя в голове.       ─ Такой молодой. Сколько тебе?       “Семнадцать”, ─ про себя подумал Чон, чувствуя, что сознание покидает его.       ─ Всего лишь… ─ с неким сожалением произнес голос, ─ а ведь ты мог бы отомстить им всем еще будучи живым, какая жалость…       “Это невозможно, ха-ха-ха”, ─ подумал Чонгук.       ─ А ты бы хотел? Я могу тебе помочь, ─ радостно произнес бархатный голос.       “Слишком поздно”, ─ усмехнулся про себя Чон.       ─ Лучше поздно, чем никогда, ─ смеясь, ответил голос, ─ соглашайся. Выбраться с того света… Такое предложение дано не каждому. Ты - избранный.       “Ха-ха… Избранный… Раз ты так говоришь… Тогда я соглашусь… Да”, ─ на этом разум покинул Чонгука. Темнота поглотила его разум.       Чонгук очнулся, услышав чьи-то болезненные стоны. Но, открыв глаза, понял, что это был он. Белые шторы из органзы плавно качались взад-вперед от мягкого дуновения ветра. Чонгук окинул взглядом место, где находился. Это был небольшой домик из бамбука, полностью заставленный книгами и свитками. Около второго окна стоял стол с письменными принадлежностями, кровать была только одна, ее и занимал Чон, в центре стояла небольшая печь. В общем, убранство было скудным, даже бедным. И тут Чон вспомнил, что был при смерти. Последнее что он помнил - это приятный голос у себя в голове и стрелы, торчащие из его груди. Он сразу же схватился за грудь и понял, что теперь вместо стрел там были наложены бинты.       Как он выжил? Неужели тот голос и вправду спас его?.. Чон думал, что это были его предсмертные бредни.       Мысли Чона прервал звук открывающейся двери. Юноша сразу же закрыл глаза. Его рука непроизвольно скользнула в поясную сумку, где он хранил кинжал, но ее не оказалось на месте. Судорожно выдохнув, Чонгук напрягся всем телом.       Кто это? Тот, что спас его? Это был его голос?       С каждым вопросом Чон напрягался сильнее, его ладони и шея покрыл липкий, холодный пот. Тот, что вошел. поставил что-то рядом с кроватью, на которой лежал мальчишка. Через мгновенье его груди коснулось что-то холодное. В голове Чона словно сверкнула вспышка, когда он резко схватил неизвестного прямо за горло, уронив на пол. Раздался болезненный вздох, незнакомец вцепился в его плечи холодными руками, пытаясь оттолкнуть от себя. Крепко сжав тонкую шею, Чонгук навалился на него всем телом, чтобы тот не смог пошевелиться, и уставился на неизвестного волчьим взглядом. Теперь он мог рассмотреть этого человека.       Перед ним лежал молодой мужчина в аскетичных белых одеждах, что расстелились по полу. Лицо мужчины было бы красивым, если бы он не скривил его от боли в данным момент. Черные брови сошлись к переносице, а густые длинные волосы от всей этой суматохи спутались. Пока Чон осматривал мужчину, его губы шевельнулись в попытке что-то произнести. Взгляд одичалого животного устремился прямо в два спокойных черных омута, Чон тут же ослабил хватку, но не убрал руку с шеи мужчины.       ─ Тебе нужно лечь обратно, ─ хрипло произнес незнакомец, ─ твои раны еще не затянулись.       Чонгук совсем забыл про свои раны. Для него главным было выжить, поэтому он сделал то, что сделал. Медленно, даже осторожно, он перевел взгляд с мужчины на свою грудь. На бинтах уже проступили алые пятна крови.       ─ Ляг, я пришел обработать твои раны, ─ спокойно произнес аскет.       ─ Кто ты? ─ холодно спросил Чонгук, вновь переведя взгляд на мужчину, ─ ты хотел меня убить?       Мужчина тихо вздохнул.       ─ Если бы я хотел тебя убить, то оставил умирать еще тогда на распутье, ─ размеренно произнес он.       Так это он его спас? Нет, голос совсем другой. У того, кто говорил с ним в тот раз был звонкий с насмешливыми нотками, а у него мягкий и безмятежный.       Чонгук отпустил мужчину и сел на кровать, не сводя глаз с незнакомца.       ─ Почему ты спас меня? Не боишься, что я какой-нибудь преступник? ─ спросил Чон, слегка усмехнувшись, пока незнакомец приводил себя в порядок. ─ Наверняка ты заметил, что меня подстрелила императорская стража, только она использует такие стрелы.       Мужчина уставился на него и, слегка улыбнувшись, ответил:       ─ Жизнь каждого бесценна, а значит и достойна спасения. Я не знаю, кто ты, но поверь, окажись ты самым отпетым головорезом, я все равно бы тебя спас.       Эти слова эхом раздались у него в голове. Чонгук усмехнулся, но в глазах его был холод. Этим холодом он уставился на аскета, который принялся менять его бинты.       ─ Что же ты такое сделал, чтобы разгневать императорскую стражу? ─ тихо спросил мужчина, пока Чонгук смотрел на него взглядом хищника.       От его слов юноша усмехнулся еще сильнее.       ─ Родился из семени императора, но вышел из чрева проституки, ─ сглотнув вязкую слюну с привкусом крови, ответил Чон.       Мужчина на секунду замер, но затем вновь принялся обрабатывать раны Чона. Это не могло укрыться от взгляда мальчишки.       ─ Что, противно? ─ с издевкой спросил он.       ─ Нет, мне тебя жаль, ─ честно ответил мужчина.       Чонгук удивленно распахнул глаза. Это был второй раз, когда его кто-то жалел. Первой была его покойная матушка. Она каждую ночь проливала скорбные слезы над своим сыном, извиняясь за то, что она грязная женщина. Чонгук ненавидел это всей душой. Вот и сейчас, ему стало противно.       ─ Все. Тебе нужно оставаться в кровати какое-то время. Я принесу тебе немного еды, ─ мужчина взял таз с кровавой водой и направился к выходу.       ─ Подожди, как мне тебя звать? ─ в последний момент окликнул его Чон.       Мужчина замер.       ─ Меня зовут Пак Чимин, ─ ответил аскет, после чего вышел.       ─ И ты не спросишь, как меня зовут? ─ усмехнулся Чон.       ─ И как же?       ─ Можешь называть меня Ваше Высочество, ─ засмеялся Чонгук.       Чимин ничего не ответил, просто вышел из дома. Оставшись один, юноша перестал смеяться.       ─ Выскочка, ─ процедил он сквозь зубы.       Но тем не менее, этот аскет заинтересовал его. Чем же? Своей чистотой. Он терпеть не мог таких людей, как Чимин, таких чистых и непорочных. На их фоне он выглядел грязной шавкой, которую постоянно тыкали носом в грязь.       “Так может хватит позволять им всем это делать?”, - вновь в его голове раздался тот самый голос.       Чонгук вновь напрягся.       ─ Кто это? ─ холодно спросил он.       “Тот, кто хочет тебе помочь”, ─ смеясь ответил голос.       ─ Мне не нужна твоя помощь.       “Когда ты умирал, ты так не думал”, ─ с нотками разочарования и обиды произнес голос.       Чонгук промолчал.       “Предположим, ты откажешься от моей помощи… Произойдет ровно то же, что и пару дней назад. А с моей помощью ты сядешь на трон. Более того, ты поквитаешься с теми, кто мешал тебя с грязью все эти годы”.       Чонгук продолжал молчать, но в его голову уже забрались эти сладкие речи. Его мысли прервал Чимин, который, как и обещал, принес еду.       ─ Здесь нет мяса, но тебе все равно нужно поесть. Хотя бы это. У меня не бывает гостей, поэтому прости за такие скудные угощения, ─ спокойным голосом произнес Чимин, поставив перед Чонгуком миску с пресным супом и овощами.       ─ Почему ты принес только одну миску? Где твоя? ─ спросил Чонгук, ─ я не буду есть один.       ─ Я не голоден, ─ кротко ответил мужчина.       ─ Тогда я тоже не голоден, ─ фыркнул Чонгук.       Чимин вздохнул.       ─ Тогда я унесу суп обратно, ─ серьезно ответил Чимин. Но стоило ему прикоснуться к миске, как мальчишка схватил его за запястье.       ─ Я был не прав. Я голоден, ─ опешил Чонгук и тут же принялся хлебать суп, вкус которого напомнил ему вкус бумаги, но он промолчал, боясь, что этот выскочка отнимет у него этот суп.       Так он прожил с аскетом около двух месяцев. Каждую ночь в его голове звучал сладкий голос, и каждый раз Чонгук чувствовал, что его желание растет все больше и больше. И вот в одну такую ночь он ответил ему:       ─ Я согласен, что мне нужно делать?       “Ничего. Я все сделаю за тебя. В конце тебе нужно будет лишь отдать мне то, что я потребую”, ─ довольно ответил голос.       ─ А если у меня этого не окажется? ─ прошептал Чон под покровом тьмы.       “Об этом не беспокойся. Это у тебя точно будет”, ─ тепло засмеялся голос. Чонгук подошел к спящему Чимину. Вынув из поясной сумки кинжал, он приставил его к горлу мужчины. У этого чистого человека был такой безмятежный вид, что рука Чонгука дрогнула.       ─ Каждый заслуживает жизни говоришь? ─ сухо произнес Чон на самое ухо Пака, ─ я с этим не согласен. Когда-нибудь ты пожалеешь о том, что не оставил меня умирать в тот день, а пока живи.       После этих слов, Чонгук покинул дом отшельника.