language of flowers

Tigress - Songs: Ohia «Когда ты увидишь того-самого, на твоей груди зацветет красная роза, что не будет иметь ни одного шипа - символ настоящей любви, а также белая лилия - символ чистоты и непорочности, искренности»       Кэйа вздыхает и закрывает книгу "Язык цветов", что у каждого находилась на пыльной книжной полке, пожалуй, вместе с рецептами, романами и остальной ненужной литературой. Иной раз кто-то подпирал книгой шатающийся шкаф или стол - неуважение к судьбе, скажет романтик, но это лишь отчаяние и отсутствие веры во что-то светлое. Молодые люди глупы, юношеский максимализм и искренняя вера в собственную избранность заставляет их верить в разные небылицы, думать, что все им в этом мире по силам.       Бесконечное изучение книги, пролистывание страниц стали рутиной для парня - некоторые страницы выглядели более потрепанными, чем остальные. На корешке был виден след от вина, переплет давно потрепался и норовил развалиться, страницы мялись, закладки выпадали. Амарант: Царство: Растения Отдел: Цветковые Класс: Двудольные Семейство: Амарантовые Род: Амарант Значение: Безысходность.       Безысходность. Чувство, заставляющее опустить руки, не видеть смысла идти дальше и лишь существовать - не жить. Амарант цветет на его груди последние месяца три и Кэйа правда надеется, что его соулмейт не покончит с собой в ближайшее время, потому что, пожалуй, это странно. Это странно и безумно расстраивает. Желтая страница пергамента с текстом, где черным по белому написано слово "безысходность", на которую когда-то Кэйа пролил вино, отпечатывается в сознании, напоминает о себе, дразнит и шутит над парнем. Он чувствует себя дерьмово из-за состояния соулмейта и, несмотря на свой эгоизм, продолжает просыпаться каждое утро с мыслью о чем-то хорошем, наполняет свой день теплыми воспоминаниями, лишь бы цветы на Его груди радовали взгляд. Самопожертвование, не иначе. Однако каждый день превращается в день сурка, в познание своей тщетности и, может Кэйа что-то не учел, пока листал свою книжку, но от чего же настроение стремительно падает вниз?       Парень чувствует себя одержимым, он наизусть знает каждую страницу, а особенно хорошо страницу о розе, лилии, амаранте и бархатцах - последние, к слову, с 18 лет украшают его грудь, наровясь иногда показать свои лепестки, выйдя за v-образный вырез рубашки. Короткий вздох, снова листает и хмурится - наверное, все слишком плохо. Бархатцы. Отдел: Цветковые Класс: Двудольные Надпорядок: Asteranae Порядок: Астроцветные Семейство: Астровые Род: Бархатцы Значение: Отчаяние       Оранжевые лепестки на иллюстрации книги и гербарий привлекают внимание Кэйи. Он аккуратно берет в руку буквально вырванный из сердца бархатец, крутит его стебель, морщится от неприятного запаха пыли, чихает, а после бережно убирает засушенный цветок отчаяния в книгу.       Кэйа безумно устал. Наверное, у его соулмейта тоже на груди что-то вроде бархатцев, возможно, цветы иссопа - смирение со своей долей. Во всяком случае, 5 лет изучения ботаники и психологии людей, слежки чуть ли не за каждым человеком в Мондштадте не привели его к единому выводу. Он не может найти своего соулмейта, он не знает никого настолько отчаявшегося в жизни.       Кэйа встает, щурится на солнце и смотрит наверх - кто-то снова нарушает правила. Наверное, придется отобрать летную лицензию.       "Черт с ним, пусть летит дальше" - думает парень, пока направляется к зданию Ордо Фавониуса. Ему было уже все равно.       Солнечный день действительно греет - смуглая кожа Кэйи, что уже достаточно загорела, казалось, пылала. Парень снимает плащ. По открытым рукам он чувствует лучи солнца, а после смущенно прикрывает грудь - бархатец стремится разрастись, бутоном свалившись на землю. Кэйа не хочет, чтобы они видели. Это личное, интимное, тайное. Лишь безумцы дадут прочитать свои мысли - пусть и косвенно, лишь по цветам, но, поверьте, язык цветов знал каждый. Оттого парень и думал, что парни, носящие майки с глубочайшими вырезами, а девушки с декольте "до пупка", как сказала однажды Лиза (ха, будто у нее что-то иначе), скорее всего, либо отчаявшиеся романтики, что пытаются найти пару, выставив всю свою душу напоказ, либо глупцы. Кэйа не относил себя ни к какому типу из вышеперечисленных.       Кэйа оставался собой. Никого не искал, но и не отчаивался, полностью теряя голову. Да, иногда (читайте: каждые два дня) он устраивал попойку тет-а-тет с собой, разглядывая мозолящие глаз цветы, а желудок заполняя коктейлем "Полуденная смерть", но разве это отчаяние и одиночество? Кэйа терялся в работе, загружал себя, вздыхая каждый раз, когда его хвалили. Пусть он и считал весь Ордо Фавониус лишь сбродом, неспособным никого защитить, он все равно продолжал работать «на благо».       - Это лишь период, - говорит Джинн и хлопает Кэйу по плечу. "Период" - думает Кэйа и впервые курит сигару из Ли Юэ.       У самой Джинн розы с лилиями появились в 19, когда та встретила Лизу. Лиза же, наверное, пыталась противостоять судьбе и отвергала Джинн, отчего цветы на ее груди не распускались должным образом. Джинн не понимала, в чем дело, да и, если честно, мало кто понимал. Весь Тейват не обладал достаточной информацией о соулмейтах. В современном мире мало верящих в судьбу. А те, кому посчастливилось встретиться с тем-самым, наверное, были безумно рады, настолько переполнены эмоциями, что даже и не поняли, как у них что-то изменилось. Соответственно, зачем им, счастливчикам, разбираться в чем-то?       Дым горький, с привкусом корицы, возможно даже чего-то кислого. Во всяком случае, Кэйа не парится, курит спокойно и смотрит куда-то в сторону Пика Буревестника, пока выходит с Мондштадта. Парень смеется, болтает с рыцарями возле входа, стряхивает пепел куда-то в Сидровое озеро. Витиеватый дым тянется наверх, устремляется выше, к Селестии, и Кэйа думает, что, наверное, туда его более не впустят. Он не погряз в депрессивных мыслях, он лишь немного устал.       Солнце продолжает палить - время за полдень. Обычно, во время обеда, площадь, как и мост, переполнены людьми, но сегодняшний день оказался одним из тех самых редких дней, когда люди разбрелись по домам, не желая сжариться под солнцем. Может, это тепловой удар, или жара в сочетании с крепкой сигарой, но парню нездоровится. Дым противный, заполняет легкие, Кэйа кашляет, невольно вспоминая своего деда, и, поборов очередной приступ кашля, отходит в сторону - едет новая поставка вина прямиком с винокурни "Рассвет". Лошади, везущие карету с людьми, а также заднюю телегу с бочками вина, наверное, безумно устали – они еле дышат и Кэйа отводит взгляд куда-то дальше, рассматривает дизайн кареты, невольно отмечает ее классическое оформление и мимолетно смотрит внутрь.       И кто знает, что было бы, если бы Кэйа не решил отравить себя дымом сигары, не закашлялся бы на чертовом мосту и не увидел загадочного красноволосого парня в мимо проезжающей карете.       Пожалуй, он сидел бы дома и иссох бы весь как гербарий в затасканной книжке про соулмейтов, продолжал бы читать о вечной любви, изображая из себя принца, что определенно спас бы своего любимого. Продолжал бы язвить, шутить, часто выпивать и выплескивать злость на лагеря хиличурлов. Впрочем, все это стало неважно, ведь, встретившись взглядом с тем самым парнем, Кэйа почувствовал укол в сердце и на землю упал бутон бархатца, а на месте его вырос Ipomoea violacea - цветок невзаимной любви.