Collapse / Collide

Начало

Он показался обычным фанатом. Так Сяо Чжань потом и говорил — вцепившись разбитыми пальцами в лацканы серого кителя полицейского и безнадежно пачкая их кровью — так и говорил: он показался обычным фанатом. Он просто подошел, как подошли все остальные, а ведь он, Сяо Чжань, всегда был приветлив с поклонниками, в этом его фишка — приветливость, лучезарность, ласковость. Фанаты любили его, а он любил фанатов, и даже вот этого любил в тот момент, когда под конец встречи он подошел и протянул телефон для парного селфи. А после любить перестал — увидев на дисплее фотографию собственной семьи и даже собственную кошку с вывернутым хвостом. У мамы было заплаканное лицо и разбитая щека с кровоподтеком, у отца — сломанные очки, взъерошенная челка, подбитый глаз и подсохшая струйка крови, вытекшая из уголка губ. Руки у обоих были заведены за спину, и у него ни на миг не возникло сомнения, что они связаны. Сяо Чжань дернулся обернуться в поисках менеджера, которая обычно всегда оказывалась поблизости, иногда даже слишком близко, но почему-то сейчас был не тот момент. Этот фанат, такой нормальный внешне, такой чистенький, с открытым взглядом и косой густой челкой, видной из-под козырька черной кепки, ослепительно ему улыбнулся и, прижавшись щекой к щеке, приглушенно, почти неслышно зашептал: — Если хочешь, чтобы они выжили, ты пойдешь со мной и будешь делать все, что я скажу. Полиция, — умиленно хохотнув, фанат приобнял его за талию, отчего Сяо Чжань содрогнулся всем телом, — тебе совсем-совсем не поможет. Тогда в голове неизбежно промелькнула мысль, что вот же, вот же — прямо здесь, прямо сейчас, в эту минуту на глазах у фанатов и организаторов происходит преступление, человека шантажом выводят из зала, похищают, усаживая в неприметную машину с потертыми сидениями и стесанными номерами, и никто, совершенно никто этого не понимает. Его, Сяо Чжаня, даже не надо было удерживать — махнув рукой показавшемуся в дверях менеджеру, он через стекло рвано улыбнулся одеревеневшими губами, и машина тронулась, сливаясь с потоком других автомобилей за считанные секунды. — Меня зовут Фэн Куан, — странно улыбаясь, поделился фанат, судорожно перехватив пальцами руль. Сяо Чжань не мог оторваться от его рук — обычных, в общем-то, рук, которыми не так давно били в лицо его родителей, а после смывали их кровь. Руки как руки, только на левой ладони не было безымянного пальца, лишь маленький огрызок первой фаланги, который теперь топорщился, выбиваясь из общей картины. — А, изучаешь? — Фэн Куан усмехнулся и крепче сжал руль. — Это я сам себе отрезал. Кольцо не хотело слезать, я и так его, и вот так, и тянул, и мылил, а оно как вросло… Фанат замолчал, и Сяо Чжань, внутренне застонав, ударился затылком о скрипнувший подголовник, не находя в себе смелости зажмуриться, и медленно выдохнул. По телу уже начали проходить мелкие судороги и пробирал озноб. — Можешь поспать. Нам еще долго ехать, — будничным тоном сообщил Фэн Куан. — Я знаю, что ты не высыпаешься, что у тебя одни перелеты, что ты только утром вернулся из Лояна, успел сняться в рекламе, выступить на радио и заехать на встречу с фанатами, и, честно, я не знаю, сколько часов в твоих сутках, но очень хотел бы у тебя научиться так планировать свое время! Он рассмеялся так легко и беззаботно, что по спине Сяо Чжаня поползли капли холодного пота. Заставляя себя дышать, он сфокусировался на зеркале заднего вида, всматриваясь в едущие позади них машины, но в свете понемногу загорающихся фар внутри никого не было видно. Значит, и тем, кто снаружи, не было видно, кто ехал в этой машине. Как нужно вести себя с безумцами? Сяо Чжань покосился на Фэн Куана, который в этот самый момент потянулся рукой к магнитоле и включил радио. По салону мелодично разлилась знакомая музыка, отчего по телу Сяо Чжаня прошла судорога. Стало еще хуже, когда запел его голос. — Как мне сегодня везет, — заметил Фэн Куан. — Ты рядом, со мной. Твоя песня. С самого утра все шло так, как надо! — Где… мои родители? — ломаным голосом спросил Сяо Чжань, на что фанат поморщился. — Зачем ты о них? Ты хочешь все испортить? — Конечно, не хочу, — поспешно заверил его Сяо Чжань. — Просто они мне дороги… — А теперь тебе дорог буду я, — расплылся в широкой улыбке Фэн Куан и сделал погромче. Сяо Чжань застыл. Переведя взгляд на улыбающееся лицо фаната, он смотрел на него не моргая. Фэн Куан выглядел совершенно счастливым и безмятежным, только руки его все так же судорожно стискивали руль. И тот уродливый обрубок пальца все также уродливо топорщился, четко выделяясь на фоне светлой обивки салона. Это же не могло значить, что он их… Что их больше… Что они… Дыхание перехватило, словно кто-то вцепился в его горло, вдавив кадык. Сяо Чжань хрипло вытолкнул из себя воздух, закашлялся, пытаясь вдохнуть, но ледяная хватка не исчезала, от выступивших слез и потекшей косметики защипало в глазах. — Ты их увидишь, — обронил Фэн Куан. — Когда привыкнешь ко мне и полюбишь. Они спрятаны в надежном месте, без меня их не найти, но у них есть вода и еда. Я даже кошачий наполнитель купил, чтобы твоя кошка не мучилась! Не дождавшись ответа, фанат свел брови и недовольно взглянул на Сяо Чжаня. — Мне кажется, тебе стоит сказать спасибо. — За что? — сипло отозвался он, не находя в себе и крохи сил посмотреть на фаната. От накатившей слабости он даже не мог повернуть голову — так и смотрел в окно на мелькающие машины, столбы, автобусы. — За то, — вкрадчиво начал Фэн Куан, тревожно понизив голос, отчего у Сяо Чжаня засосало под ложечкой. — Что твоя кошка сможет гадить в наполнитель. Что я обеспокоился этим, а не свернул ей шею. Потому что я знаю, что она тебе важна. А мне важно то, что важно тебе. Потому что я тебя люблю. Вот за это тебе надо сказать мне спасибо. Сяо Чжань зажмурился, чувствуя, что не может контролировать судороги, и зажал трясущиеся руки между бедер. В машине прозвучали последние ноты его песни, и она закончилась на длинном красивом распеве. Он вспомнил, как вытягивал его в студии, как наушники сдавили голову, как першило раздраженное горло и довольный менеджер показывала ему большие пальцы, улыбаясь из-за толстого звуконепроницаемого стекла. — С-спасибо. Фэн Куан кивнул, принимая благодарность, и, переключая скорость, коснулся его колена. Кажется, он попал в большую беду.

* * *

Он не сомкнул глаз всю дорогу, но ни за что не смог бы сказать, каким путем они ехали и мимо чего проезжали. Все, что мелькало за окнами, смешалось в пеструю кашу, и вычленить оттуда Сяо Чжаню удалось разве что торговый центр с огромным солнцем над входом. И это тоже было понятно — Фэн Куан притормозил на светофоре, и взгляд Сяо Чжаня сам собой упал на вращающиеся двери, из которых то и дело выходили люди. Ему ничто не мешало выскочить, поднять шум, попытаться запомнить номер машины, когда та визгливо сорвется с места… А после всю жизнь винить себя, что из-за него убили родителей. — Хочешь туда? — спросил Фэн Куан, и Сяо Чжань бросил на него быстрый взгляд. Взметнувшаяся внутри надежда мгновенно рухнула вниз, и стало страшно. Щеки окрасились стыдным румянцем, и он опустил глаза, чтобы, не дай Бог, Фэн Куан не увидел, насколько сильно ему хочется сбежать. — Хочешь? — Нет, — тихо ответил Сяо Чжань, не поднимая лица и продолжая смотреть на собственные колени. — Я не расслышал. — Нет, — громче повторил Сяо Чжань и помотал головой в подтверждение собственного ответа. — Ты уверен? — Фэн Куан наклонился к нему, пытаясь заглянуть в глаза, и Сяо Чжань, успев зажмуриться, часто-часто закивал. Похититель дотронулся до его руки, смявшей дорогую ткань брендовых брюк: — Но смотри, там люди, их много. Тебе смогут помочь. — Не надо. — Хочешь поехать со мной? — Фэн Куан, накрыв рукой его судорожно сжатый кулак, погладил его пальцы. Сяо Чжань дернулся в сторону, испытывая стойкое отвращение, и сглотнул комок, вставший поперек горла. Его мутило. — Хочешь? Почему ты молчишь? — Хочу, — выдавил из себя Сяо Чжань и вздрогнул от оглушительного гудка, раздавшегося позади. Вскинув испуганный взгляд, он увидел, что пешеходный переход перед ними пуст, а светофор горит зеленым. Нетерпеливый водитель усердно давил на клаксон, не делая даже секундной паузы, и Фэн Куан, грязно и зло выругавшись, вернулся на свое место и двинулся вперед. Сяо Чжаня вжало в кресло от резкого рывка вперед, и он вцепился в ручку двери, чтобы его не мотало по салону. — Пристегнись, — бросил ему похититель. — Сейчас будет сложная дорога, мы выезжаем в Старый город. Дрожащей, непослушной рукой Сяо Чжань дотянулся до ремня, перекинул через себя и с трудом вставил в гнездо. Замок щелкнул, и он заплакал.

* * *

В доме пахло странно. Фэй Куан оставил его в гостиной, а сам скрылся за дверью, которая, судя по зашумевшей воде, вела или в ванную, или на кухню. Сяо Чжань, застыв в центре комнаты, рассеянно водил пустыми глазами по стенам и мебели, даже не замечая, что и где расположено. Когда загремела посуда, он взглянул из-за плеча на дверь. Что ж, видимо, все-таки кухня. Тело не слушалось. Ноги не двигались. Перед глазами, как наяву, стояла та фотография на смартфоне. Как там мама? Как там папа? Что с Орешком? Ей ведь было очень больно, его доверчивой ласковой девочке. Он никогда не был с ней груб, никогда не наказывал и не повышал на нее голос, она всегда радовалась, когда он приезжал к родителям, всегда забиралась ему на колени, когда они втроем сидели на диване перед телевизором. Потом перебиралась на плечи. А Фэн Куан сломал ей хвост. Его маленькой мягкой девочке, никогда не сталкивавшейся с жестокостью, человек, к которому она подошла познакомиться и потереться о ногу, сломал хвост, чтобы показать Сяо Чжаню свою силу. — Эй, — раздался рядом голос, и Сяо Чжань испуганно шарахнулся в сторону. Налетев на журнальный столик, он не удержал равновесия и упал на него, разбив собой стеклянную столешницу, только чудом не порезавшись об острые осколки, усыпавшие бежевый ковер. — Твою мать, — выругался похититель и, небрежно поставив поднос с чаем прямо на пол, бросился Сяо Чжаню на помощь. Сяо Чжань, напуганный, растерянный, засучил ногами, пытаясь ускользнуть, уползти. Не желая чувствовать на себе прикосновения, он рвался вперед, царапая руки о стекло и не замечая, как оставляет на бежевом ковре кровавые отпечатки ладоней. — Да стой же ты, — крикнул Фэн Куан, хватая его за ногу, и Сяо Чжань что было сил двинул ею вслепую, но никуда не попал. Фэн Куан поймал его за щиколотку, сдавил сильно, крепко, до боли, и дернул на себя. Руки Сяо Чжаня подкосились, и он упал лицом в ковер, ударившись носом. Глубокий ворс смягчил удар, но переносицу все равно зажгло. — Не трогай меня, отпусти! — закричал он, цепляясь руками за ковер. Тот загибался, не давая никакой опоры, и Сяо Чжаня рывками протащило по осколкам. Полоснуло болью над коленом, по животу. — Отпусти! — Прекрати! — рявкнул похититель, оттаскивая его в сторону. Сяо Чжань ничего не видел из-за слез, которых вот только что не было, потому что он все выплакал в машине. Однако все его лицо было мокрым, на губах — влажно и солоно. — Посмотри, что ты наделал! — Перевернув его на спину, Фэн Куан схватил его за грудки, и несколько пуговиц звонко запрыгали по углам комнаты. — Посмотри, что ты натворил! — заорал он и влепил Сяо Чжаню пощечину. Голова мотнулась в сторону, словно кукольная, и во рту тут же начала скапливаться кровь, вытекая из разбитой щеки. Сяо Чжань распахнул рот, закашлялся, поднял руки, пытаясь укрыться от Фэн Куана, но тот, тяжело и шумно дыша, уже его отпустил. Нависая над ним, похититель глядел совершенно дикими глазами, в которых не было ничего от человека. Он наклонился к Сяо Чжаню и, по-птичьи склонив голову к плечу, с неживой улыбкой проговорил: — Мать не научила тебя, как нужно вести себя в гостях? Ей придется за это заплатить. Нет! Сяо Чжань, похолодев, вмиг перестал чувствовать все свое болящее тело. Он с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на кровь, струящуюся из порезов, и, пошатываясь, бросился к похитителю. Цепляясь руками за его руки, он рухнул на колени, удерживая Фэн Куана и с мольбой в глазах заглядывая ему в лицо. — Пожалуйста, не трогай маму! Фэн Куан с ледяным интересом глядел на Сяо Чжаня, скользя острым взглядом по его заплаканному лицу. Казалось бы, смягчившись, он бросил: — Хорошо. — Спас… — Тогда заплатит твой отец, — пожав плечами, отвернулся от него похититель и, брезгливо тряхнув рукой, сбросил с себя ладонь Сяо Чжаня. — Не надо. — Оставшись сидеть на месте, поджав под себя ноги, Сяо Чжань закрыл рот руками, чувствуя, как подступает безнадежная, отчаянная истерика. — Не трогай отца! — Тогда кошку. — Фэн Куан оглянулся через плечо, и кивнул на стоящий на полу поднос. — Пей чай, пока не остыл. — Нет, не… — Не хочешь чай? Но сейчас время чая. — Бросив взгляд на часы, Фэн Куан покачал головой. — Тебе привили хоть какие-то приличия? — Не трогай кошку, пожалуйста, — прошептал Сяо Чжань. — Она ни в чем не виновата. — Тогда мать?.. Кто-то должен понести наказание за то, что ты натворил. Ты навел такой беспорядок, лао Сяо, им должно быть за тебя стыдно. — Я понесу, — сорвался в плач Сяо Чжань. — Я понесу наказание, только не трогай родителей, пожалуйста, только не… — Ты же не думаешь, что твои уговоры чего-то стоят? Я хотел, чтобы все было по-хорошему, чтобы ты стал моим гостем, чтобы мы были счастливы, но ты все испортил. Теперь ничего не будет хорошо. — Фэн Куан посмотрел на него, как на насекомое, и разочарованно фыркнул. — Все будет хорошо! Я обещаю, я все исправлю!.. Я исправлюсь! — Сяо Чжань подполз к похитителю на коленях и соединил ладони в молитвенном жесте. Фэн Куан, глядя на него сверху вниз, задумчиво наклонил голову к плечу, покусывая губу. В глазах по-прежнему не было ничего человеческого — холодный змеиный взгляд, пригвождая к полу, внушал страх и оторопь. Дыхание перехватило, и неожиданно пробудилась чувствительность — щека болезненно запульсировала, порезы остро неприятно закололо, и Сяо Чжань сощурился, пережидая вспышки боли. Фэн Куан, вздохнув, кивнул. — В первый и последний раз я тебе верю и принимаю твое обещание. Если ты повторишь сегодняшний фокус, то этот номер снова не пройдет. Кто-то из твоих родных и любимых останется без пальца, — с улыбкой произнес он и кивнул подбородком на чай, стоящий около окровавленной ноги Сяо Чжаня. — Пей. — Х-хорошо. — Усевшись на пятки, он потянулся за пиалой и наполнил ее ароматным чаем. Пригубив, поморщился, когда горячее опалило разбитую щеку. — Очень вкусный чай. Спасибо. — На здоровье. Как закончишь — приберись. В ванной найдешь все необходимое. — Хорошо, — быстро кивнул Сяо Чжань и наполнил пиалу снова.

* * *

Стекло Фэн Куан убрал сам.

* * *

Кровь оттиралась плохо. Светлый ворс с жадностью впитал в себя следы, которые уже потемнели от алого до багрового, и максимум, чего смог добиться Сяо Чжань, это размазанных грязно-коричневых пятен по всему покрытию. Можно было представить, что у ковра изначально был такой узор — огромный неровный горох странного цвета. Фэн Куан скорее всего не одобрит, и при мысли об этом у Сяо Чжаня сосало под ложечкой. Он с трудом поднялся на ноги, снова вспомнив о порезах, — ползая по полу на коленях, он даже краем сознания не отмечал, что ему больно. Теперь же, стоя у самой кромки ковра и осматривая проделанную работу, он почувствовал жжение в руках, ноге и животе, и рассеянно отметил, что, наверное, перед уборкой надо было обработать раны. Что, собирая открытыми порезами грязь с ворса, он мог занести в кровь какую-нибудь заразу, и теперь ему осталось жить несколько мучительных суток, потому что заражение приведет к сепсису, а сепсис — к смерти, и, пожалуй, сейчас это все, о чем он мог бы мечтать. Нельзя было думать о будущем. Вообще нельзя было думать, ни о чем. Сяо Чжань всматривался в разводы на ковре, думая, как еще их можно очистить, и жмурился, когда накатывали мысли о родителях. Эти мысли, словно непокорные, своевольные волны океана, с угрожающим шумом в ушах накрывали с головой. Механическая работа сделала свое дело, но все когда-нибудь заканчивается, и теперь ему негде было спрятаться. За спиной едва слышно хлопнула дверь. Сяо Чжань скорее уловил движение воздуха, чем разобрал звук, как будто в комнате сразу стало нечем дышать и в то же время пространство расширилось до невозможности. Он застыл, разобрав в своем грохочущем сердцебиении чужие аккуратные шаги, и застыл, когда на талию опустилась рука. Фэн Куан выглянул из-за его плеча и окинул взглядом ковер. Недовольно цокнул и покачал головой, кольнув Сяо Чжаня острым взглядом, и вышел вперед. Развернувшись лицом, скривил губы в неестественной улыбке и, подняв руку, попытался коснуться лица Сяо Чжаня, но он отшатнулся, отступил на шаг и зашуганным зверем посмотрел на похитителя. Тот мазнул пальцами воздух, сжал ладонь в кулак и, недовольно раздув ноздри и заиграв желваками, качнул головой куда-то ему за спину. — Сегодня ты устал, поэтому ужин приготовлю я. Закончи здесь. Шагнул в сторону, но как будто передумал и, вернувшись на место, демонстративно оглядел порезы и кровавые потеки на одежде Сяо Чжаня. — Аптечка есть в ванной, за зеркалом. Приведи себя в порядок и приходи на кухню. Сяо Чжань беспрекословно выполнил, что ему сказали. Толкнув дверь на кухню, он прерывисто выдохнул и переступил порог. Фэн Куан, помешивая что-то в воке на плите, обернулся к нему и снова неестественно улыбнулся. Сяо Чжань отвел глаза, опустив голову. Челка скользнула по лбу и позволила хоть немного закрыться от неприятного, блуждающего по лицу взгляда. Фэн Куан постучал деревянной ложкой по воку, скидывая лишние капли, и положил ее на столешницу. Отошел от плиты. Что было нужно делать? Сяо Чжань сглотнул, когда Фэн Куан оказался слишком близко. Качнулся назад, едва успев подставить руку и опереться о стену, и выдохнул, когда тот всего лишь выдвинул стул из-за стола и сказал “садись”. Кивнув, Сяо Чжань, как будто сломавшись в коленях, рухнул на стул и, сдвинув ноги, зажал между ними замерзшие ладони. Так и не подняв головы, он исподлобья следил за перемещениями Фэн Куана. Дернувшись всем телом, когда захлопнулась дверца холодильника, он зажмурился, чувствуя подступающие слезы, и еще ниже наклонился вперед. Что было хуже: видеть похитителя или подставить ему шею? Зашумел, закипая, чайник. Фэн Куан привстал на носки, доставая что-то из верхних шкафчиков, опустился на всю стопу и со стуком поставил что-то — кружки? да, кружки — на стол. Зашуршал бумагой, а после — чем-то сыпучим, бросив его в чашки, щелкнул кнопкой чайника, выключая его, и налил кипятка. — Чай, — отрывисто бросил Фэн Куан, ставя перед Сяо Чжанем исходящую паром кружку. Он сел прямее, задвинув ноги под стул, и дрожащей ладонью потянулся за напитком. В зеленеющей воде кружились раскрывающиеся чаинки, по верху плавала белая пенка — кипяток безжалостно обварил чайные листья, и тем теперь не раскрыться в полном вкусе. Сяо Чжань коснулся горячего бока кружки и отдернул руку, едва не обжегшись. Помедлил секунду и не раздумывая обхватил ее ладонью, пережидая раскаленную, ошпаривающую боль. Нужно было вытерпеть, он выдержит. — Прекрати! — Фэн Куан стукнул его по руке, заставляя разжать пальцы. Сяо Чжань не послушался, и похититель толкнул его в плечо. От рывка кружка проехалась по столу, а чаем широко плеснуло по сторонам, и Сяо Чжань сдавленно охнул. Кипяток попал на кожу, и зажгло просто невыносимо. — Что с тобой не так! — выкрикнул Фэн Куан, хватая его за запястье и дергая на себя. Сяо Чжань, не желая того, влетел в его объятия, и его поволокли к раковине. Резким, злым движением Фэн Куан поднял рычаг смесителя, и с шипением потекла белесая струя воды, разбиваясь о каменное дно. Удерживая Сяо Чжаня за шею, похититель наклонил его вперед и, крепко сжимая запястье обожженной руки, засунул ее под ледяную воду. Боль быстро сошла на нет. Словно протрезвев, Сяо Чжань морщился от неприятной пульсации в ожоге, с благодарностью чувствуя, как от холода потихоньку немеет кожа. Дурман в его мыслях немного развеялся. Фэн Куан держал его крепко, грубо, и сопротивляться, даже если бы оставались силы, он не мог, потому что вместе с ясностью в разум ворвалось мучительное понимание ситуации. Едва успев глотнуть воздуха, Сяо Чжань снова погрузился в отчаяние и страх. — Садись, — приказал Фэн Куан. Даже не заметив, как снова оказался около стола, Сяо Чжань обессиленно плюхнулся на стул. С ладони текла вода, и на полу под безвольно висящей кистью уже скопилась небольшая лужица. Похититель быстро вытер ее, а после взял его руку в свою и обернул свежим бумажным полотенцем, надавив — случайно или намеренно — на ожог, и Сяо Чжань вскинул голову, застонав от боли. Встретившись взглядом с Фэн Куаном, он тут же застыл, и стон оборвался. Похититель выпустил его руку и вернулся к столешнице. Взяв оттуда несколько салфеток, собрал со стола пролитый чай, промокнул кружку и снова подвинул ее к Сяо Чжаню, который покорно обхватил емкость непослушными пальцами второй, неошпаренной ладони. Чай, несмотря на приятный молочно-сладковатый запах, не вызывал совершенно никакого аппетита, но он послушно пригубил ополовиненную кружку и сделал глоток горького, плохо заваренного напитка. — Нравится? Сяо Чжань заторможенно кивнул. Фэн Куан достал из шкафчика тарелки, уверенными движениями распределил еду и поставил одну перед ним. Сяо Чжань, потягивая чай, отметил приятный запах, но даже не сопоставил его с тем, как жалобно заурчало в животе. Фэн Куан взял у него кружку, отставил в сторону и сунул в руку палочки. Сяо Чжань, взглянув на них, переложил приборы в пострадавшую руку. Для того, чтобы хоть как-то орудовать палочками, пришлось выпрямить указательный палец, потому что тогда кожа почти не натягивалась, и ожог не тревожился. Но тогда было неудобно есть. — Подожди, — сказал Фэн Куан и поспешно вышел из кухни. Вернулся, скорее всего, быстро. Присел напротив и, осторожно вынув палочки из пальцев, аккуратно обхватил ладонь, выдавил на кожу немного желтоватого, терпко пахнущего крема. — Это против ожогов, — пояснил зачем-то, размазывая его по руке, и Сяо Чжань снова заторможенно кивнул. — Болеть будет, но быстро заживет. — ...Спасибо, — еле слышно проговорил он. — Не за что, — с улыбкой в голосе ответил Фэн Куан и, поднявшись, ласково коснулся его щеки, надавив большим пальцем на нижнюю губу. Закрыл тюбик и снова ушел из кухни. Сяо Чжань, чувствуя на губе холодящий след от пальца, сглотнул и вытер рот рукой.

* * *

Еда оказалась вкусной. Горячая лапша тяжело и сытно упала в пустой желудок, и лихорадочный стук в груди, как и беспокойный шум в ушах, немного стихли. Сяо Чжань не смог доесть свою порцию, и под осуждающим взглядом Фэн Куана отодвинул от себя тарелку, чувствуя, как перечно жжет во рту. Схватившись за кружку с недопитым чаем, остывшим, а оттого еще более противным, сделал несколько жадных глотков. Стало легче. Фэн Куан собрал тарелки и, выбросив недоеденное в ведро, загрузил их в посудомойку. Сяо Чжань, баюкая кружку с остатками чая, сидел ссутулившись и уставившись на забытый, едва заметный кусочек лапши. Секунда, и его не стало, — Фэн Куан отработанным движением смахнул его, протирая стол влажной тряпицей. Медленно моргнув, Сяо Чжань с трудом разлепил глаза. Он ведь должен был быть настороже. Должен быть в курсе. Должен следить, чтобы не упустить ничего. Но все, на что хватало сил, это удержание себя в сидячем положении. Голова сама клонилась вниз. Он, безусловно, не был в безопасности, но… — Вставай. — Фэн Куан потянул его вверх, обхватив в подмышках, и Сяо Чжань покорно встал на ноги. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Они вышли в гостиную, прошли мимо ванной, дверь в которую была приоткрыта, — похититель мгновенно это исправил, — миновали еще несколько закрытых дверей и остановились напротив последней в коридоре. — У тебя есть своя ванная, — деловито, будто обсуждая контракт на аренду, проговорил Фэн Куан, махнув куда-то в сторону. Сяо Чжань даже не потрудился посмотреть в том направлении, нетвердым шагом направившись к идеально застеленной кровати. — Завтра я покажу тебе, что и где в квартире расположено. Сейчас ты все равно ничего не запомнишь. Повалившись на покрывало, Сяо Чжань пытался отмахнуться от фонового шума, но въедливый, настойчивый голос похитителя вгрызался в мозг, не давая расслабиться. Он то удалялся вместе с тихими шагами, то приближался до мерзкого вплотную. Вот, сказал голос, снова оказавшись совсем-совсем рядом, вот тебе волшебный напиток, на тумбочке около лампы. Ты вряд ли сможешь заснуть, потому что пережил сегодня большое потрясение. Я знаю, я читал, я представляю, что ты сейчас чувствуешь. Если не заснешь, продолжил голос после паузы, выпей. Это пойдет тебе на пользу. Его тело как будто уже спало, и глаза были закрыты, но сознание, впервые за долгие часы оказавшись в покое, словно бешеное перескакивало с мысли на мысль, не позволяя провалиться в сон. Сердце беспокойно и тяжело колотилось в горле, сразу за кадыком, и голова кружилась даже лежа. Его качало, словно он лежал в лодке на беспокойной воде, и в конце концов он не выдержал. С трудом разлепив глаза, он с тихим стоном повернул голову к закрытой двери, обнаружив себя в приятном полумраке. Взгляд скользнул по пустым стенам комнаты и наконец остановился на стакане. Выдохнув, Сяо Чжань потянулся за ним и, как со скалы — в воду, залпом выпил солоновато-горькую воду. Через несколько минут его просто выключило.

* * *

— Вставай. Сяо Чжань, кривясь от пульсирующей головной боли, с трудом открыл глаза. Плечо неприятно ныло, словно в него чем-то ткнули, и, не сумев оторваться от подушки, он медленно, стараясь не расплескать мигрень, перевернулся на спину и взглянул на похитителя. Фэн Куан возвышался над ним, глядя сверху вниз равнодушно и холодно. Сяо Чжань прерывисто вздохнул. Жаль, что в стакане все-таки оказался не яд. — Я сказал, вставай, — приказал Фэн Куан. Едва подавив стон и чуть было не схватившись за голову, Сяо Чжань приподнялся на локтях. Поморщившись, он вынужденно переждал вспышку боли и все-таки сел, свесив ноги с кровати. Одеяло следом сползло на пол одним углом, и похититель, выразительно переведя взгляд с этого угла на него, вопросительно наклонил голову. Сяо Чжань поспешно подтянул одеяло и прижал к груди одной рукой, второй опираясь о матрац позади себя. Как оно вообще оказалось на нем? — За мной, — велел Фэн Куан, и Сяо Чжань послушно поднялся с кровати и проследовал за похитителем вглубь квартиры. Тот вывел его в гостиную и остановился. Едва не покачиваясь от слабости, Сяо Чжань старался сосредоточиться на происходящем, но в ушах шумело. — На кухонном столе есть записка с распорядком твоего дня. Все пункты должны быть выполнены. Сяо Чжань промолчал. — Я не расслышал, — вкрадчиво проговорил Фэн Куан. Вскинув на него горящие глаза, Сяо Чжань, слабо понимающий, что от него требуется, озадаченно свел брови к переносице. — Я не расслышал, ты, кажется, сказал: “Я все понял, все будет сделано”? Ах. Вот оно что. — Я… — Едва разлепив пересохшие губы, Сяо Чжань закашлялся. — Я все понял. Все будет сделано. Окинув его цепким оценивающим взглядом, Фэн Куан досадливо поморщился: — Я переборщил с дозировкой. Неправильно рассчитал соотношение массы и роста?.. Тебе бы поспать еще пару часов, и действие препарата пройдет, но тогда вся дисциплина полетит к чертям. А дисциплина превыше всего. Я и так дал тебе отдохнуть на час больше положенного. Решил, что тебе нужно… Что ж, — вскинул голову он и, улыбаясь, совсем другим тоном добавил: — Я ухожу на работу. Вечером меня должен ждать домашний ужин. Продукты в холодильнике, специи в шкафу. Неважно, какое блюдо — мне понравится все, что будет сделано твоими руками. Но я люблю, когда остро, — подмигнул Фэн Куан и, вдруг оказавшись прямо перед Сяо Чжанем, дернул его за руку, вынуждая опуститься ниже, и влажно поцеловал в щеку. После поцелуя, разволновавшись, с улыбкой в голосе прошептал, касаясь губами мочки уха: — Это новый дом, соседей сверху и снизу нет, соседи справа уехали в отпуск. Но все равно веди себя хорошо, я надеюсь на твое благоразумие. Сяо Чжань медленно, чтобы не усилить соприкосновение кожей, кивнул, вздрогнув, когда похититель потерся о его щеку своей и отстранился. — Сегодня я навещу твоих родителей. Им что-нибудь передать? Меж висков прострелило такой дикой болью, что Сяо Чжань накрепко стиснул зубы. Пульс застучал с огромной частотой, а дыхание сперло — горло, перехваченное грубыми пальцами паники, сдавило, не пропуская воздух. Не справляясь с собой, Сяо Чжань скупо, коротко покачал головой. Фэн Куан легкомысленно пожал плечами. — Как хочешь. Тогда я просто передам им привет. Сказал — и выжидательно уставился на Сяо Чжаня. — Спасибо, — опомнился он. Фэн Куан расцвел и, коснувшись ладонью его щеки, погладил кожу большим пальцем. — Ты не представляешь, что делает со мной твоя благодарность. Сяо Чжаня передернуло от отвращения. От пристального взгляда похитителя у него засосало под ложечкой, а сердце взметнулось и снова тревожно застучало за кадыком. Он попытался сглотнуть, но в горле образовался комок, который никак не хотел проталкиваться ниже, и его замутило. Едва за Фэн Куаном закрылась дверь, Сяо Чжань рванул в ванную комнату и, рухнув на колени перед унитазом, болезненными позывами опустошил желудок. Усевшись на пятки, Сяо Чжань вытер рот рукой и, чувствуя противный горький привкус желчи, потянулся и нажал на кнопку смыва. Опустив крышку, посидел на полу еще с минуту, с приятным рассеянным удивлением отметив, что пульсация в висках стала гораздо слабее. Тяжело поднялся на ноги. От головокружения схватился за стену, и влажные пальцы скользнули по кафелю. Потеряв опору, Сяо Чжань, едва не повалившись вперед, по собственной неуклюжести впечатался бровью в выступающий угол шкафчика для полотенец и сдавленно застонал, прижав пальцы к месту ушиба. Подошел к раковине и, включив споты вокруг зеркала, с ужасом увидел собственное отражение. Синяки под глазами, не сокрытые тональным кремом и прочими средствами, темнели на бледном лице. Замазанные гримером мелкие прыщики россыпью украшали лоб, на котором теперь в области правого глаза расползалась краснота, которая через несколько часов перерастет в лиловый синяк. Потекшая из-за слез тушь засохшими кривыми полосами спускалась по щекам, чернота была даже на шее и впиталась в когда-то белый, а теперь грязный ворот рубашки. Отекшие покрасневшие глаза и припухшие веки, в складки которых забились тени, завершали картину. А еще от него воняло. Сяо Чжань поднял руку и отчетливо уловил запах пота, но ничто в мире не могло его заставить раздеться в этом доме и лишиться последнего, что связывало с реальностью. Пусть от него ужасно пахло, пусть его рубашка измялась и испачкалась, а брюки были изрезанными, безнадежно испорченными — это его вещи. Пока на нем оставалась его одежда, он владел собой. Наскоро умывшись и прополоскав рот, он вышел в гостиную. Часы показывали начало десятого. Если у Фэн Куана стандартный рабочий день, то вернется он часов через девять, с учетом дороги. За это время Сяо Чжань должен попытаться что-нибудь сделать. Первым делом, брезгливо огибая следы на ковре, оставшиеся после вчерашней уборки, он подошел к окну. Снаружи не доносилось ни звука, и если этот дом был действительно новым, квартиры в котором стоили так дорого, что все еще не были раскуплены, то окна, а значит, и звукоизоляция были высшего класса. Если не слышал он — то и его не услышат, а за все это время нигде — ни сверху, ни по бокам — не раздалось ни скрипа, ни стука. Но если бы соседи существовали, то были бы хотя бы шаги в квартире наверху, разве нет? Неужели Фэн Куан не обманул и соседей действительно не было? Это же самая очевидная ложь — внушить жертве, что не к кому обратиться за помощью. Сяо Чжань ни на секунду не поверил в его слова, но теперь, глядя из окна на верхнем этаже и видя простирающиеся перед ним просторы застраивающегося района, напряженно сглотнул. Он опасался, что на окнах могут быть решетки, чтобы он не смог сбежать, но на такой высоте в них не было необходимости. Хотя, если он решится покончить жизнь самоубийством, отсутствие решеток значительно упростит ему задачу. Не то чтобы он собирался прыгать, не перепробовав все возможности, но... Сяо Чжань потянулся было к ручке, но ладонь его схватила пустоту. Моргнув, он непонимающе воззрился на оконную раму и похолодел, увидев, что ручка выкручена и на ее месте зияет ровное отверстие. Он выдохнул и резко вдохнул, с силой оттолкнувшись от стекла и оставив на нем отпечаток руки. Влетев в кухню, он отдернул штору и увидел ту же самую картину — просто оконная рама с дыркой вместо ручки. Разволновавшись так, что снова начало подташнивать и закололо в левом виске, он бросился в свою комнату, но и там его ждало такое же окно. Сяо Чжань тяжело рухнул на кровать, которая мягко спружинила под его весом, лживо обещая покой и отдых. Разворошенная постель сделала только хуже — он вспомнил, в каком состоянии вчера вошел в эту комнату, вспомнил, как безрассудно опустошил оставленный стакан, вспомнил, что Фэн Куан накрыл его в ночи одеялом, и это было гаже всего. Сяо Чжань закричал, вскочил на ноги и сдернул на пол подушку и одеяло, от души пнул кровать, только сильнее разозлившись от боли в ступне. Пнул еще раз, и еще, рискуя переломать пальцы, но злость застилала глаза так сильно, что вокруг все окрасилось красным. Сяо Чжань выскочил в коридор и пинком распахнул дверь в ближайшую комнату, которая оказалась кладовкой, и, яростно крича, расшвырял с полок все, что попалось на глаза, ломая хрупкое. Дальше он рванул следующую дверь и влетел в хозяйскую спальню, в которой одним движением смел с комода все, что там стояло, на пол. Что-то рассыпалось, что-то звонко разбилось, что-то растеклось по светлому ковру, и Сяо Чжань наступил в это что-то и разнес по всей комнате, размазал, втер в ворс, обжигая ступни. Распахнул шторы и, взвыв от злости и отчаяния, с силой дернул на себя портьеры, и те с треском оборвались с гардин и накрыли его, ввергнув в темноту. Забившись в огромной ткани, словно в сети, Сяо Чжань выпутался из нее и с ненавистью уставился на окна с дырками вместо ручек. Он бросился вперед и, забив кулаками по стеклу, почувствовал ужас от глухого гулкого звука. Не поверив собственным ушам, он схватил с прикроватной тумбочки лампу с тканым абажуром и швырнул ее в окно. Лампа разлетелась на кусочки, осев деталями и острейшими осколками по всей комнате, а на стекле не осталось и трещинки. Сяо Чжань вмиг обессилел. Тяжело дыша, уставился на виднеющийся напротив него строящийся дом. На открытых этажах ходили маленькие люди, над ними высилось чистое голубое небо, в котором белой полосой пролетел самолет. Сяо Чжань рухнул на колени и закрыл лицо руками, сгорбившись, сжавшись до невозможности, и затрясся в беззвучном плаче.

* * *

Апатия накатила тяжелой волной, придавив к полу и лишив сил и эмоций. Сяо Чжань перевернулся на спину и уставился в белый потолок, по центру которого золотой паутиной расползлась дорогая люстра. Ее тоже можно было разбить, но для этого требовалось найти силы. Закрыв глаза и прерывисто вдохнув, он почувствовал тупую боль в груди. Медленно выдохнув, облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы и с трудом приподнялся. Спину тянуло назад, на пол, но все еще оставался список, и, если говорить начистоту, Сяо Чжань побаивался того, что будет, если он не выполнит хотя бы один пункт. Если бы это касалось только его жизни, он бы вел себя иначе. Опираясь о деревянное изножье кровати, он тяжело поднялся на ноги и покачнулся. Голова закружилась, слегка замутило, но это быстро сошло на нет, и детали снова обрели четкость. Он не глядя по сторонам вышел из комнаты и неровным шагом направился к кухне. Толкнул дверь и увидел на столе ровно, уголок к уголку, лежащий лист бумаги, исписанный идеально выверенными строчками. Часто моргая, Сяо Чжань потер глаза, почувствовав раздражающее жжение, и приблизился к столу. Помедлил несколько секунд и нехотя протянул руку за списком. Опустил на него взгляд и, прочитав первый пункт, похолодел, весь покрывшись мурашками. Тревожно сглотнув, он с хрустом стиснул бумагу в пальцах, смяв левую сторону. “1. Убери все, что ты сейчас сломал и разбил”. Ниже иероглиф за иероглифом все слилось в мутные серые полосы, и только первая строка, въевшись в мозг, пульсировала каждым словом. Он с усилием заставил себя прочесть все до конца, но толку от этого было мало. Почти ничего не запомнив, Сяо Чжань, знакомым маршрутом направившись в ванную комнату за средствами для уборки, улавливал на задворках сознания что-то про еду, про душ, про какие-то несущественные мелочи, но все это совсем не имело значения.

* * *

Собирая в большой мусорный пакет поломанные вещи, он окинул взглядом масштаб разрушений. Оказаться таким предсказуемым для похитителя было и неприятно, и до злости обидно. Если бы получилось все восстановить… Но не было никакой надежды, что Фэн Куан не заметит пропавших предметов. Что уж говорить про ковер в его спальне: разлитая гелеобразная жидкость оказалась очень липкой и въелась так, что, даже залив ее смесью из кучи химических средств, можно было не надеяться на хороший результат. Еще шторы, сорванные с окна… Их никак не вернуть на место в одиночку. Неужели придется просить помощи у Фэн Куана? При одной мысли его всего передернуло от отвращения. Нет уж, он попытается сам. Вряд ли там что-то сложное. Сяо Чжань вскинул голову, находя взглядом пустое, обнаженное окно. Вот так, без штор, комната выглядела какой-то слишком вычурной, совершенно нежилой, и дневной свет, струящийся с улицы, показывал все чересчур остро и даже немного болезненно. Беспорядок, который Сяо Чжань навел, впав в безумство, бросался в глаза очень сильно. Осторожно всматриваясь в ковер, он ступал по нему, то и дело наклоняясь за обломками. Здесь должны были валяться осколки разбитой лампочки из прикроватного светильника, и напороться еще и на тонкое, хрупкое стекло не хотелось совсем. Он и так уже весь исцарапанный, изрезанный, даже с ожогом на ладони, хватит с него боли на сегодня. Хотя бы на сегодня. Хотя бы на сейчас. Сяо Чжань устало привалился боком к стене рядом с окном и дал себе передохнуть. Тяжелый пакет, уже наполовину заполненный мусором, оттягивал руку, и он спустил его к ногам. Стекло холодило локоть. Там, снаружи, ходили маленькие-маленькие люди, и если изогнуться, прижаться к стеклу лицом, то можно было заметить и небольшую стоянку, и детскую площадку, выглядывающую из-за угла дома, и бегающих на ней детей. Сяо Чжань стиснул зубы, не давая пролиться мгновенно образовавшимся слезам, и зло нахмурился, усилием воли вернув все свое внимание на комнату. Предстояло еще много работы: он успел разрушить и гостевую спальню, куда его определил жить похититель, и кладовку. Хорошо, что не сунулся в ванную, иначе ему пришлось бы собирать осколки зеркала, да и раковину он скорее всего бы не пожалел. Сяо Чжань оттолкнулся от стены и, заметив блеснувший осколок, аккуратно поднял его с ковра. Там вроде бы был пылесос?.. Вроде бы он видел пылесос, когда переворачивал полки в кладовой. Разумнее воспользоваться им, а не собирать мелкое стекло пальцами или пятками. Он снова оглядел комнату и зажмурился, почувствовав, как засосало под ложечкой. Что если за эту несдержанность расплачиваться будет не Сяо Чжань, а его самые близкие? Что если завтра Фэн Куан поедет к его родителям, а потом привезет мочку уха с сережкой, или окровавленные очки, или выдранный с мясом коготь? Его снова начало колотить. Сяо Чжань решительно выпрямился, не давая эмоциям и страху захлестнуть себя с головой, и свел брови к переносице, чувствуя, что срочно нужно на что-то отвлечься, потому что в теле уже начала ощущаться знакомая слабость. Он бездумно мазнул взглядом по бедламу, посмотрел на комод, окруженный раскиданной косметикой, вернулся обратно к каким-то картинам, висящим на стенах, и остановился на неприметной, выкрашенной в цвет обоев двери. Он склонил голову к плечу, рассматривая ее, и сделал шаг. Потом еще один, и еще, ощущая зарождающийся в груди знакомый гнев. Схватившись за ручку, он резко провернул ее, и не услышал ни малейшего скрипа, когда дверь отворилась, и свет зажегся сам собой. Застыв перед увиденным, Сяо Чжань попытался сглотнуть ужас, комом вставший в горле, и с грохотом захлопнул дверь, с такой силой толкнув ее, что внутри небольшой гардеробной что-то упало. Но проверять, что именно, у него не было ни желания, ни смелости — все, чего он сейчас хотел, это забраться под поток горячей воды и смыть с себя всю налипшую грязь, вывалившуюся на него только что из-за этой двери. Лихорадочно натирая руки мылом, он не мог отвести взгляда от собственного бледного-бледного отражения, которое глядело на него в ответ пустыми шокированными глазами. Выкинуть увиденное из головы никак не получалось. Он действительно попал в большую беду, гораздо большую, чем он думал. Стоявшее перед глазами зрелище подтвердило это, одним своим существованием перечеркнув все слабые надежды на благополучный исход, какие Сяо Чжань уже начал было испытывать. Там, внутри маленькой темной гардеробной, на стенах висели его фотографии. Его плакаты. Его личные вещи, которые он когда-либо забывал в отелях. Он узнал свою старую футболку, заметил нижнее белье, даже смятую тканевую салфетку. Фотографии были разных времен, разных размеров, но в глаза бросились просто вырезанные лица, приклеенные на чужие свадебные снимки. Сяо Чжаню обычно шел белый цвет. А вот в платье он смотрелся не очень.

* * *

Он приготовил самое простое, что пришло в голову, и самое быстрое, от души насыпав приправ в почти готовое блюдо. Стрелка часов стремительно приближалась к пяти, и, если его расчеты были верными, то Фэн Куана стоило ждать примерно через час. Наверное, если ужин немного остынет, тот не разозлится? Ведь Сяо Чжань все равно приготовил, как было указано?.. На уборку ушло слишком много времени. Сяо Чжань, сумев сосредоточиться, привел квартиру в порядок, стерев ладони и колени до красноты и болезненной чувствительности. Он даже умудрился еще сильнее отчистить ковер в гостиной, и теперь красноватые разводы от замытой крови стали не так заметны. Тело не покидала нервозность, и, нарезая овощи в салат, Сяо Чжань заметил, как трясутся его руки. Он недоверчиво замедлился, приподнял кисть, крепко сжав рукоять, и медленно глубоко вздохнул, увидев сильный тремор. Раздался писк входного замка, и нож выпал из его руки. Вслушиваясь в холодящие кровь звуки в прихожей, Сяо Чжань лихорадочно скользил взглядом по кухне, но спрятаться было совершенно негде, и под шорох открывающейся двери на кухню он поспешно обернулся, не желая стоять к похитителю спиной. — Пахнет очень вкусно, — улыбнулся ему Фэн Куан и протянул букет отвратительных желтых хризантем. Сяо Чжань покорно взял цветы в руки да так и застыл, не зная, что с ними делать. Хотелось выкинуть — но сначала сломать, растоптать, разодрать на мелкие лепестки и засунуть все это в глотку похитителю, так, чтобы тот задохнулся к чертям собачьим. — Ты так на меня смотришь. — Склонив голову к плечу, Фэн Куан окинул Сяо Чжаня внимательным взглядом и недовольно свел брови. — Ты не принял душ. — Я… Я… — Слов не находилось. Фэн Куан смотрел пристально и зло. — Я составил тебе список всего из пяти строк. И ты не смог выполнить даже пять заданий. — Я… — Пять заданий. Что же будет дальше?.. Ты же обещал, что исправишься, что все наладится. Это вот так все наладится? — Я… Я не… — Что ты пытаешься сказать? — наигранно заботливо произнес Фэн Куан, но в глазах его не было ни капли тепла, и Сяо Чжань весь сжался. Обняв себя за плечи, он глядел на похитителя исподлобья, не желая полностью поднимать лицо. Он и так был весь как на ладони. — Что у тебя было недостаточно времени? Что ты не нашел, где находится душевая кабинка? — Времени. Мне не хватило времени. Я д-думал, ты придешь к шести, — рублеными фразами ответил Сяо Чжань и отвернулся, избегая препарирующего взгляда Фэн Куана. — Т-ты не сказал, во сколько возвращаешься с работы, я не… Не смог рассчитать время. Это была не совсем ложь, но все-таки не до конца правда. И Фэн Куан, скорее всего, это знал, потому как недоверчиво хмыкнул и сочувственно покачал головой. Подойдя к столу, он постучал указательным пальцем по листку со списком: — Вот здесь. В самом верху. Ты же видел. — Нет, — помотал головой Сяо Чжань и вжался поясницей в столешницу. Букет в руках хрустнул, и цветы дрогнули, обронив несколько лепестков к его ногам. Фэн Куан сопроводил их взглядом и, переведя его на Сяо Чжаня, поджал губы. — Я уберу, — тут же отозвался он. — Сейчас уберу. Аккуратно положил цветы на стол и присел на корточки. Собирая лепестки, он старался не смотреть на возвышающегося над ним Фэн Куана, но тот подошел вплотную, и перед лицом Сяо Чжаня оказались его ноги в черных брюках и носках. Он поднялся, сжав в ладонях собранное, и, оказавшись практически в руках похитителя, поспешно наклонился в сторону, пытаясь дотянуться до мусорного ведра. Гораздо проще было повернуться к Фэн Куану спиной, но даже одна мысль об этом останавливала его сердце. Выглядя глупо в своих неуклюжих попытках, он сумел приоткрыть дверцу шкафа под раковиной и выбросить мусор. Но неизбежно выпрямился и тут же застыл, пойманный в кольцо рук похитителя, которые тот прижал к столешнице, заперев Сяо Чжаня надежно и властно. Фэн Куан подался вперед, а Сяо Чжань рефлекторно отклонился, но похитителя это не остановило. Тот продолжил движение и достиг своей цели — вжался лицом в изгиб шеи Сяо Чжаня, шумно вдохнул и блаженно, постанывая, выдохнул. — Мне не очень нравится, как ты пахнешь, — в противовес действиям сказал Фэн Куан и приобнял его за поясницу. Сяо Чжань закусил губу, отвернув лицо, и пожалел, что у него короткие волосы, которыми даже глаз не закрыть, не спрятаться. — У тебя грязная одежда, ты провонял потом и химикатами, твои руки… — Он перехватил ладонь Сяо Чжаня и, раскрыв ее, погладил по свежим мозолям. Потянул вверх и прижался губами к центру ладони, отчего у Сяо Чжаня вырвался жалкий всхлип, и он выдернул руку. Фэн Куан сделал вид, что ничего не произошло, и снова вдохнул запах его шеи. — И при всем при этом ты все равно самый прекрасный. Похититель оттолкнулся от стола, освободив Сяо Чжаня, и он наконец-то смог вдохнуть. Глотая воздух, он опустил голову вниз, стиснул руки в кулаки и попытался взять себя под контроль, и через некоторое время у него получилось немного успокоиться. Фэн Куан дал ему немного времени для передышки, выйдя из кухни, но снова вернулся, на этот раз неся в руках прозрачную стеклянную вазу. — Набери воды и поставь в нее цветы. Сяо Чжань кивнул и принял ее в руки. Открыв кран с холодной водой, наполнил вазу и, подняв шуршащий букет, поставил его в воду. Несколько лепестков остались на столе, и он быстро смахнул их в ладонь, пока Фэн Куан не заметил. — Перед ужином ты примешь душ. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо и взбодрился. — Мне… — Сяо Чжань откашлялся. — Мне не во что переодеться. — Да?.. Тогда я дам тебе свою одежду, — широко улыбнулся Фэн Куан, блеснув зубами, и по телу Сяо Чжаня прошла волна дрожи. — Я голоден. Не тяни. Сяо Чжань сглотнул. Руки не слушались, повисли плетьми вдоль тела, ноги тоже потеряли плотность, и он обессиленно склонил голову перед похитителем. — Где я могу взять... — Последние слова никак не хотели идти с языка, но он заставил себя их произнести: — Твою одежду? — Не теряй времени. Я ее занесу, пока ты будешь мыться.

* * *

Острые струи горячей воды впивались в кожу головы, спину, руки, грудь, даже ягодицы. Сяо Чжань крутился под душем, подставляя измученное тело, и делал все горячее и горячее, чтобы стекло запотело как можно быстрее, и снаружи ничего нельзя было рассмотреть. В глазах жгло и пекло, щипало, и только когда зрение в одном глазу помутилось, а что-то постороннее соскользнуло со зрачка в сторону, наконец-то понял, что именно было не так: он все это время был в линзах. Он был в линзах больше суток, не имея при себе раствора, и совершенно о них забыл, и даже жжение и болезненная сухость в глазах не навели его на мысль об этом. Остаться при четком зрении или все-таки не рисковать? У него не такой уж большой минус, наверное, он сможет как-то выкрутиться, но линзы гораздо удобнее и разве можно допустить такую уязвимость перед Фэн Куаном? Он не сможет различить деталей, не сможет… Он не сможет заметить какую-нибудь грязь, за которую потом придется получить наказание, и… Сяо Чжань зажмурился, подставив лицо под воду, разомкнул губы, ловя струи и морщась от болезненной колючей щекотки, когда те попадали в язык. Опустил голову, чувствуя, как от затылка вниз бегут мурашки по спине, и неосознанно потер лицо руками, задевая глаза. И опомнился, только когда почувствовал, что на радужках больше совсем ничего нет. Прозрачные, незаметные линзы попросту смыло водой. Взволнованно вскинув голову, он проморгался, надеясь, что ему кажется, но нет — окружение потеряло резкость. Надписи на бутылках нельзя было прочитать, если не поднести их ближе, и Сяо Чжань, едва дыша от отчаяния и паники, закрыл глаза, потер их пальцами, надеясь, что линзы вернутся на место — с ним такое прежде бывало. Бывало, что те соскальзывали, принося дискомфорт, словно соринка попала в глаз, но потом снова возвращались обратно, и все становилось нормально. Но сейчас явно было не так, потому что Сяо Чжань не чувствовал ничего постороннего, а это могло значить только одно — линзы все-таки вымыло. Он яростно ударил кулаком управляющую панель душевой кабины и едва сдержал крик. Пусть он не слеп как крот, но теперь… Теперь ему будет еще сложнее. Как можно угодить такому дотошному, повернутому на порядке ублюдку, как Фэн Куан, если в полуметре все начинает расплываться? Он выключил воду и, тяжело дыша, некоторое время постоял, упершись лбом в мокрую, начинающую остывать стенку. Внутри кабины было нагрето, а вот стоило раздвинуть дверцы, как все тело обволокло прохладным воздухом, и он поежился от мурашек. Переступив высокий край, он выбрался наружу. С прищуром осматриваясь вокруг себя, заметил на краю раковины аккуратно сложенные вещи, и агрессивно дернул на себя полотенце, лежавшее в самом низу. Конечно, вся стопка тут же распалась, разлетелась по ванной комнате, и как же это было хорошо. Пусть ему придется собирать вещи, чтобы одеться, пусть. Это того стоило. Фэн Куан выделил ему пятнадцать минут. Сяо Чжань надеялся, что уложился в отведенное время. Одевшись, он наскоро расчесал волосы пальцами, промокнул их еще раз полотенцем, а после ровно повесил его на сушитель и босиком вышел из ванной. С кухни не доносилось ни звука, но не было никаких сомнений, что похититель находился там: интуиция Сяо Чжаня уверенно указывала, что туда не нужно идти. — Я же говорил, что тебе будет лучше, — убежденно заявил Фэн Куан, когда Сяо Чжань остановился около него. Тот явно вскинул на него глаза, и Сяо Чжань заметил исключительный плюс отсутствия четкого зрения: теперь он не видел его мерзкого, отвратного лица. — Наложи нам еды, и будем ужинать. Коротко кивнув, Сяо Чжань неохотно развернулся к кухонным шкафам и по памяти полез за тарелками. Наполнив, поставил их и приборы на стол, присел на край стула, держа спину ровно, и потянулся за палочками. С непривычки схватив пустоту, на второй раз взял их в руку, внутренне напрягшись, и рефлекторно щелкнул ими, зафиксировав в пальцах. — Не болит? — спросил вдруг Фэн Куан. Сяо Чжань на мгновение озадачился, а после его озарило: ожог. — Не болит. — Я же говорил, это хорошая мазь. — Да. Спасибо. — Не за что. — Фэн Куан протянул руку и коснулся пальцами подбородка Сяо Чжаня, разворачивая его голову к себе. Напрягшись, он чуть было не отшатнулся, но чутье подсказывало, что сейчас этого делать не стоит, даже если очень хочется. Фэн Куан погладил его щеку большим пальцем, надавил им на губы и удовлетворенно хмыкнул. — Ешь. Высвободившись, Сяо Чжань поспешно опустил голову вниз, не давая тому увидеть гримасу отвращения. Клацнул палочками и потянулся за нарезанными овощами, слегка сбрызнутыми уксусом — это все, что он успел сделать, перекладывая салат из общей нарезки в небольшую миску. — Ты щуришься, — заметил вдруг Фэн Куан, и Сяо Чжань вздрогнул. — Почему? — Я… Линзы вымыло водой, — ответил он. — Ты ведь знаешь, что у меня плохое зрение. — Знаю, — задумчиво протянул похититель, откидываясь на спинку стула. Сяо Чжань на него старательно не смотрел, изучая слегка размытое содержимое собственной тарелки. — Ты ведь не сделал это специально? — Что?.. Нет! — воскликнул Сяо Чжань. — Я забыл, что в линзах, и… — Он замолчал. — У тебя поэтому покраснели глаза. Это был не вопрос. — Поэтому, — кивнул Сяо Чжань. Фэн Куан снова повернул его к себе, удерживая за подбородок, и в его глазах отчетливо читалось холодное любопытство. Со вздохом Сяо Чжань пояснил: — В линзах нельзя ходить больше нескольких часов. И тем более в них запрещено спать. Досада промелькнула на лице похитителя, и Сяо Чжаня кольнуло приятное торжество. Что, не всё сумел предусмотреть? — Какие линзы тебе нужны? Их можно купить в аптеке? Растерявшись, Сяо Чжань задумался. Он знал свой рецепт, но линзы, которыми его обеспечивали в агентстве, явно в простой аптеке не найти, но даже что-то дешёвое будет лучше, чем ничего. Услышав рецепт, Фэн Куан кивнул и, неприятно улыбнувшись, склонил голову к плечу, голодно глядя на Сяо Чжаня — так, что по телу прошла волна сильного озноба от нехорошего предчувствия. — Подумай, как будешь меня за них благодарить. — Отодвинув от себя пустую тарелку, он добавил: — И помой посуду. Почти выйдя из кухни, Фэн Куан остановился в дверях и резко вернулся к столу. Наклонившись к Сяо Чжаню, он, придерживая его за затылок, прижался к его губам своими и тихо сказал: “Спасибо. Было очень вкусно”. И даже спустя несколько часов, лежа в кровати в своей комнате, Сяо Чжань чувствовал это прикосновение. Морщась от отвращения, он тер, тер и тер губы одеялом, тщетно пытаясь избавиться от тошнотворного ощущения, но привкус чужой слюны никак не хотел пропадать.

* * *

Незнакомая мелодия въедливо пробилась в его беспокойный сон, и Сяо Чжань, хмурясь, с трудом разомкнул веки. Разомкнул — и тут же рывком откатился на другой край кровати, напугавшись фигуры, которая нависла над ним, освещенная утренними сумерками. Фигура шевельнулась, и Сяо Чжань узнал в ней Фэн Куана, а спустя мгновение заметил в руке того звенящий телефон. — Пора вставать, — мягко сказал похититель. — Ты должен приготовить мне завтрак и собрать меня на работу. Ты же вчера сделал достаточно еды? Хватит мне на обед? Сяо Чжань озадаченно свел брови, пытаясь припомнить, сколько вчера оставалось и куда он это все дел, и неуверенно кивнул. Фэн Куан кивнул в ответ и, задержав на нем взгляд, развернулся и вышел из комнаты, едва прикрыв за собой дверь. Сяо Чжань закусил губу, осмысливая произошедшее, и сел в кровати, продолжая прижимать к груди одеяло. Он спал в выделенных ему футболке и штанах — так было безопаснее. Не хотелось, чтобы этот ублюдок приходил в ночи и пялился на голые ноги, спину или грудь Сяо Чжаня, когда он был в беззащитном состоянии. Если бы он мог, то не спал бы вообще, глаз бы не спускал с этого больного. И если бы так не боялся. Он нехотя выбрался из-под одеяла и с тоской посмотрел на дверь, из-за которой струился свет от яркого коридорного светильника, и быстро прошел в собственную небольшую ванную комнату. Совершив гигиенические процедуры, Сяо Чжань вышел на свет. Жаль, что нельзя было оттягивать этот момент до последней минуты. Фэн Куана нигде не было видно, но зато в душе большой ванной комнаты шумела вода. Сяо Чжань поспешно прошел на кухню, нажал на кнопку чайника, достал из холодильника продукты и наскоро приготовил простую лапшу на легком мясном бульоне с овощами. Хотелось надеяться, что Фэн Куана устроит такой завтрак, потому что никаких указаний и пожеланий тот ему не дал, и оставалось рассчитывать только на собственную удачу. Пока тот мылся, Сяо Чжань успел собрать обед, кое-как отыскав в размытом пространстве пищевые контейнеры. И как раз когда он накрывал еду крышками, на кухню вошел полностью одетый Фэн Куан, засияв лицом при виде Сяо Чжаня и приготовленного завтрака. — А где тарелка для тебя? — спросил похититель, усаживаясь за стол. — Я не голоден. — Я так не думаю, — улыбнулся Фэн Куан, и лицо его приняло такое нехорошее выражение, что Сяо Чжань поспешно достал приборы и занял место за столом. Похититель на секунду скривил губы в кривой ухмылке и приступил к еде, а Сяо Чжаню не оставалось делать ничего другого, кроме как последовать его примеру. Когда он, напряженный, сполоснул посуду и поставил ее на сушилку, Фэн Куан подошел к нему со спины и коротко поцеловал в шею. Сяо Чжань дернулся, едва не уронив несколько тарелок, и сжал руку в кулак. Главное это дышать, просто дышать и больше ни о чем не думать. Это просто прикосновение губ и ничего больше, просто прикосновение, даже следа которого не осталось на коже, просто ощущение, как гадкое насекомое коснулось его своими отвратительным крыльями. И всё. На стол позади него что-то поставили с глухим стуком, и он обернулся. Фэн Куан, держал в руке листок — снова список? — и его поза выглядела необычайно торжественно. Сяо Чжань не мог распознать выражение на его лице — для этого он стоял слишком далеко, и черты расплылись, он различал только размытые пятна губ, глаз, тени от носа. Как же плохо было без линз. И как же хорошо. — Это твое сегодняшнее задание, — сказал Фэн Куан и отошел в сторону, открывая взгляду большую металлическую миску, стоящую на столе. — Поскольку с пятью ты справиться не в состоянии, я решил дать тебе одно. Сяо Чжань сглотнул. Ничего хорошего ждать не приходилось. — Поскольку мы теперь вместе, ты должен быть терпеливым и усидчивым, как хранитель дома и уюта, ты будешь растить наших детей, — заявил Фэн Куан, и в ушах Сяо Чжаня пронзительно, на высокой ноте что-то зазвенело. — Мы должны научиться сосуществовать, и мне нужно увидеть, на что ты способен, что в тебе нужно изменить и на что я могу рассчитывать. Ни на что, подумал Сяо Чжань, сжав челюсти изо всех сил, чтобы не проронить ни звука. Ты ни на что не можешь рассчитывать, ссаный ублюдок, только на пулю в живот, чтобы подыхал долго и мучительно. — Твое задание вот в этой миске. — Похититель указал на стол и положил на край листок с единственной строкой. Не оставляя ему возможности успокоиться, как-то подготовиться, Фэн Куан с затаенным, но отчетливо слышным злорадством проговорил: — В ней смешаны три вида риса, тебе нужно их распределить. У тебя на это будет целый день. А сейчас пойдем, тебе нужно проводить меня на работу. На деревянных ногах Сяо Чжань вышел из кухни вслед за похитителем. Тот остановился в прихожей и обернулся к нему, но, не дождавшись чего-то, раздраженно бросил: — Подай мне обувь. Сяо Чжань, на секунду растерявшись, сощурился, высматривая его ботинки, и, обойдя Фэн Куана, наклонился за ними. Переставил к ногам похитителя, а когда тот обулся, опустился на колени и завязал ему шнурки. — Спасибо, женушка, — с улыбкой произнес Фэн Куан, потянув его вверх за плечо, и ласково клюнул в щеку. — Как обычно, я приду к пяти. Сяо Чжань быстро кивнул. Фэн Куан погладил его по руке. Когда же ты наконец уйдешь. Когда же ты свалишь. Когда же ты сдохнешь. Дверь захлопнулась, замок раздражающе пискнул, и Сяо Чжань остался один.

* * *

Риса оказалось много. Пришлось достать несколько глубоких тарелок для распределения черного, бурого и белого по отдельным чашам, и включить свет на максимальную яркость, чтобы было не так тяжело, но глаза заболели уже спустя полчаса этой мелкой возни. Чтобы все как следует различать, ему приходилось сидеть сгорбившись над миской со смесью, иначе он ни черта не видел в этой сплошной мутной серо-коричневой каше. Разбирая зерно, он рассеянно думал, что ужин ему все равно стоит приготовить, потому что эта инициатива Фэн Куана наверняка порадует. Показать свою лояльность, свою заинтересованность, расположение — вот что было важно, чтобы того смягчить и обеспечить родителям безопасность. Быть может, тогда тот позволит с ними поговорить. Или хотя бы запишет с ними свежее видео. Если те все еще были живы. Наверное, они были живы. При всем своем безумии Фэн Куан не выглядел убийцей, хотя кто знает, как выглядят убийцы? Точно не Сяо Чжань. А раз они были живы, то с ними можно было поговорить. Успокоить — мама наверняка переживала за него так же сильно, как он сам переживал за маму. Сказать отцу, чтобы держался, и услышать в ответ то же. Посмотреть на кошку и представить, как успокаивающе ощущается ее шерстка под пальцами, как остро вцепляются коготки, когда что-то идет против ее желания. Ведь если Фэн Куан пытался о нем заботиться, если Сяо Чжань был ему по-особенному дорог, то, наверное, им можно было попробовать манипулировать? Легко. Едва-едва. Наверное, получится внушить, что для благополучия его женушки нужно иногда давать ей поговорить с близкими и убедиться в их здравии… Или хотя бы жизни. Паника привычно пригрелась под сердцем, готовая в любой момент наброситься на Сяо Чжаня и лишить его воли. Фокусируясь на реальности и рисовых зернышках, количество которых за час кропотливой работы едва ли уменьшилось, он держался на плаву, не позволяя себе скатиться в очередной приступ истерики. Истерикой никому не поможешь, особенно себе, а Фэн Куана только раздраконишь. Он явно из тех, кто обожает смотреть на чужие слезы, особенно если сам был их причиной, а значит Сяо Чжань мог лишить его этого удовольствия и немного восстановить собственное самоуважение, которое значительно пошатнулось из-за этих приступов паники и долгих продолжительных слез. Как же хорошо без него дышалось. В этой чужой квартире, обставленной со вкусом и явно не для одного человека, было не так уж плохо. Особенно когда поблизости не маячила явная угроза в лице Фэн Куана, при виде которого у Сяо Чжаня сами собой подкашивались колени, а в горле образовывался комок. И хотел бы держать себя в руках, да не мог, и бежал исполнять приказы, лишь бы не стало хуже. И будет бегать. И будет исполнять. Но квартира была действительно хороша, независимо от того, ненавидел Сяо Чжань эти стены или нет. Хотя безусловно ненавидел. Но, в конце концов, Фэн Куан мог привезти его в сарай за город, и ему пришлось бы справлять нужду в старое ржавое ведро, а спать на гнилом пожранном клопами матрасе. Посаженному на цепь. Время было безжалостно, и Сяо Чжань едва успевал поглядывать на часы. Вот только что был обед — ни крошки не перехватил, потому что кусок в горло не лез — и вот уже четвертый час, и через полтора вернется Фэн Куан, а смешанного риса было немногим меньше половины. Кажется, его амбициозные планы по приготовлению ужина провалились. Поэтому, ссыпая в чашу с белым рисом последние зерна под звук открывающейся входной двери, Сяо Чжань совершенно не верил, что ему удалось успеть. Фэн Куан появился в дверях кухни, и тут же на всю комнату разнесся приятный аппетитный аромат. Сяо Чжань, поспешно встав со стула, отошел поближе к холодильнику, пытаясь сохранять лицо. Весь победный настрой испарился, и, глядя на улыбающегося похитителя, Сяо Чжань сцепил руки за спиной, потому что больше всего ему хотелось выдавить ему глаза. Не подозревая о его желаниях, Фэн Куан положил на стол несколько плоских коробочек с ежедневными линзами одной не очень дорогой, но надежной фирмы, и горделиво выпрямился. Затем поставил рядом пакет с логотипом сети ресторанов. — Я решил, что у тебя не будет времени приготовить нам ужин, — пояснил Фэн Куан. Он был таким тошнотворно оживленным, словно ребенок в ожидании подарка, что Сяо Чжань почувствовал необъяснимую тревогу, и во рту стало кисло. — Я вижу, ты справился с заданием. Молодец. Я в тебе не сомневался. Сяо Чжань промолчал. Фэн Куан тоже не произносил ни звука, но тишина постепенно заполнялась напряжением. За это же не надо было благодарить?.. Или надо?.. Это похвала или просто констатация факта? — Спасибо, — на всякий случай поспешно сказал Сяо Чжань, и давление, которое он буквально ощущал на своих плечах, тут же рассеялось. — Пожалуйста, — широко улыбнулся Фэн Куан. — Сколько времени ушло на рис? — спросил он, выглядя таким довольным и гордым, словно Сяо Чжань был трудной собакой, впервые выполнившей нужную команду. — Я приступил сразу, как ты ушел на работу. И закончил только что. — Весь день?.. Я думал, ты справишься побыстрее. Надеюсь, в линзах тебе станет проще. — С этими словами он толкнул по столу коробочки с линзами, и те подъехали к Сяо Чжаню, остановившись на самом краю. Он волком взглянул на злосчастные линзы, еще сильнее ощутив подвох, и не решился взять их в руки. Его бы воля — вышвырнул бы из окна. — С… Спасибо, — выдавил он и закашлялся, потому что горло сдавило от непонятного волнения. Фэн Куан вопросительно приподнял бровь — почему у Сяо Чжаня не настолько плохое зрение, почему он все равно распознает мимику? — и перевел взгляд на линзы. — Не хочешь надеть? Сяо Чжань не нашелся с ответом. Категорическое “нет” почти сорвалось с языка, но удержалось, пойманное за хвост, да только желания прозреть не было совершенно никакого. От одной мысли о том, что он снова четко увидит тошнотворное лицо похитителя, его руку без пальца, эти противные улыбки, становилось мерзко. Поэтому он помотал головой. — Глаза все еще болят. — И даже не солгал — после суток в линзах и целого дня работы с мелким рисом в глазах пекло и рябило, словно он перестоял под ярким светом софитов. Фэн Куан кивнул, принимая его ответ. Сам того не ожидая, Сяо Чжань облегченно выдохнул. — Садись, — бросил похититель, небрежно кивнув подбородком на стул. — Сегодня я позабочусь о тебе. Сяо Чжань осторожно опустился на стул и напряженно замер. Его плечи словно закаменели, и если бы пришлось двинуться, то руки, казалось, попросту отломятся, потому что вся пластичность, вся гибкость словно утекли из его тела. Фэн Куан за его спиной шумел посудой, доставая тарелки и приборы, проходил мимо — и воздух, который двигался следом, доносил до Сяо Чжаня слабый запах туалетной воды, раздражающий, впивающийся в рецепторы, вызывающий головную боль. Минутой раньше он его даже не замечал. Фэн Куан взялся за пакет, и Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности и тут же стыдливо опустил глаза. Не хотелось потревожить похитителя, не хотелось обратить его внимание на себя, нужно было быть тихим. Тот разложил еду, выставил блюда на равном расстоянии одно от другого, самовольно положил на тарелку Сяо Чжаня что-то на свой вкус. — Ешь, это вкусно. Тебе понравится. Кивнув, Сяо Чжань взялся за палочки. Ему не понравилось, но он съел всё. После ужина Сяо Чжань собрал мусор со стола и выбросил в ведро. Собрал посуду, поставил ее в раковину, открыл кран. Покрутил вентили, настраивая нужную температуру, и уже взял в руку губку, уже потянулся за средством, стоящим на подставке, как вдруг его придавило со спины тяжелым телом, а руки уверенно скользнули одна под футболку, а другая — в штаны. Он забился, двинул локтем, но его так крепко держали, что он едва мог шевельнуться, и, даже сглаженный, угол столешницы больно впился в бедра. Фэн Куан прижался губами к затылку, толкнулся пахом в зад, и Сяо Чжань с ужасом ощутил, что у того стоит, что член упирается ему в промежность прямо через мягкие домашние штаны. — Нет! — закричал он и снова попытался вывернуться, но Фэн Куан его не пустил. Он сжал его сосок, стиснув до боли, вывернул его так, что Сяо Чжань сдавленно застонал и зажмурился. Он сжал пальцами чужое запястье, отталкивая от себя руку, но та, словно примагниченная намертво, даже не сдвинулась с места, зато та, что была в штанах, обхватила его мягкий член и больно сдавила. — Не надо!.. — Надо, — жадно выдохнул Фэн Куан. — А как ты собрался меня благодарить?.. ...Благодарить? — Разве не так хорошие жены благодарят своих мужей? ...За что? Фэн Куан толкнулся в него бедрами еще раз, и еще, и Сяо Чжань весь сжался, скукожился, словно уменьшившись в размере, и развернулся в его руках лицом к лицу. Тот довольно осклабился, и Сяо Чжань так близко, так четко видел его кривые зубы и эту ужасную щербинку в самом центре, видел красное пятно назревающего прыща под левым глазом, видел каждую пору на коже — и так яростно это все ненавидел. Фэн Куан потянулся к нему, чтобы поцеловать, и Сяо Чжань рывком подался ему навстречу и ударил лбом в скулу, выбив громкий крик. Фэн Куан чуть отшатнулся, и, ощутив свободу, Сяо Чжань поднял руку, завел ее назад для большего размаха и со всей силы ударил его в челюсть, заставив отскочить от себя на несколько шагов. Наступила тишина. Только тяжелое, с присвистом дыхание обоих да шум льющейся воды нарушали ее, и Сяо Чжань, пристально следя за Фэн Куаном, молча завел руку за спину и закрутил кран. Похититель вскинул голову, трогая себя за подбородок, подвигал им из стороны в сторону, и Сяо Чжань уже сейчас мог сказать, где будут синяки и насколько сильно они расплывутся по его поганому лицу. — Не смей меня трогать, — тихо сказал Сяо Чжань. Фэн Куан не сводил с него горящего взгляда. — Не смей ко мне прикасаться. Прикрыв глаза, Фэн Куан медленно кивнул. Отвернувшись, оставил Сяо Чжаня в одиночестве, и он, вмиг растеряв все силы, стек на пол, чувствуя нарастающий озноб. Этой ночью он приставил стул к ручке двери, чтобы никто не смог к нему войти.

* * *

Следующим вечером Фэн Куан вернулся с работы с небольшой празднично украшенной коробочкой в руках и со словами “Я был не прав. Надеюсь, ты примешь мои извинения” протянул ее Сяо Чжаню. Он с опасением взял ее в руки и, искоса поглядывая на замершего в ожидании Фэн Куана, снял картонную крышку, неловко смяв большой декоративный бант. Заглянув внутрь, с криком ужаса отшвырнул ее от себя и, шокированный, вжался в стену, сполз по ней вниз и забился в угол, лишь бы быть подальше от похитителя. Мотая головой из стороны в сторону, он закрывал рот руками, а слезы струились по лицу, стекали по подбородку, капали на футболку с чужого плеча, оставляя следы. Фэн Куан с хрустом в коленях присел рядом и склонил голову к плечу, с любопытством рассматривая его лицо. — Ну как? Передумал? Сяо Чжань не ответил. Фэн Куан небрежно подцепил ногтем валяющийся вблизи отрезанный палец с обручальным кольцом и, положив его в коробочку, аккуратно накрыл крышкой. Поставил на стол. И вышел из кухни. Вечером, вопреки желанию спрятаться в своей комнате, Сяо Чжань дрожащей рукой толкнул дверь в спальню Фэн Куана и закрыл ее за собой.

* * *

На восьмой день его спасли. Он хотел бы говорить, что тот день въелся в его память намертво, но нет, это было не так. Все, что Сяо Чжань запомнил и что на самом деле хотел бы забыть, это с грохотом распахнувшуюся входную дверь, вооруженных людей в черных костюмах и с масками на голове, угрожающие громкие крики, звуки ударов, окровавленное лицо Фэн Куана со свернутым на сторону носом и себя, голого, завернутого в одеяло, вцепившегося в плечи обнимающего его офицера полиции и повторяющего “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помогите мне, пожалуйста...”. Офицер крепко держал его в своих руках, гладил по волосам и говорил, что все закончилось. Но Сяо Чжань никак не мог остановиться.