Collapse / Collide

Вечеринка в честь окончания съемок романтической дорамы была в самом разгаре, и Сяо Чжань откровенно получал от нее огромное удовольствие. Вокруг него были знакомые люди, с которыми он так или иначе пересекался в работе над предыдущими проектами, и потому на душе было легко и спокойно. Он громко смеялся над шутками, запрокидывая голову и открывая шею, и лениво потягивал легкое вино. Расслабление, текущее по телу, очень приятно походило на легкий колючий озноб, словно иголочками проводили по коже, и, соскучившись по этому ощущению, Сяо Чжань не спешил его прогонять. Вино было вкусным, сознание — ясным, компания — надежной и проверенной агентством, а значит, можно было немного расслабиться. Актеры, игравшие с ним на одной площадке, отпускали легкомысленные замечания по поводу сложности съемок, иронизировали друг над другом, то и дело вызывая взрывы смеха над столом, а съемочная команда в лице режиссера, пары его ассистентов и операторов, добродушно улыбалась на комментарии, даже если они были на грани допустимого. Сяо Чжань, качая головой, поудобнее уселся на стуле и взял с как раз подъехавшего блюда печеное яблоко в карамели, которое с трудом отклеилось от остальных, остывших и слипшихся намертво. Но они были такими вкусными! Сяо Чжань прыснул от смеха, услышав очередную удачно ввернутую шутку, и откусил кусочек десерта. Кислый вкус, смешанный с приторной сладостью карамели, вспыхнул на языке, и Сяо Чжань прикрыл от удовольствия глаза. Завтра ему придется расплачиваться за этот десерт, которого он съел уже три штуки, но останавливаться совершенно не хотелось. В конце концов, не так уж часто он нарушал запреты по питанию, не так уж часто сидел в хорошей компании, не так уж часто раскрепощался настолько, что даже расстегивал несколько пуговиц на рубашке, ворот которой слегка сдавливал горло. Сяо Чжань не любил, когда его шею что-то сдавливало. Но необходимость быть застегнутым на все пуговицы обычно перевешивала. — Чжань-Чжань, а какой у тебя проект будет следующим? — спросила его Чжао Мей, с которой они отыгрывали горячую влюбленность на камеру и откровенно подружились за кадром. Она оказалась понимающей коллегой, а ее агентство не считало их конкурентами. Сяо Чжань был профессионалом, поэтому они очень хорошо сработались. Конечно, обошлось без постельных сцен, хотя режиссер пытался склонить на темную сторону и его самого, и его агентство. Пункт в контракте говорил сам за себя, да и дублер очень походил на Сяо Чжаня, поэтому эти попытки вызывали много вопросов и мало понимания. Но что было, то прошло. Съемки закончены, а дома его ждали несколько сценариев, которые агенство прислало на рассмотрение (один сценарий настойчиво рекомендовалось рассмотреть получше и согласиться). — Понятия не имею, — не солгал Сяо Чжань, и Чжао Мей рассмеялась звонким девичьим смехом. — Ай, Сяо Чжань, Сяо Чжань, ты же так зазнаешься и совсем здороваться перестанешь! — Мей-Мей, ты ранила меня в самое сердце!.. Разве могу я зазнаться еще больше, чем сейчас? — Ах, ты! — Смяв салфетку, Чжао Мей швырнула ее через стол, но Сяо Чжань с громким смехом уклонился, качнувшись на ножках стула. — Ты такой бесстыжий! — Ну неправда, — возразил Лю Ван, игравший его лучшего друга, и ухмыльнулся: — А даже если правда, то наш Сяо Чжань такой красивый, что ему можно простить любое бесстыдство! — Лю Ван! — с горючей смесью возмущения и восхищения наглостью воскликнул Сяо Чжань и громко расхохотался, вторя веселому нетрезвому смеху коллег. За восемь лет окружавший его флер загадочности и трагичности улетучился, спасибо небожителям, и слава мученика его больше не преследовала. Это было очень хорошо, потому что еще несколько лет назад ему казалось, что в любую комнату помимо него заходит и его Ужасная История Про Похищение. Актеры и певцы смотрели на него искоса, откровенно завидуя тому, как взлетела его популярность после такого скандального происшествия, а Сяо Чжань, проходя глубокую и тяжелую психотерапию, зло восторгался тем, как мастерски его агентство воспользовалось случаем и подкинуло его на недостижимую для остальных высоту. Коллеги увлеклись каким-то разговором, и Сяо Чжань, упустив его нить, не пожелал ее ловить. Некоторое время он понаблюдал за беседой, а после поставил вино на край стола, рядом со своей наполовину пустой тарелкой, и положил руки на бедра. Поймав себя на том, что нервно царапает ногтями ткань брюк, подцепляя едва ощутимые бугорки выпирающих узелков, выдохнул. Откровенно говоря, даже приятный вечер может вызвать немного психологического дискомфорта, и психотерапевт давно выработал в нем привычку прислушиваться к себе, чтобы не доводить легкий дискомфорт до чего-то серьезного. Поначалу, когда он только начинал выкарабкиваться, ему не удавалось вовремя отслеживать изменения в своих ощущениях, но с течением лет научился замечать мельчайшие перемены. Он отодвинул стул и поднялся на ноги, перехватив вопросительный взгляд охранника: — Я в туалет. Охранник кивнул и не сдвинулся с места. В их вип-зале были отдельные уборные, которые сейчас никто не занимал, а потому проверять нужды не было. Сяо Чжань легким шагом проследовал внутрь, закрыл за собой дверь и провернул язычок замка, запираясь изнутри. Надавил на ручку, убеждаясь, что заперто, и выдохнул, расправив напряженные плечи. Качнул головой из стороны в сторону, хрустнув позвонками, и потянулся, подняв руки вверх. У него было не больше десяти минут, пока охранник не придет его проверять. Чистое зеркало, подсвеченное по периметру желтоватыми лампами, отразило уставшего, но в целом довольного жизнью человека. На лице четко выделялись карие глаза, смотрящие с легким прищуром, от которого он так и не смог избавиться, хотя нужды в нем не было: пока он проходил реабилитацию, агентство предложило сделать коррекцию зрения. Сяо Чжань не стал отказываться. Он не глядя открыл кран. Наклонился, чтобы умыться, фыркнул, когда немного воды затекло в нос, и выдернул из держателя бумажное полотенце, чтобы промокнуть лицо. Полегчало. Выпрямившись, он достал телефон, чтобы посмотреть на часы, и убрал его обратно в карман. Воспользовавшись туалетом, он помыл руки, тщательно вытер их и выбросил полотенце в ведро. Когда началась его терапия, он был в таком состоянии, что не мог выполнять самые обычные действия без ощущения прямой ассоциации с Фэн Куаном. Убираться, готовить, выкидывать мусор, умываться, надевать домашнюю одежду серого цвета или же пройти по дому голышом после душа — это все могло стать толчком к панической атаке и несдерживаемой истерике. Синяки от уколов успокоительного в вену проходили долго, и на сгибе локтя левой руки Сяо Чжань до сих пор нащупывал маленькую упругую шишку. Одновременно с этим он должен был принимать активное участие в следствии и выступать на судах, и это далось ему очень тяжело, каждая дача показаний и каждое выступление в суде заканчивались сильными приступами. Все слушания были закрытыми — и оттого очень дорогими для агентства — но суд вынес несправедливый приговор: бессрочное лишение свободы. Сяо Чжань надеялся на смертную казнь, но родители Фэн Куана оказались непростыми людьми. Хотя тот факт, что Фэн Куан будет навсегда заперт в тюрьме и не сможет добраться до Сяо Чжаня, и помог ему встать на ноги. Когда агентство поняло, что он не справляется, его перевели в специальное учреждение и окружили целым штатом специалистов, и после нескольких тяжелых месяцев устроили триумфальное возвращение на сцену. Сначала Сяо Чжань не осознавал себя и то, что с ним происходит, потом — не понимал, по какой причине его так щедро одаривают совсем не дешевой заботой. А после того, как ему немного стало легче, осознал весь прагматичный и циничный замысел агентства: он был жертвой не просто скандала, он был жертвой похищения, он находился в плену у сумасшедшего восемь дней, его искали всей полицией Пекина и оплакивали всем интернетом Китая. Его расценки выросли до небес, и агентство стало купаться в золоте. Истосковавшиеся, растревоженные его пропажей фанаты встретили его с восторгом, а Сяо Чжань неожиданно для себя оказался счастлив рухнуть в работу. Он взялся за нее с самоотверженностью, потому что очень быстро понял, как хорошо она отвлекает от случившегося с ним кошмара. Так до сих пор и не мог остановиться.

* * *

У него было еще целых семь минут на то, чтобы прийти в себя. За весь вечер это был первый раз, когда ему потребовалось уединиться, а это значило, что с этими людьми ему было комфортно и безопасно. Жаль, что так не бывало сразу, и обычно ему приходилось долго настраиваться наедине с собой, чтобы начать раскрываться до допустимой, необходимой для совместной работы степени, которую они определили с психотерапевтом. У него же на этой неделе должен был быть сеанс?.. Ему не очень хотелось сознаваться даже перед самим собой, но в последнее время ему было не по себе: он чувствовал тревогу и ему казалось, что за ним наблюдают. Это вызывало беспокойство. Он как-то уже пытался справиться с этим самостоятельно, и ни к чему хорошему тогда это не привело: господин Юй довольно долго разгребал то, что он наворотил в своей голове. Поэтому теперь он предпочитал разовые сеансы с терапевтом, чтобы вовремя прорабатывать назревшие проблемы. Сяо Чжань, чуть нахмурившись, с серьезным лицом достал телефон из кармана и, привалившись бедром к облицованному мозаичной плиткой краю раковины, открыл календарь. Тот, кажется, говорил ему об отпуске?.. Так и есть: сеанс должен был быть в следующую среду, через полторы недели. Как всегда, господин Юй будет ждать его в четыре часа. Телефон в руках вдруг завибрировал, тренькнул сигнал входящего сообщения, и Сяо Чжань смахнул календарь, чтобы открыть окно переписки. И покачнулся. Стены туалета надвинулись на него, погребая под собой, сдавливая, не выпуская, и Сяо Чжань захрипел от удушья, схватившись за собственное горло. Телефон выпал из задрожавших рук и с хрустом приземлился на плиточный пол. Сяо Чжань вслепую нащупал дверь, нашел ручку, надавил на нее раз, другой, третий, теряясь в пространстве, забил кулаком, ногами, что-то даже закричал и едва не выпал в общий зал, когда дверь с громким треском распахнулась. Он влетел в грудь охранника и тут же отшатнулся. Уставился на него как на страшного зверя, и тот не подошел ближе, даже отступил на шаг, давая ему свободу. Сяо Чжань не моргая огляделся вокруг, пристально всматриваясь в лица, из которых ни одно больше не казалось знакомым. Стены вип-зала надвигались на него, а люди, привстав со своих мест, тревожно смотрели, и Чжао Мей двинулась было к нему, но Сяо Чжань выставил руку перед собой, хотя между ними было не меньше пяти метров, и вжался спиной в выломанную дверь туалета. — М-мне надо домой, — сказал он, не поднимая глаз на охранника и пытаясь взять себя в руки. Его колотило; зрение сузилось до маленькой точки, а все, что выходило за ее пределы, скрылось за белым шумом. — Отвези меня. Домой. — Господин Сяо, пройдемте, — тихо, но уверенно произнес охранник и взял его под локоть. Сяо Чжань вздрогнул и выдернул руку, помотал головой, не в силах что-то произнести, и его поняли. Охранник на секунду зашел в туалет и вернулся, встал чуть впереди и повел за собой, закрывая от лишних глаз. Сяо Чжань смотрел перед собой, отдаленно фиксируя неприятную колючую досаду, что это видели посторонние люди, что пойдут сплетни, но все это было так незначительно и неважно. “Привет, женушка”, — пришло ему в сообщении. “Я освободился”, — пришло следом. “Мы скоро встретимся”.

* * *

Спустя полгода после случившегося Сяо Чжань сменил квартиру. Ему пришлось выскрести все запасы и даже кое-что взять у родителей, но он обеспечил свое жилье защитой: крепкой надежной дверью, сигнализацией, тревожными кнопками. Только стекла в окнах были обычные, не бронированные. Лишь находясь в своем доме, он по-настоящему чувствовал себя в безопасности, но сейчас, стоя в одиночестве в центре гостиной, он обнимал себя руками, ощущая, что стен как будто вовсе нет. Все, что он так долго пестовал, во что вкладывался и верил, сейчас не стоило ничего, и ничто не могло его уберечь. Номер офицера, который тогда укрывал его в своих руках, Сяо Чжань знал наизусть. Еще этот номер был забит в память телефона, а еще, заламинированный, хранился в бумажнике, и теперь, доставая из кармана разбитый, пошедший трещинами на экране смартфон, Сяо Чжань мысленно повторял порядок бесценных цифр. — Офицер Ван? — Что было толку сдерживать дрожь в голосе, если Ван Хань знал его как облупленного? — Господин Сяо? — отозвался офицер, и Сяо Чжань рухнул на диван, впервые за этот час почувствовав опору под ногами. — Господин Сяо, что-то произошло? — Офицер Ван… — Это оказалось очень сложно произнести. — Господин Сяо. — Он вернулся, — мертвым голосом произнес Сяо Чжань, и у него перехватило горло. Озвучить этот факт было равносильным признать его реальность, а этого так сильно не хотелось, так не хотелось. Он так привык жить. — Он написал... В разговоре наступила пауза. Если бы Сяо Чжань не слышал тяжелого дыхания Ван Ханя, он бы решил, что связь разорвалась. — Но как? — наконец выдохнул офицер. Сяо Чжань не мог ответить на этот вопрос. — Помогите мне, пожалуйста, — прошептал он и подтянул ноги к груди, усаживаясь на диване так, чтобы видеть входную дверь. — Я не знаю, что делать. Я не… Я не знаю. Я... — Сяо Чжань. — Ван Хань одним голосом умел внушить чувство покоя, и на этот раз почти получилось. Сяо Чжань, на мгновение моргнув, тут же снова уставился на дверь, не сводя взгляда с ручки. И вздрогнул, когда рядом на диван запрыгнула Орешек. Сердце едва не остановилось — глупо было бы умереть по такой причине. Он медленно выдохнул, ощутив, как вокруг головы сжался раскаленный обруч пульсирующей боли. — Сяо Чжань, — обратился к нему офицер Ван, и реальность снова начала принимать четкие черты. — В прошлом ты перенес тяжелое испытание и смог выйти из него с честью. Ты выжил, ты выкарабкался из такого, из чего не каждый может выкарабкаться, тебе было очень непросто, но ты справился. И ты был один. На этот раз ты не один. Я не дам тебя в обиду. С плеч упал тяжеленный груз, крепко сбитый из страха и беспомощности. Сяо Чжань резко, шумно выдохнул и запрокинул голову, закрывая глаза — он не один. Его защитят. — Когда вы приедете? Ван Хань тяжело, тревожно вздохнул, и Сяо Чжань напрягся, натянулся, как струна, ожидая плохих новостей. И предчувствие не подвело. Еще раз тяжело вздохнув, офицер Ван проговорил: — Я не приеду. Что? — Сяо Чжань, я не приеду — меня списали в запас из-за травмы. У меня больше нет полномочий тебе помочь лично, — спешно, но твердо сказал Ван Хань, и Сяо Чжань зажмурился, впившись ногтями в собственные колени. Из груди вырвался стон, и он закрыл рот рукой, чтобы не проронить ни звука, и сжался в комок, чтобы никто не смог его найти. — Сейчас нахожусь на другом конце страны, на реабилитации. Сяо Чжань всхлипнул и больно прикусил губу. У него не было шансов выстоять против надвигающейся бури, он мог рассчитывать только на офицера Вана, который заслужил его доверие, который был с ним рядом в течение всех судебных процессов и никому не давал подойти ближе, чем он мог вынести. А теперь на кого ему было рассчитывать?.. Орешек мяукнула и потерлась о его бедро. — Но вам поможет мой племянник. Господин Сяо, мой племянник очень хорош, — быстро заговорил Ван Хань. — Это талантливый, способный молодой человек, он делает успехи на службе и быстро поднимается по карьерной лестнице без малейшей протекции. Он возьмет ваше дело, я вам обещаю. — Сяо Чжань не смог произнести ни слова. Они сбились в один огромный ком, стояли камнем в горле, и было очень страшно. — Господин Сяо, вы мне верите? Господин Сяо? ...Да, беззвучно, одними губами сказал Сяо Чжань. — Да. Верю. Вам — верю. Только вам. — Я сам ему позвоню. Господин Сяо, не выходите из дома, ни с кем не связывайтесь… — Мне надо сообщить в агентство, — откашлявшись, перебил его Сяо Чжань. — И еще позвонить родителям. — Кроме агентства и родителей, — согласился Ван Хань. — Моего племянника зовут Ван Ибо, я пришлю вам его фотографию, чтобы вы смогли его узнать и открыли ему дверь. — Хорошо. Спасибо. — Не бойтесь, господин Сяо. Вы не знаете, какая у него бульдожья хватка. С ним вы будете в большей безопасности, чем со мной. Спустя минуту после прощания — минуту, за которую Сяо Чжань до крови расковырял заусенец на большом пальце, не спуская глаз с входной двери и стискивая в руке похрустывающий от сжимания телефон, — ему пришло сообщение со снимком. Короткие черные волосы, пустое безэмоциональное лицо, твердый уверенный взгляд и никакого сходства с улыбчивым Ван Ханем. Довериться незнакомцу?.. Сяо Чжаню нечего было терять.

* * *

Стук в дверь раздался спустя два с половиной часа. Сяо Чжаню, все это время просидевшему на диване в гостиной, стоило огромных внутренних сил не забиться в ближайший угол, зажав уши и закрыв глаза. Мелко дрожа от волн паники, скользящих по его телу одна за одной и подламывающих колени, он медленно, то и дело останавливаясь, двинулся к двери, чтобы посмотреть на экран видеофона. Все инстинкты призывали его укрыться в дальней комнате и не выходить оттуда больше никогда, пока угроза не исчезнет, но ведь угроза не исчезла бы от одного его желания. Едва дойдя до прихожей, он вздрогнул, чуть не выронив телефон: ему пришло сообщение. “Господин Сяо, это офицер Ван Ибо. Откройте дверь”. Моргнув, он в несколько шагов добрался до видеофона и нажал на кнопку активации. Рассмотрев человека по ту сторону, он нетвердой рукой снял цепочку, провернул язычок замка и ввел код, чтобы открыть дверь. С продолжительным писком та отворилась, и Сяо Чжань, успевший отойти подальше, встал на безопасном расстоянии, настороженно наблюдая за входящим в его убежище человеком. — Господин Сяо. — Сохраняя дистанцию, офицер Ван коротко ему кивнул, приветствуя, и Сяо Чжань кивнул ему в ответ. — Закройте дверь, — попросил он, и офицер выполнил его просьбу. Раздался писк и щелчок замка. Сяо Чжань немного расслабился и снова обратил все свое внимание на Ван Ибо, который не сводил с него пристального изучающего взгляда. — Дядя ввел меня в курс дела, — отрывисто сказал Ван Ибо. — В участке я поднял документы и ознакомился с деталями. Сяо Чжань, замешкавшись, кивнул и стиснул зубы, чувствуя, как от стыда медленно заливает краской лицо. Его щеки едва не пылали, жар спустился даже на шею: раз офицер Ван ознакомился с деталями, значит, он знал абсолютно все, даже то, что скрылось от прессы и общественности. Теперь не получалось смотреть ему в глаза. — Что произошло? Почему вы сделали вывод, что Фэн Куан вернулся и снова вас нашел? Сяо Чжань, смотря поверх плеча Ван Ибо, молча протянул ему телефон с открытыми сообщениями. Взяв его в руки, офицер Ван равнодушно прочитал написанное и небрежным движением вернул его Сяо Чжаню. Вопрос из его глаз так и не исчез, и Сяо Чжань сбивчиво забормотал: — Жен… Ж… Так он меня называл. Кроме него никто… Никогда… Я не знаю, было ли это в деталях, с которыми вы сегодня ознакомились, но… — Было, — коротко отозвался Ван Ибо. Сяо Чжань замолчал и опустил голову. Если было, тогда зачем тебе уточнять?.. Внимательный, очень острый взгляд офицера вызывал в нем неуместную робость и оторопь, он словно стоял раздетый в кабинете медосмотра и на него оценивающе смотрел врач. Опять. Обняв себя за плечи, он сказал: — Этот номер знают только мои родители и агентство. Родители его никому не сообщали. — Вы с ними выходили на связь? — ровным голосом спросил Ван Ибо. — Конечно, я выходил с ними на связь, — огрызнулся Сяо Чжань неожиданно для себя самого. — В прошлый раз их тоже похитили. — Я знаю. Ну так если ты знаешь, то почему удивляешься, зло подумал Сяо Чжань, вскинув на Ван Ибо взгляд исподлобья. Тот словно этого ждал, встретив его взор своим, или же и вовсе все это время изучал Сяо Чжаня, въедливо глядел на него, на его лицо, на тело. Смотрел, думал, представлял, как… — Как он оказался на свободе? — быстро спросил Сяо Чжань, не позволяя себе закончить мысль. — Ему дали максимально возможное наказание, он должен был еще много лет провести за решеткой. Почему его выпустили? Телефон Ван Ибо издал короткий сигнал, и тот мельком взглянул на оповещение, а после уже заинтересованно открыл пришедший файл. Сяо Чжаню были видны строчки, написанные мелким шрифтом, фотография, даже сверху вниз казавшаяся знакомой, и он догадался, что это как раз может быть ответом на его вопрос. Дочитав до конца, Ван Ибо хмыкнул и отточенным экономным движением убрал телефон в карман джинсов. — Его не выпустили. — Не выпустили?.. — Не выпустили. По состоянию здоровья он переведен на домашнее содержание под строгим надзором. — Он под домашним арестом? — медленно, осознавая этот факт, произнес Сяо Чжань. — Он похитил трех человек, он... нанес непоправимые травмы и его за это перевели под домашний арест?.. — Так написано в его файле, — ответил Ван Ибо. — Если коротко, он пострадал в драке и получил серьезную травму головы, впал в кататонию, врач провел доскональный осмотр, выявил опасность для жизни, контролировать которую в условиях тюрьмы невозможно, и после комиссии по медицинским показаниям его перевели домой со всеми возможными средствами наблюдения. — Что за чушь, — выпалил Сяо Чжань и отступил на шаг. Гнетущее чувство опасности окружало медленно, незаметно, и теперь неотвратимо дышало ему в затылок, и надежда на хороший исход истаивала на глазах. Заметив его движение, Ван Ибо моргнул и нахмурился. — Это полный бред! Нет у него никакой кататонии! А если бы и была, то лучше бы он подох! — выкрикнул Сяо Чжань и закрыл рот руками. Впервые за эти часы слезы подступили к глазам, и снова, снова невыносимо зажгло, защипало, и опять из-за того же человека. — Господин Сяо… — Ван Ибо на пробу сделал шаг к нему, но Сяо Чжань отскочил в комнату, встал так, чтобы между ним и офицером было хотя бы кресло. — Он нашел меня, — дрожащим голосом проговорил Сяо Чжань. — Господин Сяо, он не может вас найти: он в состоянии кататонии находится дома. — Вы не понимаете, он нашел меня, он придет за мной и снова… — Он замотал головой, отгоняя непрошеные, незваные мысли, но воспоминания, от которых он так много лет избавлялся, вспыхивали на внутренней стороне век, и он буквально чувствовал под коленями ковер, который чистил, болящие от порезов ладони, а на поясе — слишком крепкую хватку ненавистных рук, и… — Господин Сяо! — повысил голос офицер Ван. — Убирайтесь! — выкрикнул Сяо Чжань. Это все бесполезно: какое к черту правосудие, какая защита полиции, если преступника, насиловавшего его пять дней, отрезавшего палец человеку, посадили под домашний арест? Разве теперь можно было им довериться?.. — Убирайтесь, уходите, уходите… — Придите в себя, господин Сяо, никто отсюда никуда не уйдет, — твердо сказал Ван Ибо, не двигаясь с места, но Сяо Чжань ни капли не поверил его словам. Он отступил еще дальше в комнату, и пятился, пока не уперся спиной в противоположную от входа стену с окном. — Никто вас не оставит. — Ну вы же лжете, — дрожащим голосом произнес Сяо Чжань. — Вы мне даже не верите! Какая к черту кататония, когда он со мной связался! — Я не лгу. И ваше поведение неприемлемо. Я приехал по первому звонку важного для меня человека. Человека, который описывал вас как благоразумного мужчину, но сейчас я вижу мужчину, который едва не бьется в истерике и отказывается от помощи, о которой сам же и просил. Ван Хань. Мысль о нем отрезвила. Эмоции схлынули, словно приливная волна ушла в океан, и на какое-то время наступило затишье. Сяо Чжань чувствовал, что внутри, в глубине, все осталось прежним — волновалось, трепетало, готовое вскипеть и выплеснуться криком и постыдными слезами, но пока что он держался. Помедлив с ответом, он сказал: — Я не отказываюсь от помощи. И… И прошу прощения за срыв. Я надеюсь, такого больше не повторится. — Повторится, — возразил Ван Ибо. — Вы — жертва ужасного преступления, и обстоятельства вокруг вас сложились так, что спустились триггерные механизмы. Рекомендую позвонить психотерапевту. Сяо Чжань вспыхнул. Это было слишком откровенно. — Я не могу ему позвонить. Он в отпуске. — Вам нельзя оставаться в одиночестве, — сказал Ван Ибо. Остаться в одиночестве? Чтобы воспоминания катком прошлись по его настоящей жизни? Чтобы прошлое безжалостно атаковало, как клещ вцепившись в него, беззащитного, беспомощного, не справляющегося с памятью? Он достаточно времени провел в одиночестве, когда пытался справиться в самом начале, и знал, что это не работает. Нет, нужен был кто-то, кто мог отогнать это все уже одним своим присутствием. Подавив взметнувшееся в нем возражение, замешанное на гордости и стыде, Сяо Чжань заставил себя сказать правду. — Я этого и не хочу. — Тогда не гоните тех, кто готов вам помочь, — парировал Ван Ибо, и Сяо Чжань почувствовал себя неловко, и сразу же на это разозлился. Поджав губы и чуть выдвинув подбородок, он вскинул голову и посмотрел ему в глаза. — Я вас понял, офицер Ван. — Я рад, — коротко кивнул тот. — Может быть, мы и сработаемся.

* * *

Ван Ибо совершил несколько коротких звонков. Сяо Чжань, сидя на диване, нехотя вслушивался в звучание низкого, грубоватого голоса, ловил рубленые, отрывистые фразы, и сам не замечая того постепенно успокаивался. От Ван Ибо исходил осязаемый флер уверенности и профессионализма, и волей-неволей Сяо Чжань ощутил себя в безопасности. — Ваше агентство не такое простое, — прокомментировал он свой последний разговор по телефону, входя в комнату. За окном уже опускались сумерки, и мелкие яркие огни загорались то тут, то там, испещрив собой вид из окна. Сизое небо, фиолетовые облака, наступающая, а оттого волнующая темнота постепенно забирали окружающий мир, и вскоре кроме квартиры и запертых в ней двух людей ничего больше существовать не будет. Сяо Чжань глубоко вздохнул и взглянул на Ван Ибо. — Что вы имеете в виду? — Они подняли на уши больших людей. — И что не так? — нахмурился Сяо Чжань и цинично добавил: — Они делают свою работу — берегут свой актив в моем лице, им невыгодно, чтобы я не мог работать. — Но нет никаких оснований, — бросил Ван Ибо. — Нет оснований? — изумился Сяо Чжань и взглянул на телефон, лежащий на столе экраном вверх. В свете приглушенно горящего торшера по стеклу, пошедшему трещинами после падения в туалете ресторана, блуждали блики отражающегося освещения, и это тоже было красиво. — Мне пришло три сообщения. Три сообщения от человека, который в прошлом… Сделал то что сделал. Этого недостаточно? — Нет оснований, — равнодушно повторил Ван Ибо и уселся в кресло. — Я бы не отказался от чая. — Вы можете мне сказать, какого хрена нет оснований? — очень зло спросил Сяо Чжань, едва подавляя желание нависнуть над офицером в ожидании ответа. — Конечно. Если вы сделаете мне чай и принесете что-нибудь перекусить. — Вас на работе не кормят? — Кормят. Но я не на работе, я в отпуске. Сяо Чжань захлопнул рот. Ван Ибо сорвался к нему из отпуска?.. Он поэтому такой недовольный — потому что его сдернули с шезлонга у бассейна?.. Наверное, на его месте Сяо Чжань тоже был бы не слишком приветлив с незнакомым человеком, за которого попросил близкий родственник. Он мог вообще не приехать. Но приехал — и что-то пытался выяснить, разбирался, поднимал старое дело. — Я не уверен, что у меня есть чем перекусить, я редко ем дома. — Тогда придется воспользоваться доставкой. У вас же есть любимые рестораны? Хотя меня вполне устроит и еда из KFC, я не очень избалованный. Воспользоваться доставкой?.. Перед глазами отчетливо нарисовалась картина, как в квартиру, опустив голову, заходит курьер, а после поднимает лицо, ухмыляется и просто неотвратимо надвигается на Сяо Чжаня, который не может двинуться с места, потому что все тело одеревенело из-за страха, и припирает его к стене и прижимается сам, и снова дышит его запахом, водя носом по шее, и… Нет. Нет. — Нет. Никакой доставки. Ван Ибо вскинул бровь. — Мне сидеть голодным? Это вы, айдолы, привыкли питаться пыльцой фей, а мне надо есть нормальную еду, чтобы у меня были силы защищать и вас в том числе, господин Сяо. — Никакой доставки, — поджав губы, покачал головой Сяо Чжань. — Никакой. Вы не знаете, на что он способен. Ван Ибо скептически посмотрел на Сяо Чжаня, и он вспыхнул. Офицер хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги, наклонил голову вправо-влево, хрустнув позвонками, и подошел к окну, сумерки за которым сгустились еще сильнее, и оранжево-желтые точки уличных фонарей и окон из соседних домов бросались в глаза. — Тогда я должен сходить в магазин, хотя бы в тот, что через дорогу. Вы сможете просидеть час в одиночестве? Займите себя делом, созвонитесь с психотерапевтом, как я вам уже говорил, пусть он вас успокоит. Сяо Чжань заиграл желваками. Когда Ван Ибо вошел в его дом, то казался более лояльно настроенным, а теперь словно только и пытался поддеть, зацепить, указать на то, как он не прав, что это все глупости и никакой кошмар не топтался у него на пороге. — Вы со мной так разговариваете, словно я глупый ребенок, который придумал себе страшилку и теперь боится ложиться спать, потому что монстры под кроватью, — недобро глядя на офицера, проговорил Сяо Чжань. — Вот только я знаю, что это за монстр, я знаю, на что он способен, и я прекрасно помню, что он со мной делал. Я не хочу повторения, я боюсь повторения, и если вы не верите в то, что угроза реальна, то лучше уходите. — Вы опять меня гоните?.. — хмыкнул Ван Ибо и скривил губы в усмешке. — Да, безусловно, вы знаете, на что он способен, — сказал он. — Но по всем документам, по всей доступной информации он проходит как овощ, лежащий в кровати на аппаратах жизнеобеспечения. — Это ложь. — Даже если это ложь, я не могу игнорировать тот факт, что на первый взгляд его возвращение в вашу жизнь попросту нереально. — Даже если этот факт перечеркивает мои подозрения, нет никакой гарантии, что он не обманул систему. Офицер Ван, я снова вам говорю: вы не знаете, на что он способен, насколько он хитер и как все продумывает. Я не удивлюсь, если под аппаратами жизнеобеспечения лежит без вести пропавший мужчина, а Фэн Куан живет со мной по соседству и каждый день видит меня в окно. — За вашим окном нет домов с достаточным количеством этажей, господин Сяо. — Вы поняли аналогию. Ван Ибо хмыкнул и ничего не сказал. Помолчал недолго и обернулся к нему: — Господин Сяо, вы сами сказали, что ваш номер знают ваши родители и агентство, и родители его точно никому не давали. Воспользуйтесь бритвой Оккама. Что реальнее: очнувшийся от кататонии человек с атрофией мышц или кто-то из агентства, у кого есть доступ к вашей личной информации? — Реальнее, господин Ван, не бывавший в кататонии человек, воспользовавшийся своими связями и добывший мой номер у кого-то из агентства, у кого есть доступ к моей личной информации. Деньги могут всё. А Фэн Куан умеет убеждать не только посредством взяток, поверьте мне, — едва сдерживая гнев, сказал Сяо Чжань, смотря прямо в глаза Ван Ибо, и впервые за этот разговор тот опустил взгляд. Откашлявшись, офицер сменил тему. — Я должен сходить в магазин. Нам понадобятся продукты. — Нам? — А вы не планируете есть эти несколько дней, что находитесь под моей защитой? Я, конечно, заметил, что вы не очень-то рады моему присутствию… — Я не рад не вашему присутствию, а тому, что вы считаете меня параноиком, которому что-то показалось. Вы ведь считаете, что это сталкер? Или фанат, выкупивший мой номер? — Не имеет значения, что считаю я. Я могу вам верить, могу вам не верить, но без распоряжения свыше я не имею права возобновлять дело и начинать расследование. Но благодаря вашему инициативному агентству такое распоряжение наверняка поступит, — едко улыбнулся Ван Ибо. — Может, не Фэн Куана, но сталкера или очень богатого фаната мы точно поймаем, и вы сможете спать спокойно, зная, что монстров под кроватью нет. Сяо Чжань поджал губы и стиснул руки в кулаки. Усилием воли уложив эмоции, он тихо, вкрадчиво произнес: — Я бы очень хотел, чтобы правы оказались вы. Больше всего в этой жизни я бы хотел, чтобы это оказался фанат или сталкер, который ни на что, кроме сообщений кумиру, не способен. Только, к моему сожалению, выяснять это придется опытным путем. — Для этого здесь я, — так же вкрадчиво ответил Ван Ибо и вдруг оказался рядом с Сяо Чжанем, склонился над ним, упершись рукой в спинку дивана рядом с его плечом, и зашептал в лицо: — Я здесь по просьбе моего дяди, который вам верит и который считает, что вы правы. А значит, я буду здесь до конца, — охранять вашу звездную задницу от любой опасности, привиделась она вам или нет. Оттолкнувшись от дивана, Ван Ибо посмотрел на Сяо Чжаня сверху вниз. — А сейчас я иду в магазин. Вам что-нибудь взять?

* * *

Закрыв дверь за Ван Ибо, Сяо Чжань едва сдержался, чтобы ее не пнуть. Разозленный до небывалого градуса, он еле крепился, чтобы что-нибудь не разбить. Его останавливало то, что каждый предмет в квартире был выбран им самим, а значит, очень дорог, и то, что Ван Ибо, черт бы его побрал, мог оказаться прав. И это особенно бесило. Но даже если он мог оказаться прав, это не давало ему никакого повода вести себя как высокомерное дерьмо по отношению к Сяо Чжаню. Сяо Чжань ничем такого не заслужил. Ха, или Ван Ибо был недостаточно профессионален, чтобы не чувствовать отвращение к жертве насилия?.. Подумав об этом с сарказмом, Сяо Чжань словно бы споткнулся о собственную мысль, и теперь не мог остановиться и перестать гонять ее по кругу. Может, дело было именно в этом?.. Он выдохнул, сжал ладонь в кулак, с удовольствием ощутив, как ногти впиваются в ладонь. Легкая боль всегда служила отличным фиксатором в реальности, и он неоднократно к ней прибегал, когда стены начинали качаться, а окружение — уплывать из-за очередного приступа паники на пустом месте. Слава небожителям, последние пару лет это случалось все реже. Теперь, правда, было неизвестно, насколько он регрессировал: его реакция на вероятное возвращение Фэн Куана показала, насколько хрупок его покой. Восемь лет трудоемкой психотерапии и лекарств — и все впустую. Стоило тому показаться на горизонте — даже нет, не показаться, стоило мелькнуть его тени, — как все рухнуло в ту же секунду. И он снова стал бояться выйти за дверь и разговаривать с незнакомыми людьми. Орешек, прятавшаяся в глубине квартиры все то время, что Ван Ибо был здесь, вопросительно мяукнула, словно спрашивая, все ли в порядке. Нет, милая, не все. Сяо Чжань улыбнулся и поднял ее на руки, и кошка привычно подтянулась, впившись коготками в его одежду, и повисла на плече, спустив передние лапы вниз. Сяо Чжань погладил ее по спине, улыбнулся мимоходом на раздавшееся мурчание, вибрацией отдававшееся в плечо, и пошел на кухню. Включив там свет, окинул взглядом интерьер и, не обращая внимания на легкий беспорядок, прошел к чайнику и нажал на кнопку. Ловко миновав выдвинутый из-за стола стул, открыл холодильник и — да, он совсем не обманул Ван Ибо: там было пусто, даже завалявшегося яйца не было, только пошедшее морщинами старое ссохшееся яблоко сиротливо каталось по овощному отсеку. Оставалось надеяться, что офицер Ван принесет достаточно продуктов. А кстати, кто будет готовить? Орешек вдруг спрыгнула с плеча и утробно зарычала. Сяо Чжань, как раз в этот момент потянувшийся за чашкой, висевшей на подставке для посуды, обеспокоенно взглянул на кошку. Та на полусогнутых лапах шустро побежала к входной двери и настороженно замерла в метре от нее, раздраженно, рывками размахивая хвостом. У него засосало под ложечкой. Сглотнув, он так же осторожно подошел ближе к двери, бездумно оглянувшись на кухню, вход в которую приветливо светился, словно уговаривал не уходить. В темноте прихожей после освещенной кухни он едва не споткнулся о собственный ботинок, но, ругнувшись, удержался на ногах, проявив чудеса небывалой ловкости. Адреналин, от избытка которого обострились все чувства, струился по телу, но страх уже пробивался к сердцу, вот-вот готовясь схватить его своей когтистой ледяной лапой. Орешек зашипела на дверь, и одновременно с этим из гостиной раздался сигнал входящего сообщения. Сяо Чжань побледнел. Нетвердым шагом он двинулся в комнату, надеясь, что это офицер Ван, и нехотя потянулся за телефоном, едва справляясь с желанием трусливо зажмуриться и не видеть никаких сообщений. “Ты скучал по мне?” Сяо Чжань отшвырнул телефон, словно ядовитую змею, и шарахнулся назад, но запнулся о кресло и неуклюже завалился на пол, ударившись локтем. Отползая от светящегося телефона, на который пришло еще одно сообщение, он не мог оторвать от него взгляд. Из-за потрескавшегося экрана ничего не было видно, только невнятные силуэты облачков мессенджера, но сигналы все приходили и приходили, и телефон все вибрировал и вибрировал, пока вдруг не затих, и не наступила тишина. Сяо Чжань, шумно и тяжело дыша, почти не чувствовал свое тело. Он весь сфокусировался на ознобе, который волнами проходил по нему, заставляя содрогаться, и воздух с трудом пробивался в легкие, как будто те были заполнены ватой. В ушах шумело и грохотало. Что-то холодное и сырое ткнулось в шеку, и Сяо Чжань всхлипнул, отшатнулся, напугавшись, но быстро осознал, что это всего лишь кошка. Он зажмурился — что есть силы зажмурился, до звездочек, чтобы стало больно, и распахнул глаза, резко, шумно выталкивая воздух. Перевернулся на живот и поднялся на четвереньки, а после — на колени, и едва не рухнул обратно: телефон зазвонил. Сяо Чжань, преодолевая страх, заставил себя обернуться и посмотреть на дисплей, и поначалу номер показался совершенно незнакомым, но потом он немного узнал порядок чисел. — Д-да, — приняв вызов и едва удерживая телефон в руке, спросил он. — Где вас черти носят? Я уже минуту стучу в дверь! — Вы?.. Стучите в дверь? — Сяо Чжань оглянулся через плечо на темнеющее в полумраке прихожей пятно входной двери. — Да, я стучу в дверь! — агрессивно произнес Ван Ибо, и сквозь его голос Сяо Чжань уловил шелест шуршащих пакетов. — А вот я пинаю ее! — Раздался глухой шум в прихожей. — И снова стучу! — Забарабанив в дверь, офицер выпалил: — Слышите? Или у вас проблемы со слухом? — Слышу, — с облегчением выдохнул Сяо Чжань и поспешил подняться с места. И замер. — Офицер Ван, вы никого не видите в коридоре? — Откройте дверь! — приказал Ван Ибо. — Ответьте на вопрос. — Никого здесь нет. — В том, как прозвучала фраза, слышалось отчетливое “но”, и Сяо Чжань напрягся. — Откройте. Чертову. Дверь. Сбросив вызов, он подошел к видеофону и внимательно рассмотрел и Ван Ибо, разозленно смотревшего в камеру и то и дело переводящего взгляд на стену рядом с дверью, и ту часть коридора, которая была видна. Набравшись решимости, Сяо Чжань ввел код, и, едва замок открылся, Ван Ибо, как разьяренный лев, влетел в прихожую с пакетами наперевес. Замок с тихим писком защелкнулся, и Сяо Чжань немного расслабился. Даже такой взбешенный, Ван Ибо внушал ощущение, что не так уж все и плохо. Хорошо, что он был здесь. — И что это было? — грубо спросил Ван Ибо, поставив пакеты на пол. Сяо Чжань моргнул и стиснул телефон в руке — тот буквально жег ему пальцы. Он до ужаса не хотел читать присланное — и не мог перестать об этом думать. — Я не слышал стука, — сказал Сяо Чжань, и голос его был предательски слаб. Впрочем, на голос он сейчас обращал минимум внимания, потому как активировал телефон и, смахнув вызов Ван Ибо, открыл одностороннюю переписку с неизвестным номером. Руки задрожали, едва он увидел пришедшие сообщения. “Я по тебе соскучился”. “Ты хранил мне верность?”. “Так хочу тебя обнять”. Сяо Чжань сдавленно застонал и прижал ладонь ко рту, чувствуя, что его начинает трясти. Ван Ибо грубо выхватил телефон у него из рук и бесцеремонно прокрутил всю переписку. — “В этот раз рис ты будешь считать”. Что это значит? Сяо Чжань, зажимая рот, сполз по стене. Почувствовав влагу на пальцах, отвернулся, стыдясь слез. Ну и что, что темнота, ну и что, что Ван Ибо его не видно, тем более светящийся дисплей сбивал зрение еще сильнее, это все было неважно. — Да где этот выключатель, — воскликнул офицер Ван и зашарил рукой по стене. Сяо Чжань ничем не мог ему помочь — тело стало непослушным, ватным, и даже руки, бессильно соскользнув на колени, не поднимались. — Нашел, — сказал Ван Ибо, и зажегся свет. Сяо Чжань закрыл глаза. — Что за чушь про рис? — Он смешал в чаше три вида риса и приказал разобрать его, — равнодушно произнес Сяо Чжань, не размыкая век. — На это у меня ушло восемь часов. Ему понравилось, что я справился, он меня похвалил. — Ясно, — бросил Ван Ибо и что-то убрал в карман. Пистолет, может быть? Если у офицера Вана было с собой оружие, то Сяо Чжаню будет еще спокойнее. Он ведь полицейский, у него должно быть оружие. Наверное, и в отпуске тоже. Пожалуйста. Телефон Сяо Чжаня все еще находился в руке Ван Ибо, когда раздался сигнал о входящем сообщении и ритмично прогудела вибрация. Сяо Чжань вскинул взгляд на офицера Вана точно в момент, когда тот читал, а потому увидел, как преобразилось, закаменев, его лицо. Гримаса отвращения скривила привлекательные, в общем-то, черты, и офицер протянул телефон Сяо Чжаню. Он тут же взглянул в экран и похолодел: “Передай офицеру Ван Ибо, чтобы он не вздумал к тебе прикасаться. Ты мой”.

* * *

Чашка горячего чая дымилась на столе, и пар поднимался от нее, растворяясь в воздухе плавными завитками и волнами. Сяо Чжань, сидя на кухне в узком месте между столом и стеной, ссутулился над ней, бездумно водя пальцем по столу и размазывая упавшие коричневатые капли. Влажный след быстро расползался на капельки поменьше, толстые линии дробились на маленькие тонкие полосы, и чай высыхал, оставляя разводы на светлой поверхности. Сяо Чжань снова и снова тер испачканное место, пока не становилось чисто, и, бездумно окуная указательный палец в чашку, едва заметно рисовал им на столе. Сил двигаться не было. Ван Ибо, заметив его на кухне, милостиво сделал ему чаю, перерыв все шкафчики в поисках заварки, и ушел в гостиную, чтобы сделать несколько звонков. Если честно, Сяо Чжаню было все равно, как будет и будет ли проводиться расследование: у него отпали все сомнения, кто был отправителем сообщений, и было досадно, что он поверил, что им мог оказаться кто-то другой. Он поверил, понадеялся, что можно отделаться малой кровью, но реальность жестко показала ему истинное положение вещей. Спасибо, очень доступно получилось. Ван Ибо метался по гостиной, кусок которой было видно из кухни, активно жестикулировал, иногда повышал голос и переходил на грубые ругательства. Когда Ван Ибо пропадал из поля зрения, уходя вглубь комнаты, на помощь приходила его активно жестикулирующая тень, падающая на стену, скользящая по мебели, и Сяо Чжань все равно мог его видеть. Он наконец взял чашку двумя руками, и теперь та была нужной температуры, когда горячо так, что почти больно, но не больно. Поднеся ее к губам, он сделал маленький глоток и прокатил по языку терпкий, вяжущий вкус. Было хорошо. Ван Ибо умел заваривать чай, не портя листья. Кошка с тихим мурком вспрыгнула к нему на колени, и Сяо Чжань неосознанно запустил пальцы в ее плюшевую шерстку. Орешек боднула его в подбородок, скользнула по скуле к уху, пощекотала щеку длинными усами. Мимолетно улыбнувшись, он прихватил кончик ее ушка губами, и Орешек раздраженно повела головой, выдергивая собственное ухо из его рта. Сяо Чжань тихо рассмеялся и прижал кошку к себе. Та замурлыкала и улеглась ему на ноги. — Тебя надо покормить, — задумчиво протянул он, но не двинулся с места. Орешек вонзила коготки ему в бедро, но тоже не пошевелилась. — Что, еще потерпишь? Спасибо, милая. — Улыбнувшись, он пощекотал ее под подбородком, и кошка вскинула голову, подставляя чувствительное место. Время приближалось к полуночи, и Ван Ибо, наверное, повезло, что он успел сходить в магазин, потому что, несмотря на престижный район и дорогостоящие квартиры, круглосуточных поблизости не было. Самый ближайший севен элевен был в пяти минутах езды отсюда, но Сяо Чжань, понятное дело, там не появлялся, а если и ел дома, то обычно заказанную из ресторанов еду. К готовке он охладел, и потому продукты кроме молока и фруктов с овощами редко появлялись у него в холодильнике, да и то их привозили к двери. Телефон молчал. Сяо Чжань то и дело бросал на него настороженный взгляд, но — нет, за час никаких сообщений. Полчаса назад с ним связалась менеджер, сказала, что все под контролем и у него бессрочный отпуск, все встречи и съемки перенесены, и утром она привезет новую симкарту, и Сяо Чжань, слушая ее, тупо кивал, кивал, кивал, согласно мычал, а в конце поблагодарил, что ему позволили заняться спасением своей жизни, а не рекламой стирального порошка. Про порошок не сказал, конечно. Безумно хотелось спать. Веки стали такими тяжелыми, что он едва держал глаза открытыми, боясь, что, если заснет, то увидит кошмары о прошлом, а кошмаров и в реальности было достаточно. Поэтому лучше цедить остывающий чай. Кошка спрыгнула и подошла к пустой миске. Сяо Чжань хмуро на нее посмотрел и со вздохом поднялся. Ноги налились свинцом, и несколько шагов до шкафа с кошачьим кормом дались еще большей потерей сил. Зато Орешек оказалась довольна и благодарно ткнулась мордой в голень. Захрустев кормом, она перестала его замечать, и Сяо Чжань охотно вернулся на свой стул между стеной и столом, чтобы наблюдать за Ван Ибо через дверной проем. Чтобы хотя бы просто слышать, что в квартире есть кто-то еще. Знакомые шаги раздались в прихожей, но, когда Ван Ибо вошел на кухню, Сяо Чжань даже не поднял головы. Чай уже совсем остыл, и никакого пара над ним не вилось, но даже такой он был очень вкусным. Не чета тому. — Тебе надо поесть. Сяо Чжань поморщился. — Нет, я не хочу. — Да мне все равно, — грубо ответил Ван Ибо и, пройдя мимо, бесцеремонно открыл холодильник. Сяо Чжань запоздало подивился тому, что они вдруг перешли на ты, и тут же об этом забыл. Ван Ибо достал упаковку вареных яиц, какие-то контейнеры с едой на вынос и что-то еще — Сяо Чжань отвернулся, не испытывая никакого интереса. Аппетита не было, и есть он не собирался. Это Ван Ибо нужны были силы и нормальная еда, а он свою порцию пыльцы фей сегодня уже съел. Перед ним оказалась тарелка с парой яиц, приличным куском курицы в ароматном соусе и какая-то овощная смесь. От курицы исходил ощутимый жар — Ван Ибо воспользовался микроволновкой, и Сяо Чжань даже не заметил ее гудения?.. Ну, у него сегодня со слухом точно что-то было не так. — Ешь, — приказал Ван Ибо. — Я не хочу, — покачал головой Сяо Чжань и отодвинул от себя порцию еды. — А я уверен, что хочешь, — жестко сказал Ван Ибо, и Сяо Чжань дернулся. До боли закусив щеку, он снова помотал головой и выдавил: — Не хочу. — Сяо Чжань… — начал было Ван Ибо, но Сяо Чжань очень, очень тихо его попросил: — Не заставляй меня, пожалуйста. Ван Ибо осекся. Вскинул на него взгляд — краем глаза Сяо Чжань увидел движение, когда тот поднял лицо — и осторожно убрал тарелку в сторону, подальше, сдвинув лежащие на столе журналы и всякую ненужную мелочь. — Извини, — отрывисто произнес Ван Ибо, но Сяо Чжань не ответил — просто кивнул и отпил немного чая. — Спасибо, очень вкусный, — перевел он тему, и офицер на секунду нахмурился, а после, прищелкнув палочками как клешней и потянувшись к горке овощей, коротко кивнул: — Не за что. Я… Я рад, если тебе понравилось. — Мне понравилось, — слабо улыбнулся Сяо Чжань. Они немного помолчали. В отличие от него, Ван Ибо действительно был очень голоден, и потому, съев свою порцию, хищно прицелился на бесхозную тарелку Сяо Чжаня, и он просто махнул рукой, мол, не стесняйся, мне все равно кусок в горло не лезет. Офицер окинул его внимательным взглядом, и что-то недовольное мелькнуло в глазах, и это недовольство легко царапнуло Сяо Чжаня где-то глубоко внутри, царапнуло и успокоилось. Он отпил еще несколько глотков, откровенно смакуя вкус и хорошее послевкусие, и с досадой отметил, что напитка осталось на дне. — Можешь сделать еще? — попросил он, и Ван Ибо молча кивнул, активно пережевывая еду. Сяо Чжань и не думал его торопить. Он с трудом выбрался из-за стола и щелкнул кнопкой на ручке чайника, потому что тот слишком остыл. Вернувшись на стул, он едва не растекся по нему бесформенной массой, но усилием воли заставил себя держаться. Пожалуй, в глазах Ван Ибо его нежелание есть и борьба со сном выглядели тупой блажью, но все, что Сяо Чжань мог бы на это сказать, была надежда, что тому никогда не придется лично познакомиться с этими чувствами. Но, кажется офицеру хватало ума и такта не поднимать этот вопрос. А может, Сяо Чжаню опять что-то показалось, и он надумал какую-то ерунду. Он ведь только этим и занимался, не так ли, Ван Ибо? Придумывал, воображал, фантазировал. Чайник зашумел, потом постепенно умолк, рядом скрипнул стул, а Сяо Чжань словно провалился в небытие. Моргнул — и не увидел офицера на соседнем стуле, моргнул — и заметил, как тот колдует у раковины, моргнул — и вот перед ним новая чашка свежезаваренного чая. Себя Ван Ибо тоже не обделил, и теперь с довольным видом вдыхал раскрывающийся аромат. Пар снова взвивался ввысь и таял в воздухе. Сяо Чжань вздохнул. — Благодаря вмешательству твоего агентства и его связям за дело возьмутся хорошие специалисты. Выделят следственную группу. Отправят людей проверить Фэн Куана — он ли там лежит, нет ли подлога и… — Ван Ибо замолчал. Сяо Чжань медленно кивнул. Ему было все равно. — Его номер уже пробили, но следов не нашли. Номер оформлен на какого-то мужчину, который знать не знает, о ком речь, и понятия не имеет, как так могло получиться. Сяо Чжань скривил губы. Ван Ибо на миг опустил взгляд, а после, насупившись, уперто поднял подбородок. — А ты? — спросил Сяо Чжань. — А я?.. — растерялся офицер и быстро взглянул на него. — Буду с тобой. Или ты снова меня гонишь? У тебя ничего не выйдет. Я обещал дяде. — Хорошо, — невпопад ответил Сяо Чжань и поднялся со стула, только и успев, что сделать несколько глотков. Все-таки было слишком горячо. — Я принесу тебе белье, подушку и одеяло. Извини, но стелить тебе придется самому — я не в состоянии быть радушным хозяином. Он почти вышел в прихожую, когда до него донесся грубоватый голос офицера. — Подожди!.. Я… Я хочу перед тобой извиниться. — М? — Сяо Чжань обернулся. — За что? Ван Ибо открыто встретил его взгляд. — За то, что было. Раньше. Как я себя вел. — Да бросьте, офицер Ван, — покачал головой Сяо Чжань, едва улыбаясь, и глаз его улыбка не коснулась. — Вы хотели, чтобы я разозлился. У вас получилось — я злюсь. Так какая разница, на кого — на вас или на него? Главное, что я не в истерике, разве нет?.. Доброй ночи. — ...брой ночи, — приглушенно прозвучало ему в спину.