Dandelion

Новый день лениво начался, выключая уличные фонари и расталкивая спящих людей. Лёгкое белое солнце с мягким вздохом проникло в комнату сквозь жалюзи, застенчиво подползая длинными косыми полосками-лучами к Росену. Спальня казалась как никогда нежной и уютной в приглушенном освещении, а солнце лишь придавало постели какой-то особый шарм. Руфо открыл глаза, садясь на кровати и спешно обхватывая голову. Его утро было каким угодно, но не добрым. Он думал об этом весь вечер, всю ночь, он догадывался, надеялся, что ошибся, и вот сейчас проснулся в несусветную рань только чтобы убедиться, что не прав. Вчера Вондерберг так просто посмотрел на него своими хитрыми прищуренными глазами, спросил: «Давай прогуляем пару?», и Фоэль почему-то согласился. Они весь вечер пили энергетики и ходили по тихому городу, фотографировались. Темноволосый, как обычно, старался не мелькать в объективе, несмотря на все просьбы. Парни прошли несколько кварталов, залезали на крыши, пугали голубей. От долгой прогулки в ногах появилось тяжёлое, но приятное утомление, а всегда бледные руки покраснели от холода. Это не укрылось от взгляда Росена, он просто обнял ладони друга, согревая их своим жарким, солнечным теплом. Таким же пламенным и искренним, как жёлтые глаза улыбающегося парня. И чёрт знает что такое, но от его взгляда по коже пробежал разряд, мгновенно ударивший что-то внутри до тихого «тудума». Ру промолчал, не сказал ничего, хотя чувствовал быстрый и глухой стук об ребра. Вондерберг не понял, лишь усмехнулся, спросив: «Ты согрелся, я смотрю? У тебя хоть щёки покраснели, а то ходишь вечно как смерть». Фоэль думал, что всё обойдётся. Что это было случайностью, не значущей ничего. Но он ошибся. Сейчас волосы были снежно-белыми. За одну ночь всегда темно-коричневые пряди высветлились от корней и до самых кончиков. Твёрдый ум ещё никогда не подводил Руфо. Уже стоя в ванной, перед зеркалом, пальцы беззвучно теребили стремительно, почти на глазах побелевшие локоны. Мертвенный холод покрыл всё тело, придавая ему синеватый оттенок. Истеричный, немой страх испепелил ранее темные пряди, будто костёр, оставив золу на свежих углях. Ру Фоэль, кодовое имя — Dandelion, одна из самых востребованных вебкам-моделей — влюблен? В кого? Нужна была краска, срочно, много краски, чтобы убить ею глупую любовь. Парень, кто отдавал всего себя, без остатка, чьи рыжие волосы быстро покрывались новым чёрным цветом, словно украденным у Ру, не должен был ни при каких обстоятельствах узнать о новых чувствах, вырвавшихся наружу белым цветом посреди вечного темно-коричневого. В этой истории мог бы быть счастливый финал, но было слишком много «но». Важных «но», о которых Росену также было знать не обязательно. Большая толстовка с капюшоном была спешно натянута поверх пижамы. Козырёк кепки прочно сел на глаза. Ключи, деньги. Быстрее, Вондерберг может вот-вот проснуться… Щелчок замка, а затем хлопок двери. Рыжеволосый сонно открыл глаза, когда Руфо уже и след простыл. «И куда его чёрт понёс…»

***

 — Покрасьте меня.  — Всю голову?  — Конечно, всю. Быстрее, пожалуйста. — Фоэль стоял перед стойкой ресепшена, нетерпеливо постукивая костяшками пальцев по столу. Женщина напротив подняла на него глаза, в них читалось странное понимание. Конечно, в этой вселенной срочное решение покраситься можно было принять только в одном случае.  — Ну что ж, идите. Парикмахерская только-только начала работать, но в зале уже стоял громкий шум фенов и попсовой музыки из большой плазмы. Несколько посетителей сидели в больших удобных креслах, кто-то болтал по телефону во время укладки, чьи-то волосы лежали кучей на полу. Парикмахеры носились вокруг клиентов, подравнивая, сбривая и крася, с увлечением меняли инструменты и успевая перекидываться словами между собой и с обслуживаемыми ими людьми. Руфо снял капюшон и кепку. До этого смятые под ними белые, как снег, прямые волосы легко упали на лицо, скрыв опущенные глаза. Парню показалось, что весь зал замер. Он молча прошёл к женщине в фартуке, которая была свободна. Та с немым удивлением смотрела на него.  — Это вы будете красить меня?  — У вас такой красивый цвет… Вы уверены, что хотите закрасить его? — Парикмахер отошла от шока, неловко кашлянув в кулак. — Не мне Вам рассказывать, сколько значат волосы в нашей вселенной…  — Красьте, я сказал. В чёрный, самый тёмный, какой только есть, — грубо отрезал Фоэль.  — Если Вы влюблены, то это мало поможет… Родной белый будет быстро возвращаться, — предупредила женщина, усаживая нового клиента в кресло и надевая на него длинный фартук.  — Так сделайте так, чтобы не вернулся! — зло прошипел Ру, поправляя накинутое покрывало. — Я плачу вам за это деньги, в конце концов.  — Ой, не знаю… Ладно, попробуем.

***

«Росен волновался за меня. Я видел его чёрные волосы, кажущиеся ярче, его янтарные глаза, в которых читалась боль и чувствовал, что просто не имею права на близость с ним. Он не знает ничего, совсем ничего. Во-первых… Дата. Смерть, да. Когда-то я долго ломал голову, от чего умру, от безысходности стал игрушкой в руках людей. Проституция, вебкам, встречи вслепую. Мне была не нужна любовь о которой говорили на каждом углу, я не видел смысла искать её сейчас, когда через каких-то два года меня не станет. Я попал в места, где главным правилом было «Никогда не влюбляйся». И я честно следую этому завету, но Росен… Я не идиот. Я вижу, как он смотрит на меня, как быстро смывается рыжая краска с его волос после возобновления нашей дружбы. Он влюблен в меня. Влюблен в меня. Влюблен. От одной мысли становится дурно, ведь Вондерберг один из немногих людей, кого я не хочу разочаровать никогда. Но если хотя бы год назад у меня был выбор, то сейчас… Я болен вирусом иммунодефицита человека. Вот и причина «смерти через два года», такая по-черному ироничная, простая и глупая. Я не имею права подвергать Росена опасности. Судьба сыграла со мной злую, чертовски злую шутку. Она предсказала моё заражение и даже любезно вычислила дату, когда я умру от какой-нибудь простуды. Я уже смирился. Таков мой рок. Просто нет смысла изнывать от ужаса собственного бессилия, как раньше, а в голове больше не стучит фраза: «Если бы не моя глупость, я мог бы жить дольше». Так было сразу после получения положительного теста. Плановый медосмотр повернулся ко мне ребром, резко поставив под сомнение мою дальнейшую карьеру проститутки. По этой причине у меня поддельная медицинская книжка, но на всякий случай я всё равно занимаюсь только частной практикой, стараясь не связываться с подпольными организациями и борделями. И, разумеется… Теперь моё занятие стало незаконным вдвойне, одновременно приобретая мстительно-озлобленные нотки. Сколько там лет дают за умышленное распространение ВИЧа? Не помню… Заражать клиентов, отказывающихся от гандонов — чуть ли не приятное занятие. Я ненавижу их всех до единого, мне противно от одного их вида, и, конечно, я не жалею. Болезнь станет для них уроком, наказанием за излишнюю похоть. Возможно, я возомнил себя Богом? Без понятия… В последнее время из-за Росена у меня совсем едет крыша… И ведь это я ещё говорил Вондербергу, что для него тюрьма — вопрос времени! Забавно. Мне не страшно. Вряд ли меня найдут, я никогда не представляюсь настоящим именем, оставаясь в памяти лишь как «dandelion». Почему именно «одуванчик»? Не знаю… Просто как-то в детстве Росен один раз назвал меня так… И с тех пор безобидное прозвище стало мне кличкой в местных кругах».  — Где ты был? Утром так быстро ушёл, я даже не видел. — Рыжеволосый окинул Ру взглядом. — Эй, ты что, ходил прямо в пижаме?  — Я выкидывал мусор. — Быстро, стараясь действовать как обычно, Фоэль стянул с себя капюшон и кепку. Его чёрные, наэлектризовавшиеся волосы слегка взлетели, однако он быстро пригладил их рукой.  — Что? — Росен прищурился. — Мне кажется, или ты покрасился?  — С чего ты взял? — тут же спросил парень, чувствуя, как сердце пропустило удар.  — Не знаю… Они как будто темнее стали. Ладно, чёрт с тобой, может закажем пиццу? Я голоден, как волк! Вондерберг отвернулся, набирая номер. Руфо едва слышно выдохнул, с болезненной, грустной любовью глядя на спину рыжеволосого. «Прости, Росен». Фоэль не знал, что этим утром парень нашёл в постели белый волос. Светлый, неприметный, но всё же подозрительный и странный.