Dandelion

Яркая темнота, в которую окунулись Кица и Росен, быстро окружила, взрывая барабанные перепонки бешеными ритмами и заглушая все мрачные мысли. Группы людей сновали по залу, кто-то танцевал, флиртовал, потягивая коктейль через трубочку, смеялся. Прожекторы бродили длинными лучами по лицам ярко накрашенных девушек в коротких юбках и ухмыляющихся чему-то парней. Многие пили. Кица быстро отделился от Вондерберга, унесенный этим водоворотом клубной жизни, потому брюнету ничего не оставалось кроме как подойти к бару. Набухиваться до потери пульса, как в старые добрые, вовсе не хотелось, Росен по-прежнему помнил об обещании купить для Ру таблеток. Шум немилосердно давил на трезвую голову, мешая сконцентрироваться. Музыка раздражала своей однотипностью и бездарностью. Волнами колышущаяся толпа действовала на нервы. Странно, но факт, раньше Вондерберг никогда не обращал на всё это внимания. Наверное, в то время у него были дела поважнее. К стойке плавно подошёл Кица, быстро делая заказ и улыбаясь.  — Ты что, ничегошеньки не купил выпить? — спросил он, обращаясь к брюнету. Тот отрицательно качнул головой. — Нет, ну это не дело! Хочешь «экстази»? Я тут нашёл отличного продавца, первая проба, как обычно, бесплатно.  — Я не собираюсь жрать эту дрянь. — Росен скривился. — А ты, я смотрю, уже напробовался?  — С чего ты взял?.. — Преувеличенно весело и непринуждённо.  — Дергаешься много, — мрачно ответил парень, отворачиваясь. К Лавэнэ тем временем пододвинули два мохито.  — Эй, ну не дуйся, будешь? Я оплачу. — Беловолосый подсел рядом, отдавая другу один из бокалов.  — Нет, Киц, сам пей свой компот. Тот хитро блеснул глазами.  — Для тебя недостаточно крепко? Виски, водка, коньяк?  — Я не буду пить.  — О-о-ой, не строй из себя целку. — Кица закатил глаза. — Мы в клубе, давай оторвемся как следует. Бармен по просьбе парня уже наливал виски. Когда шот оказался на столе, Лавэнэ, отхлебнув свой мохито, придвинул коричневатую жидкость к брюнету.  — Ну же? Давай, пока я добрый. Вондерберг заметно заколебался, однако, под бурные овации от друга, выпил часть стакана. Алкоголь знакомо обжёг глотку и желудок, а в помещении стало будто бы жарче.  — До дна, до дна, до дна! — скандировал белобрысый, следя за Росеном. Тот выдохнул и залпом осушил бокал. Куски льда стукнулись об зубы, освежая и холодя рот после жгучей выпивки. С уголка влажных губ скользнула капелька, которая не укрылась от взгляда Кицы. Брюнет не успел понять, что случилось, когда Лавэнэ внезапно затянул его в мокрый и горячий поцелуй, сразу вводя язык в приоткрытый рот. Первым желанием было оттолкнуть его, но алкоголь и странное возбуждение ударили в голову, мешая мысли, появилась новая, импульсивная жажда неизвестности. Глубокий сдавленный вдох. Хотелось адреналина, драйва, экстрима, отдаться на волю случая и, плюнув на всё, повестись за принципом «будь что будет». Безбашенность резко накрыла всё разгоряченное тело. После долгой завязки снесло крышу, а возможность провести время в компании белобрысого прямо сейчас показалась не такой уж и плохой идеей. Вондерберг изловчился, перетягивая инициативу на себя и уже вдавливая ни капли не сопротивляющегося Кицу в барную стойку. Когда они оторвались друг от друга, глаза обоих блеснули в свете прожекторов, заставляя всё сильнее и сильнее вязнуть в омуте собственной похоти.  — Если ты сейчас затащишь нас в толкан, у меня найдётся презерватив, — хихикнул Лавэнэ, прикусывая губу. Цепочка около его щеки неслышно колыхнулась.  — Кто бы сомневался, — хмыкнул Росен, быстро двигая блондина в сторону таблички «WC».

***

Дверь на входе хлопнула. Ру, сидевший на кровати, поднял голову, продолжая теребить в руках салфетку с чёрными следами смытой туши. В комнату быстрыми шагами зашёл немного пошатывающийся Росен, тут же падая рядом на одеяло. Фоэль мягко погладил его по голове, притворившись, что просто убрал волосы с уха.  — Где ты был? Уже очень поздно. Молчание.  — Эй?.. Темноволосый внезапно закашлялся, что тут же заставило Вондерберга поднять голову и посмотреть на парня. Они столкнулись взглядами.  — Извини, я… забыл про таблетки.  — Ничего страшного. — Ру несколько раз откашлялся, слегка улыбаясь. Его тонкие скулы приподнялись, и брюнет невольно залюбовался несколькими милыми веснушками на них. В парне начала просыпаться совесть.  — Я переспал с Кицей. Фоэль удивлённо поднял на него глаза.  — Что? Ты пьян? Молчание. Росен покорно и виновато смотрит на растерявшегося друга. Тот быстро берет себя в руки:  — Зачем?.. Ты же говорил, что завязал. Сколько прошло?  — Три месяца. Впервые за три месяца… — Брюнет потёр переносицу. — Я не хотел, слышишь? Но Кица…  — И ты с ним переспал, — каким-то бесцветным голосом пробормотал Руфо. Ну конечно. Какой же он глупый. О чем ещё могли говорить одновременно поменявшие цвет их волосы? Всё это время Вондерберг был влюблен в Лавэнэ, что не удивительно: они давно знакомы, вместе тусуются, вместе прогуливают. Ромашки, веснушки, лучшие подружки… Чего он вообще ждал? Мир не вертится вокруг одного темноволосого мальчика. А ведь он так и не провел последнюю трансляцию? В самом деле. Задумался о Росене, забегался с опять начавшей появляться белизной. Если бы брюнет не был сейчас пьян, а освещение было чуть лучше, то стало бы видно, что макушка Руфо гораздо темнее общей массы волос. Но всё же? Так холодно и спокойно: «Я переспал с Кицей», будто они занимаются этим каждый день, и ничего удивительного и быть не может. Обычное дело. Абсолютно нормально. От осознания болезненно сжалась грудь, глаза были готовы заслезиться от обиды, но Фоэль сдерживался. Совсем в последнее время расклеился, не порядок. Всё хорошо… Глупо было надеяться на что-то другое…  — Ру? Эй, Ру, ты чего? Обиделся? — Вондерберг тронул его за плечо.  — Нет, — тихо ответил тот, пряча взгляд.  — Слушай, если это из-за Кицы, то я согласен, что поступил ужасно. Да ещё выпил и не купил для тебя лекарств, но правда, между нами ничего нет. — Росен вздохнул. — Я не знаю, что на меня нашло, ладно? Ты для меня важнее.  — Какая разница? — чуть громче поинтересовался темноволосый. — Твоя жизнь, делай что хочешь. Мне не нужны твои оправдания. Мне всё равно. Брюнет замолчал, опешив. На мгновение ему показалось, что обычная безэмоциональная маска слетела с лица парня, а сейчас её пытаются спешно надеть обратно, как во время неудачного выступления. Фоэль ещё никогда так не отвечал ему, прямолинейно и жёстко, проводя жирную черту между ними. Он реально так расстроился из-за этого? Редкое для Вондерберга чувство вины нажало на грудь сильнее, слабый голосок слишком часто подавляемой совести уже начал шептать свои тлетворные речи: «Ну что, доволен, развлекся с дружком и приполз к своей женушке? Слушай, да ты мудак. Да, черт тебя побери, самый настоящий мудак. Сначала лопочешь что-то о любви, а потом трахаешься в туалете с первым встречным». «Кица не первый встречный, — мысленно ответил Росен, защищаясь. — И вообще, мне тоже тяжело». «Тебе тяжело? — с издевкой спросила совесть. — Чел, ты прямо сегодня предал вон того милашку, на которого положил глаз, и который, кстати, терпит все выкрутасы твоей психованной рожи. Приятно, м?» «Да не предал я его… — гораздо менее уверенно спорил брюнет, сжимая руки в кулаки и украдкой взглянув на сидящего рядом Руфо. Тот молчал, тоже думая о чём-то своём. — Он сам работает, ну… в секс-индустрии. Получается, меня он предаёт каждый день». «Мудак, — повторила совесть. — Ты вообще когда в последний раз его видел за этим? А сейчас ещё и таблеток ему не купил, хотя обещал. А если он коньки откинет? Ты за него отвечать будешь?» «С чего бы ему их откидывать…» «Да от жизни с тобой каждый бы откинул, — твёрдо заявила совесть. — Удивительно, как Ру всё ещё держится. Ты же сущее наказание». Фоэль внезапно встал, прервав внутреннюю ссору Вондерберга и уходя от него на кухню. Совесть продолжала что-то доказывать, говоря, наверное, за все годы молчания. По дороге темноволосый зашёлся в сухом, надрывистом кашле, ещё сильнее распаляя чувство вины, уже готовое сожрать Росена. Он не мог знать, что таким образом Руфо замаскировывал подступающий ком в горле.