I’m thinking of ending things

       Проходят недели со дня инцидента, когда Оливер оказался избитым Бирсаком. Раны долго заживали, синяки все ещё были видны на фарфоровой коже, но Сайкс старательно скрывал их за кофтами. Энди стал для него монстром под кроватью, появляющимся почти что каждую ночь в его комнате, чтобы причинить боль или зализать ссадины. Том об этом, конечно же, не знал, но узнавать это его не стоило.        Они лежали на двуспальной кровати Оли, тесно прислонившись друг другу. Это даже не назовёшь объятиями, ведь никаких чувств у обоих не было. Энди просто прижимался к нему, периодически целуя шею, оставляя незаметные следы своей фальшивой любви. Оливер пялил в потолок, изображая себя мертвым не только внутри, но и снаружи. Если он как-то поведёт себя не так — его ударят. А избиений ему в последнее время и так было достаточно. — Хочешь я доставлю тебе удовольствие? — Бирсак приподнялся на локтях, смотря на Сайкса. В глазах Энди читалось ясное желание заняться сексом и ничего более, хоть Оли и не испытывал какого-либо влечения. Тут даже не дело в том, что заниматься придётся с Энди, вовсе нет. У Оливера было пониженное либидо, но в обычной жизни это никак не мешало ему. Бирсак знал об этой проблеме, но под фразой «хочешь я доставлю тебе удовольствие?» он никогда не подразумевал сделать приятное Оливеру. Он просто хотел воспользоваться им и ради приличия спрашивал. — Доставь, — безразлично отвечает Сайкс, бесшумно вздыхая. Энди ухмыляется, стягивает с Сайкса пижамные штаны с боксерами, лаская бедро парня, периодически проскальзывая вдоль внутренней части. — Мой маленький хрупкий мальчик, — тихо проговаривает Бирсак, оставляя поцелуй на коже. Он быстро снял с себя домашние шорты и заставил Оливера встать в позу раком, чтобы не напрягаться и удобнее доставить себе удовольствие. Он даже не воспользовался презервативом или смазкой, всё происходило небрежно и жестоко. Двигаясь, Бирсак сжимал длинные кудри парня, тянул на себя, словно поводья у лошади. Оли изображал, как стонет, вот только если и стонал, то от ужасной боли и осознания, какой он жалкий Оказаться в таком виде было омерзительно. Оливер не понимал, в какой момент его жизнь настолько испортилась, что он стал вещью для какого-то парня, живущего в его с братом квартире. И самое ужасное то, что никто не знал этого. Оливеру было стыдно даже начинать об этом говорить. Над ним издевались, будто у него не было чувств. Избивали, внушая, что это заслужено, хотя это вовсе не так. Гнобили, говоря, что все слова являются правдой, но это ложь. Оливер устал ощущать себя грязной сукой, неспособной постоять за себя. Скоро заканчивается июнь, а его жизнь никак не меняется в лучшую сторону, только в худшую. И появилась первая мысль о суициде, ведь оптимальнее всего закончить страдания совсем и без воспоминаний и осуждений.

Bad day, looking for a way home, Looking for the great escape.

      За несколько недель дом перестал быть домом. Теперь это что-то чужое, не имеющее связь с чем-то родным. Спустя двадцать минут боли Энди кончает в Оливера, медленно выходя из него. Он ударяет парня по ягодице, оставляя ярко-розовый след и стон, отдающийся эхом в комнате. Сайкс гневит себя мысленно ещё больше, повторяя в голове:

«Лучше бы я сдох вместо матери»

Don't be afraid, just eat up all the gray And it will fade all away. Don't let yourself fall down.

— Оливер, ты должен стыдиться себя. Ты мерзкая сволочь, — усмехается Бирсак, встав с кровати. Он натянул на себя шорты, всматриваясь в небольшое зеркальце, чтобы поправить волосы. Он чувствовал себя отлично, в отличии от Сайкса, измученного и разбитого. Энди впервые за это время смог найти в себе силы и уверенность, ведь, когда есть на ком срываться, становится легче устраивать свою личную жизнь. У него появилась неплохая работа в сфере общепита и какая-то девушка, о которой он постоянно говорил милости, когда лежал рядом с Оливером. Вроде бы, ее зовут Джульетт. Но самое забавное, что в первые дни Сайкс думал, что это всё незначительно. Его издевательства и избиения, причинение морального вреда. Оливеру казалось, что это нормально, тем более, Энди сказал, что он такой не потому что хочет, а потому что иначе не может. Оли понимал его, ведь некоторые вещи он тоже делает, но не потому что не хочет перестать, а потому что не в силах это остановить. Теперь так точно.

I can be your somethin' you believe in You are here, makin' a shadow

       «Ты должен стыдиться себя»  — повторил в голове Сайкс, падая обессилено на кровать, когда Энди покинул комнату. Он ощущал ужасную боль после того, что сделал с ним Бирсак, но ничего нельзя уже поделать. Скрючившись в позу эмбриона, Оли начал рыдать, притягивая к себе мягкую подушку, чтобы обнять. Но было досадно, что она пахла Бирсаком, его волосами, ведь он лежал на ней. Запах Энди был ужасен, хоть и моментами прелестен. Оливер иногда путался: он ненавидит или любит его? Ведь после каждых «люблю, ты чудесен» Оливер слышал «убейся, урод». И он точно был уверен, что не страдал от стокгольмского синдрома, потому что большую часть времени ненавидел его до истерик. Энди просто умело пудрил мозги, а наивный мозг Оли иногда подвергался этому. Он перевернулся на спину, издавая протяжное уставшее мычание. Перед ним сплошной белый потолок и ничего более. И ведь раньше он казался ему милее, но теперь хотелось вырвать эту крышу, чтобы наконец-то взлететь и покинуть клетку, где его возможности ограничены. Он начинал понимать, что блокирование эмоций — не идёт ему на пользу. Каждый день было испытанием, словно это ад наяву, но никто об этом не знает. Энди был его собственным дьяволом воплоти. — Я больше не могу терпеть… — прошептал Сайкс, прикрывая глаза. Под ними красовались пугающие синяки и было непонятно: причина тому недосып или избиения? От усталости парень отрубается через несколько минут, все ещё прижимая подушку, как что-то, что могло бы защитить его.

 — Что с тобой? Ты плохо выглядишь, — голубоглазый сидел на качели, слегка раскачиваясь. Оли пытался устоять на ногах рядом, ведь даже во снах он ощущал себя истощенным. — Устал. Ничего особенного, — выдаёт Оли, чуть улыбнувшись. Голубоглазый стал для него единственным лучиком в темные дни сейчас. И если бы не Энди, то Сайкс бы спал всё свободное время, лишь бы сбежать от реальности. — Ты врешь, я ведь знаю это, — парень останавливает качели, вставая перед ним. И хоть это было все ещё чёрное мыльное пятно с голубыми глазами. Всего лишь одушевлённый, выдуманный силуэт какого-то мужчины, но Сайкс ощущал его, точно он был настоящим. — Я не вру. И вообще, это не твоё блять дело, — вдруг зарычал Сайкс, отталкивая от себя юношу. Он чувствовал, как тот недоумевал из-за поведения Оливера, ведь импульсивные действия никогда не являлись чем-то положительным в Сайксе. — Признайся, что ты страдаешь. — Я не страдаю. Просто отъебись от меня, это не касается тебя! — заорал Оливер, повернувшись к силуэту. Они почти минуту стояли, глядя друг другу в глаза, пока парень не выдал: — Тебе нужна помощь.

       И сон обрывается, ведь голубоглазый парень исчезает, а Оли появляется в угнетающей реальности, где нет ничего тёплого и родного.        Внутри всё болело и ноюще выло, из-за чего было трудно даже подняться с кровати. Ноги невольно сами подкашивались, колени дрожали, а руки еле держали предметы. Когда он пытался писать, то его рука сильно тряслась держа карандаш, поэтому почерк быстро стал неузнаваем. Но Оливер не бросал попыток закончить хоть одну главу. У него получалось, но герой иссяк, много переживал, потому что такие были чувства и у самого Сайкса. Он писал совсем не то, что планировал. Теперь это была его автобиография, а не роман о каком-то парне, который решил перестать чувствовать. Каждый день он писал по три страницы, но часто они не несли какого-либо смысла. Это были его ощущения и зарисовки из памяти. И чаще всего Оливер упоминал то, что творилось в его снах, ведь это были единственные приятные моменты из жизни. В целом, сон стал для него реальным способом сбежать из реальности. Он наслаждался, когда не мог видеть свою душную комнату, мрачные лица людей и серые оттенки мира вокруг. Во снах может было увидеть и создать всё, что было тебе нужно. И если раньше он спал мало, ведь его посещали чуть ли не ежедневные кошмары, то сейчас они чудесным способом исчезли, только изредка тревожа.

I don't even want to watch it last I just wanna bask in shattered glass Pick each fragment up one at a time Shards inside my skin…

      Он вспоминает, что через два часа ему надо будет быть уже в кабинете Доктора Вудса, но желания приходить к нему совсем не было. Он знал, что психолог вновь отметит то, что Сайкс стал выглядеть измученным, будет пытать его, чтобы вытянуть хоть немного информации из его головы, ведь так и работают мозгоправы. Оливер знал, что это лишь доведёт его до очередной истерики, но он не мог остановиться собираться, натягивая на себя клетчатые брюки с чёрной водолазкой. Когда он смотрелся в зеркало, то видел лишь избитого щенка, но иногда ему было приятно увидеть свои выпирающие рёбра, тонкую талию и очаровательные тазобедренные кости. Хоть худое лицо и говорило об обратном, но он был рад собой.

Everyday I feel the same Stuck and I could never change

      Он запускает руку в сухие отросшие волосы, заводя назад. Прядки спрятаны за уши, Оли выглядел достаточно аккуратно и мило. Пришлось воспользоваться впервые за долгое время тональником, чтобы замазать синяки, но даже он казался слишком тёмным для его светлой кожи. Глаза янтарного цвета с медовым послевкусием больше не излучали живых огоньков. В его глазах теперь не найти звёзд, только пустота. Неожиданно для своей головы, но Сайкс почувствовал почему-то себя бесстрашным. Казалось, что он многое уже вытерпит после месяца с Бирсаком, хотя на самом деле это ложь. Он ощущал себя на грани, каждый гребаный день, и он продолжал не жить, а выживать, только для чего? Энди дома уже не было. Он ушёл на свидание, к своей девушке, которую любил. Оли хоть и ненавидел Бирсака за его поведение, отсутствие чувств и любви, но ревность он уже не мог отрицать. Каждый раз, когда парень начинал говорить о своей девушке, то у Оливера начинали зубы скрипеть, настолько он был зол. Эндрю показывал даже фотографии ее, рассказывал о ней, после того, как жестко оттрахал Сайкса на кровати, как щенка, восхищался Джульетт, когда они стояли у окна, курили и смотрели на закат. Казалось бы, в такие моменты Энди должен притягивать Оливера ближе к себе, целуя, пока солнце скрывалось за горизонт, но вместо этого он как будто специально издевался над ним, лишь бы показать, что Оли ничего не значит для него. — Сукин ты сын, Энди Бирсак, — пробурчал под нос Сайкс, беря рюкзак с вещами и выходя из комнаты. В квартире никого, лишь шум работающей стиральной машинки. Оливер натягивает грязные кеды и выходит из дома, чтобы не сломать какую-нибудь вещь там.

I spend my days with my head in my hands. If I go outside I’ll fall apart.

      Легкий тёплый ветер обдувал лицо, развевая кудрявые волосы. Сайкс придержал лямку рюкзака на правом плече, следуя до остановки. Окраина Шеффилда выглядела угрюмо, хоть и солнечно. Зелёные листья деревьев, запах лета и выхлопных газов, жар. Сайкс ненавидел быть на солнце, ведь никаких счастливых моментов с ним не было связано. Может быть… Только если сны, где голубоглазый лежал с ним на траве, но последний его визит оказался неприятным. Оли злился на парня, ведь никакая помощь ему не нужна. Тот факт, что он устал — ничего не значит. Все устают, это нормально. Устраивать какие-то дни отдыха Оливер не намерен, ведь это невозможно. Вообще, его впервые смутило то, что к нему во снах приходит голубоглазый парень. Как бы с ним не было тепло, он пугает. Нередко его слова были как вещие. Конечно, голубоглазый был единственный, кому Сайкс мог выговориться (не считая тетради), но ему начинало казаться, что это не очень то и нормально. А вдруг Оливер. сходит с ума? Он и так чувствовал себя нестабильно, так ещё и рефлексия заставляла себя больше ненавидеть. Оли решил, что думать о своём состоянии — глупо.

Жить, тоже кстати, глупо.

I hate the way that I think and act. I want to end reality but I feel hesitant.

      Его автобус останавливается, люди, ждавшие его, начинают толпой заходить в транспорт, Оли же скромно влезает последним, занимая инвалидное место у окна. Возможно, никакой инвалидности у него и нет, но чувствовал парень себя плохо. В проводных наушниках играли Deftones, в голове некоторое время отсутствовали мысли. Реальный мир отключился, лишь пустой взгляд в окно, где знакомые улицы и дома, но с неизвестными ему людьми. Ощущение, будто ты делаешь что-то не так, но что не знаешь. Хочется остановиться, выйти из автобуса и закричать: «Вы все ебаные козлы» и упасть на землю, рыдая. Оли чувствовал, как тревога охватывала его, хотя музыка умело пыталась блокировать ее.

«Его никогда не полюбят, он никому не нужен»

      Слеза невольно катится по щеке, но Сайкс быстро стирает ее пальцем, чтобы не стало хуже. Не хватало ему приехать к Доктору Вудсу с красным опухшим лицом, надо держаться. В этот момент все было таким хорошим и легким, хоть внутри все сжималось и разрывалось. Слегка выцветшая роза на его шее как будто душила его, напоминая руки матери. Слабые, старые, но колючие. Хотелось разорвать свою кожу, где были татуировки, чтобы воспоминания наконец-то покинули его, ведь каждый рисунок на теле что-то значил. Иногда глядя на руки и торс Энди, Сайкс думал: а что значат его татуировки? Бирсак отказывался о них рассказывать, говорил, что не его дело. Оли понимал Энди, потому что не о каждой бы татуировке рассказал, если бы его спросили. Но один раз Эндрю не промолчал, а ответил на вопрос: — Перо на моей шее многое значит для меня. У меня когда-то был ворон… И это единственное, что сказал Бирсак. Практически никакого смысла, лишь пустые слова, но Оливер запомнил их.

Floating on feelings of love Seeing my body decay and turn into a flower That’s okay

      Когда объявили его остановку, Сайкс вырвал из ушей наушники и вышел из транспорта. Знакомая улица, дома и вывески. Напротив была та прелестная библиотека, которая познакомила его с голубоглазым парнем. Его ноги минорно следовали по тротуару, люди обгоняли Оливера, ведь тот шёл слишком медленно. Но после боли, накатившей резко в автобусе, он чувствовал лишь опустошение и печаль. Доктор Вудс будет огорчён его состоянием и тем, что его новая терапия оказалась бессмысленной. Который раз это подтверждается, но психолог никак не поймёт. Он как Том, глупый и наивный. или же просто меркантильный старик, который никак не скажет упёртому брату, что его методы бесполезны. И мысли об Энди никак не могли покинуть голову. Его существование в жизни Оливера словно ежедневная обязанность, чтобы загладить свою вину перед всеми. Даже сейчас теперь, сидя перед психологом, который что-то говорил о ухудшившихся триггерах Сайкса, он думал о черноволосом парне, который плевать хотел на Оли.

***

       — Энди. любимый… мне недостаточно твоего внимания сейчас, — говорила Джульетт, сидя напротив Бирсака за столом с различными блюдами. Их окружал гул из голосов других людей, поэтому можно было сойти с ума, если зациклиться на этом. Энди внимательно смотрел в телефон, кому-то печатая сообщение. Как только девушка сделала ему замечание, то он неспешно положил его на стол. — Ты довольна? Я весь твой, — раздраженно отвечает брюнет. — Очень. Ты совсем меня не ценишь, — отметила Джульетт. Честно, она все ещё не понимала, почему состоит с ним в отношениях. Секса у них так такового не было, любви тоже. Она чувствовала себя в какой-то степени его бородой, хотя Энди ещё не говорил о своей ориентации. Но Симмс догадывалась. Она видела, как Бирсак постоянно переписывался с каким-то «Оливером», иногда даже улыбаясь и усмехаясь. Как-то раз она взяла его телефон и прочла половину сообщений, но ничего интересного не заметила. Лишь «Ты грязная сука. Я бы тебя наказал, если бы мог.»        Ей казалось, что эти ответы были чересчур жестокими, ведь с ней Энди был как самый милый человек. Иногда она боялась его, ведь взгляд парня был агрессивен, а вид очарователен. Словно Тед Банди переродился в Энди Бирсака. — Не ценю? — усмехается, — То есть, тебе недостаточно всех подарков и потраченного времени? Малышка, я хочу, чтобы ты была счастлива. Это ты меня не ценишь. — Если бы любил, то не переписывался бы с каким-то «Оливером», — неожиданно выпалила Джу, лишь секундой позже понимая, что сказала. — Ты… читала мои переписки? — Нет, просто… Случайно увидела. Энди, правда! — девушка поджала нижнюю губу, смотря на взволнованного парня. Джульетт уже жалела, что упомянула какого-то мальчика из переписки, вдруг, это совсем не ее дело, да и она его не видела. — Ты в порядке? — Симмс приблизилась ближе к побелевшему Энди. — Да… — медленно отвечает, отводя взгляд, — просто нельзя так неожиданно раскрывать подарки. — Подарки? — Это мой знакомый. Я готовил его, чтобы устроить нам страстный вечер, он был бы нашим слугой, — отвечает Бирсак, посмотрев на Симмс уверенно. — Боже… — она не знала, как реагировать, ведь это было. странно? Получается, что всё это время Энди не изменял ей переписками с каким-то неизвестным ей мужчиной, а готовил подарок, чтобы удивить. Честно, Симмс была давно заинтересована в идее заняться сексом втроём. И Энди это знал. — Чего ты? — Я… взволнована? Мне приятно? Не знаю, как описать. Ты умеешь удивлять меня! — радостно смеялась девушка, — я люблю тебя, Энди. — И я тебя, Джу, — улыбнулся Бирсак, потянувшись ближе к возлюбленной, чтобы поцеловать.

Looking at you like a star From the place, the world forgot And there's nothing that I can do Except bury my love for you