Невинность

      Бум бум бум бум бум бум бум…       Печально было то, что оглушительный грохот, который стучал в такт пульсирующей головной боли Жона, был наименее ужасной вещью, случившейся с ним в тот день. Он сидел один, держа в руке стакан со льдом и янтарной жидкостью, скорее всего алкоголем, судя по выражению его лица. Никто не потрудился подойти к нему, что, если быть честным, было именно тем, чего он хотел. Сегодняшний день — херня. По-другому это описать было невозможно. Это был один из тех дней, которые в последнее время случались с большей, чем обычно, частотой. Такие дни заставляли его остановиться и всерьез задуматься о том, чтобы признаться в своем грехе Озпину, чтобы его выгнали. Тот самый день, который приводил его в мрачное настроение.       День начался достаточно невинно, но это быстро оборвалось прямо перед завтраком, когда он снова оказался объектом поддразниваний и шуток Янг. Люди вокруг хихикали и показывали на него пальцами, а он, как обычно, пытался отшутиться. Но все равно было больно. Боль только усилилась, когда к ней присоединилась Руби, милая, невинная Руби. Он не злился на нее, зная, что она тоже шутит, и что если он действительно скажет ей, как сильно его ранит ее беззаботная насмешка, она остановится, но все же…       Хуже того, если бы он не знал обстоятельства лучше, то сказал бы, что Вайсс сама чуть ли не тычет ему в лицо своими новыми отношениями. Она провела весь завтрак, флиртуя с Нептуном, и каждый раз, когда он называл ее «Снежным Ангелом», она хихикала, краснела и притворялась застенчивой, и Жон чувствовал, что его сердце разбивается еще больше. К концу завтрака Жон уже мог точно сказать, что день будет плохим. Затем наступил класс боевой подготовки, и для него все станет только хуже. Как всегда, он против Кардина. Одного этого было достаточно, чтобы заставить его чувствовать себя подавленным; он постоянно выходил против Кардина. Потому что Кардин был вторым самым бесполезным охотником в классе и единственным человеком, с которым у Жона были хоть какие-то шансы в схватке.       Отвлекшийся на утренние насмешки и вид того, как его возлюбленная заигрывает с другим парнем, Жон был не в лучшей форме. Кардин разметал его с той высокомерной ухмылкой, всегда выползавшей на его лицо, когда они сражались. Вскоре раздался сигнал, Гудвич бесстрастно объяснила, что битва окончена, и бросила на Жон взгляд, будто она знала, что он был жалкой пародией на охотника. Это только еще больше опустошило Жона. После этого он даже не мог смотреть в глаза своей напарнице Пирре. Ему казалось, что он подвел ее как учителя, выступив там настолько плохо. Она пыталась утешить его, но все это лишь усугубляло его состояние.       Затем, как будто боги Ремнанта решили, что он недостаточно страдал, во время стирки позже в тот же день, Жон понял, что он постирал брюки с номером той невероятно милой девушки, который он засунул в карман. К тому времени, когда ему удалось вытащить их из общей стиральной машины, было уже слишком поздно, и теперь в руках у него был свалявшийся мокрый ком салфетки. Ему не только не досталась девушка мечты, но теперь он даже не мог поболтать с миниатюрной милашкой из кафе. Это стало последней каплей. Под озабоченные возгласы своей команды Жон просто заявил, что уйдет на всю ночь, и покинул Бикон на первом попавшемся быкоглаве.       Так он и оказался здесь. Один. Потягивая самое крепкое, что он мог себе позволить. На вкус это напоминало скипидар, и все же выпивка была хоть немного приятной. И, несмотря на танцы и громкую музыку, казалось, что его страдания еще не закончились. Он сделал еще один глоток и скривился, когда обжигающая жидкость поползла вниз по его горлу, оставляя после себя странное послевкусие и разливающееся тепло. Должно быть, он представлял собой чертовски жалкое зрелище, сидя в полном одиночестве.       В десятитысячный раз за эту ночь его свиток начал жужжать. Его даже не было слышно из-за шума ночного клуба, но вибрация заставила его стакан слегка задрожать, напоминая ему о новом сообщении. Как и всю ночь до этого, он не обращал на это внимания. Он был на девяносто девять процентов уверен, что это Пирра, вероятно, беспокоится, что он споткнулся о собственные шнурки или что-то в этом роде. Он действительно заботился о своей партнерше, но иногда она вела себя так… так… по-матерински. Как будто он был неспособен позаботиться о себе. Хуже всего было то, что он начинал думать, что она права. Он фыркнул и сделал еще глоток, стараясь не закашляться и не давиться жгучей жидкостью.       — Эй, ты! — голос прорезал усиленные басы и электронную музыку, и Жон медленно поднял голову, разглядывая женщину с черными как вороново крыло волосами и голубыми глазами, одетую в белое платье. — Ты в порядке?       Борясь с желанием наброситься на нее, он сглотнул и кивнул.       — Д-да. Я в порядке, — Жону удалось перекричать музыку.       — Почему ты, например, не танцуешь там со всеми остальными? — с любопытством спросила женщина, окидывая его фигуру почти голодным взглядом.       Однако Жон не заметил этого, будучи слишком занят тем, что пребывал в отвратительном настроении.       — Я не умею танцевать, — солгал Жон, внутренне желая, чтобы его оставили в покое. Неужели она не видит метафорических грозовых туч, собирающихся над ним? Или кто-то умудрился повесить табличку «пожалуйста, побеспокойте меня всю ночь напролет, хотя у меня был самый дерьмовый день в жизни» где-то на его лице, а он просто не заметил?       Женщина издала смешок, от которого у Жона заскрежетали зубы. Стереотипный смех «бимбо», который заставлял ее казаться более пресной и легкомысленной, даже если на самом деле она таковой не была.       — Я могла бы, знаешь ли, научить тебя?       Рука Жона крепче сжала бокал.       — Слушай, я ценю твое предложение, но у меня сегодня действительно дерьмовый день. Мои друзья смеялись надо мной, я охотник-неудачник, и в довершение всего я потерял номер знойной красотки в стирке, так что я хотел бы просто сидеть здесь и утопить свои печали, если ты не против! — закончил Жон, уронив голову на руки. Он был встречен тишиной, точнее такой тишиной, насколько вообще возможно в данной ситуации. Почти сразу же он почувствовал себя плохо. Он не хотел быть таким жестоким, но у него было очень плохое настроение. Он поднял глаза, но тут же заметил, что девушка исчезла, и вздохнул, снова положив голову на стол.       «Просто чудесно…»

***

      Если у Жона был плохой день, то у Нео была плохая неделя. Не настолько плохая, как у Жона; один тип посмеялся над Нео и выжил, но вся неделя утонула в скуке. Когда ее не заставляли совершать одно скучное, ничем не примечательное ограбление за другим из-за потребности Синдер в прахе, она сидела дома и смотрела телевизор, валялась в одном белье, тупо пуская слюни, пока кулинарные шоу, новостные репортажи и тупые сериалы не смешивались в запутанное, размытое месиво.       Она должна была быть в самом городе, но Синдер решила, что Нео не должна появляться на людях в дневное время из-за какого-то неясного, неизвестного плана, который готовила Синдер. Нео, что неудивительно, воспряла против этого и даже пожаловалась Роману, но ее друг, жуя сигару, в значительной степени оправдал ее фразой вроде: «она может превратить нас во фламбе в любой момент, так что ты действительно хочешь увидеть ее в плохом настроении?» Так прошла неделя после кафе, и она проводила все свое время, сидя без дела, когда не была в городе, крадя больше праха для их жадного работодателя.       Хуже всего, что ее милый маленький белокурый ангел не связался с ней! Если это не было ударом по самолюбию, то она не знала, что это было. Заметил ли он, что она делает? Он испугался или почувствовал отвращение к ее действиям? Нет, этого не могло быть, он, казалось, восхищался ею. Неужели эта его девушка наконец пришла в себя и приняла его? Зная свою удачу, она так и сделала, и теперь маленькая фантазия Нео оставалась только фантазией, не более. Честно говоря, это было немного удручающе.       Наступил вечер пятницы, и Нео наконец решила взять еще один выходной. Она бы завалилась к Джуниору и, возможно, немного повеселилась бы, трахаясь с людьми Джуниора. Всегда было забавно видеть, как взрослые мужчины ведут себя так испуганно перед крошечной, маленькой ней. Из своего пентхауса (она согласилась бы только на самое лучшее жилье в своей жизни) она отправилась в ночной клуб. В тот вечер там было шумно, толпились люди из самых разных слоев общества. Студенты Бикона, гражданские, несколько преступников, которых Нео узнала, добравшиеся сюда тайными тропами; все танцевали вместе под пульсирующий, глухой ритм.       Покачивая бедрами при каждом шаге, Нео стучала шпильками по полу ночного клуба, притягивая к себе оценивающие взгляды. Несмотря на невысокий рост, ее изгибы и ухмылка давали всем понять, что Нео не ребенок. Но она должна была решить, пить сначала или потом? Она оглядела клуб, обдумывая свой план на ночь. Когда ее взгляд скользнул по танцующим и пьющим завсегдатаям вечеринок, она что-то заметила. Что-то, что заставило ее сердце на мгновение остановиться. Это был он. Ее белокурый ангел. Он был один, и в его руках был наполненный чем-то стакан. Может быть, это второй шанс? С ухмылкой, которая заставила бы любого мужчину одновременно испугаться и возбудиться, Нео подошла к нему, направляясь через бар в уединенный маленький уголок.       Однако, когда она подошла ближе, ее внимание привлекло какое-то движение, и перед ней возникла знакомая фигура. Мелани Малахит. Нео нахмурилась, увидев, как черноволосая девушка приближается к Жону, ее бедра покачивались так, что привлекли внимание многих людей. Нео медленно приблизилась, прислушиваясь к тому, о чем они говорят.       — Эй ты! Ты в порядке? — Нео наблюдала, как Жон поднял голову, и почти поморщился. Если раньше в кафе он выглядел скверно, то здесь выглядел совершенно несчастным. К большому удовольствию Нео, он также выглядел раздраженным приближением Мелани, но сделал все возможное, чтобы скрыть это за очень натянутой и неискренней улыбкой.       — Д-да, я в порядке.       — Почему ты, например, не танцуешь там со всеми остальными? — Мелани продолжала настаивать. Руки Нео сжались в кулаки. Было очень заманчиво подойти и проткнуть маленькую шлюшку лезвием зонтика, но… нет. Не сейчас. Только не здесь.       — Я не умею танцевать, — голос Жона, каким бы громким он ни был, также содержал намек на тонко завуалированное презрение. Похоже, общество Мелани было действительно нежеланным.       Мелани рассмеялась — смехом, который Нео узнала. Это был тот вид смеха, который она использовала, когда пыталась кого-то подцепить. Если она казалась какой-то безмозглой девицей, ей было легче заставить какого-нибудь парня трахнуть ее. Руки Нео сжались еще сильнее, ногти впились в ладони. Желание проткнуть сучку насквозь всерьез становилось единственным выходом.       — Я могла бы, знаешь ли, научить тебя?       Голова Жона резко поднялась, голубые глаза вспыхнули плохо сдерживаемым гневом.       — Слушай, я ценю твое предложение, но у меня сегодня действительно дерьмовый день. Мои друзья смеялись надо мной, я охотник-неудачник, и в довершение всего я потерял номер знойной красотки в стирке, так что я хотел бы просто сидеть здесь и утопить свои печали, если ты не против! — с этими словами голова Жона снова упала на стол. Глаза Нео загорелись, и ее гнев тут же улетучился. Так вот почему он не написал ей? Значит, он правда хочет поговорить с ней! Миниатюрная девушка быстро прошла мимо Мелани, которая начала приближаться к Жону, протягивая руку, чтобы попытаться успокоить его, хотя голодный взгляд в ее глазах говорил, что она действительно хочет от него только одного.       Обернувшись на хлопок по плечу, черноволосая красавица обнаружила, что смотрит в прищуренные глаза некой Неополитан, однозначным жестом показывающей ей, что ей необходимо сделать: «Проваливай». Мелани тихонько застонала от разочарования и двинулась искать кого-нибудь другого, чтобы поразвлечься этой ночью. «Тупая шлюха», — мысленно пробормотала Нео, прежде чем снова повернуться к Жону. Блондин не заметил ее, только отсутствие Мелани, и он вздохнул, пряча голову обратно в руки. Нео улыбнулась. Пришло время действовать.       Она молча села напротив него и, наклонившись вперед, нежно взяла его за руку. Голова Жона снова дернулась от удивления, но его сапфировые глаза расширились почти комично.       — Т-ты! Я имею в виду, извини, я действительно хотел написать тебе, но я потерял твой номер в стирке и, — Жон все болтал и болтал, прежде чем, наконец, замолчать, повесив голову, — …и теперь я выгляжу полным идиотом.       Нео вытащила свой свиток и быстро что-то напечатала на нем, держа его так, чтобы Жон мог видеть.       — Расслабься, горячий парень. Неудачи случаются! Но я рада, что ты хотел меня видеть, — щеки Жона порозовели, горя от смущения, что его назвали «горячим парнем», и то, как Нео подмигнула ему, когда он посмотрел в ее разноцветные глаза, только усилило румянец.       — Д-да, именно так, — неуверенно пробормотал он, не в силах выдержать ее пристальный взгляд.       Нео тихо хихикнула. О, он восхитителен. Желание прыгнуть на него прямо здесь и сейчас становилось все сильнее, но она сделала глубокий вдох, подавляя его. Хорошие вещи достаются тем, кто умеет ждать. Она хотела его добровольно, и она хотела, чтобы он хотел ее больше, чем просто ее тело. Она перевернула свой свиток и напечатала что-то еще, поворачивая его обратно, чтобы Жон увидел, когда она закончила.       — Так что же тебя так расстроило, милашка? Только не говори мне, что это снова та девушка, из-за которой ты тогда хандрил в кафе.       Жон поморщился и сделал еще один глоток из своего бокала. По тому, как блондин поморщился, глотнув, Нео могла сказать, что напиток весьма крепкий.       — Она… она — часть всего этого.       — Только часть? — ответ Нео пришел мгновением позже.       — Да, это все… — Жон замолчал и покачал головой. — Послушай, я ценю твое внимание, но не хочу тебя утомлять. Я просто буду жаловаться на свою жизнь всю ночь, и я не думаю, что буду хорошей компанией, — как только он закончил, он приложился к стакану, допивая остатки. Его взгляд метнулся к бару, словно раздумывая, не купить ли еще.       Именно ощущение руки Нео на своей руке вернуло его внимание к ней, когда она прикоснулась к нему с мягкой улыбкой, которая остановила его сердце.       — Я бы не спрашивала, если бы не хотела помочь, милашка. Обидно видеть, как кто-то, у кого раньше была такая красивая улыбка, не может улыбаться, — Нео была уверена, что помощь ему в любых проблемах, которые у него возникали, была бы очень кстати в получении его привязанности. В конце концов, какие проблемы могут быть у студента Бикона? Трудно найти себе пару? Она чертовски уверена, что сможет это исправить.       Жон посмотрел в сторону, и на его лице появилось выражение глубокой задумчивости. Прошла минута, и он снова повернулся к Нео, которая все еще улыбалась ему. Его руки начали двигаться.       — Мы можем поговорить снаружи? — знаками показал Жон, что Нео распознала как язык жестов охотников. Ее глаза расширились, брови почти исчезли в волосах от удивления.       — Ты знаешь язык жестов? — руки Нео быстро сложились в символы.       Жон усмехнулся, сверкнув еще одной улыбкой, которая заставила Нео сделать глубокий вдох, чтобы не перепрыгнуть через стол и не засунуть свой язык ему в глотку.       — Мы с сестрами постоянно пользовались им, чтобы избежать неприятностей с родителями. У меня это неплохо получается просто из практики.       — Погоди, а откуда ты знаешь, что я разбираюсь в языке жестов?       Блондин пожал плечами и на этот раз заговорил вместо того, чтобы говорить жестами.       — Я подумал, что должна быть причина, по которой ты передаешь мне этот свиток вместе со своими посланиями. Я имею в виду, что здесь громко, но не так громко, чтобы ты не могла прокричать то, что хочешь сказать. Честно говоря, это была удачная догадка. И все же от этой музыки у меня разболелась голова… — Жон замолчал, хмуро глядя на медвежью голову ди-джея и безумно большие колонки по бокам от него.       Нео похлопала его по руке, и когда взгляд Жона снова сфокусировался на ней, она показала:       — Я не против выйти наружу. На самом деле там очень мило. Однако, если я это сделаю, я ожидаю, что ты расскажешь мне о том, что тебя беспокоит. Договорились?       Жон вздохнул, криво улыбнулся и кивнул.       — Договорились, — с этими словами он отодвинул стул, поднялся на ноги и подошел к Нео. Девушка сделала то же самое, улыбнувшись Жону, вызвав новый румянец на лице Жона, обвила руками одну из его рук, прижимаясь грудью к нему. Он не смог удержаться от ответной улыбки, и они вдвоем вышли на прохладный ночной воздух Вейла, оставив позади глухую музыку.