Сивалия.

      Если посмотреть вверх, то можно было увидеть блестящие звезды. Мэтт не глядел на них уже давно, они так красиво сияли, образовывали созвездия, двигались по небосводу.       Неужели он увидит их последний раз? Неужели на этом и закончится короткая жизнь, почему? Ещё два часа назад они втроем ловко находили кубы с координатами, а сейчас он лежит, все его ноги в крови, а сознание медленно, но верно покидает тело. — Я так не хочу, — прошептал он и уперся руками в землю, но тут же упал. Рядом лежал чей-то кинжал, Мэтт кинул на него взгляд. — А что если прямо сейчас перерезать себе шею? Меня тут все равно никто не найдет, я труп, это вопрос времени, — продолжал он рассуждать сам с собой, — а собственно, что я сделал? Любил ли я? Нет. Был ли полезен? Нет. Я вообще-то кому-то нужен, кроме государства? Нет.       Он потянулся за ним. — Будь проклят этот распределительный центр, будь проклята эта Сивалия.       Нож в руке. — Прости, Элиза.       Замах, удар.

***

      В то время как Мэтт пытался убить себя, вне распределительного центра текла бурная жизнь. Сегодня в одном из районов верхнего уровня очередное светское собрание по обсуждению «Вопросов нового времени», туда были приглашены все самые важные чины уровня, богатейшие из богатейших, незаменимые люди, гении, три процента отборного населения. Все ходили по залам с важным видом и обсуждали программы по улучшению жизни на нижнем уровне, но дальше разговоров это не доходило. Каждый спрашивал у друг друга, как поживала их семья, а после смеялся. Везде на столиках стояло дорогое вино, красивая еда, сновали туда-сюда официанты из среднего уровня.       На среднем уровне люди тоже жили относительно спокойно. Один прохожий был избит и ограблен, жители района не заметили этого, все ложились пораньше, работа начиналась с утра. Времени на развлечения не было, нужно было как-то жить и молчать, молчать, чтобы не попасть куда ниже. Возможно, следующий день даст какие-то плоды и получится отложить денег на новую одежду.       А на нижнем районе сегодня домой не вернется чья-то жена, гвардия отберет последнюю корку хлеба у прохожего, а завтра он умрет. У молодой матери отберут малолетнего ребенка, а саму её застрелят за нарушение закона. Бандиты ночью выйдут на охоту и будут трясти деньги с единственных работающих магазинов. Сегодня ночью сопротивление начнет точить оружие.