паранойя

на рассвете бэлла захлопывает дверь своей забегаловки, кутается в любимую олимпийку, стоит пару секунд, наслаждаясь прохладой и парочкой затяжек любимой яблочной hqd-шки. голова тяжёлая от недосыпа и мигрени, и от этой боли некуда деться. таблетки на неё перестали действовать настолько давно, что бэлла тех времён и не помнит, поэтому остаётся лишь терпеть, глубоко дыша в попытках хоть как-то облегчить свои страдания. яблочный дым забивается в ноздри. путь недолгий: четыре квартала вперёд, два квартала вправо, пятнадцать затяжек, трое случайных прохожих. открывая дверь в квартиру, кузнецова двигается максимально тихо, чтобы не потревожить бабушку, пробирается на кухню, чтобы перехватить чего-нибудь перекусить. но больше одного бутерброда (заботливо оставленного бабушкой на столе) в неё просто не влезло, хотя бэлла прекрасно понимала – ей нужно есть. просто...не могла. быстрый, горячий душ, кофе с перцем, сваренный на автомате, свежая одежда – всё это помогло почувствовать себя немного лучше. за окном уже вовсю светило солнце, когда девушка сполоснула за собой турку и чашку, завязала ещё чуть влажные волосы в некрепкий хвост и вернулась в свою комнату. она приоткрыла окна, чтобы выгнать духоту, но намеренно оставила шторы задёрнутыми, сохраняя полумрак. голова всё ещё расскалывалась, аж в глазах двоилось. бэлла нащупала в кармане глянцевую поверхность небольшого пакетика. вырванный тетрадный лист, кислотно-розовая таблеточка, небольшой охотничий нож (всегда лежит в боковом кармане рюкзака). аккуратно, стараясь не раскрошить её слишком сильно, кузнецова делит таблетку на две равные половинки. 50 миллиграмм MDMA, полчаса ожидания и боль пройдёт. блондинка запрокидывает голову, делая четыре быстрых глотка прохладной воды из всегда заготовленной бутылки, но горечи избежать не получается. она скривилась, собирая остатки экстази. до начала уроков осталось каких-то десять минут, а до школы пиздовать как до вавилона. покидав тетрадки в рюкзак, она выбежала из дома, мельком поздоровавшись с едва проснувшейся бабулей. в целом, опоздание не стало чем-то ужасным. русичка, походу, вообще об их классе забыла и предпочла не приходить. каких-то блаженных двадцать минут кузнецова смогла провести в дремоте. но по истечению этого времени организм всполошился на каком-то фундаментальном уровне. – эй. – лика аккуратно погладила её по плечу – бэллка, с тобой всё в порядке? чего так вскакиваешь? она была хорошей подругой, по-настоящему. добродушной, честной девчонкой с короткой стрижкой и широкой улыбкой, которую бэлла никогда не заслуживала. лика протягивает ей бутылку и смотрит обеспокоенно. кузнецова осушает поллитровку в три глотка. как же, сука, сушит. тем не менее, состояние её быстро выравнивается, пропадает раздражительность, усталость и любые лишние мысли – остаётся только хорошее. – да блять, уже четыре дня без выходных хуячу из-за этой вероники. сдохну скоро. лика оглядывает класс: кто-то спит, кто-то орёт, ест, залипает в телефон. пару секунд ей нужно, чтобы пораскинуть мозгами. – погнали. – поднимается, закидывая портфель на плечо – посидим-попиздим на свежем воздухе. ты бледная как сама смерть. эта идея кажется бэлле очень привлекательной, но она краем глаза видит, как на них пялится никита, и это означает, что если русичка всё-таки припрётся, то обязательно узнает, что они свалили. как хорошо, что ей похуй. они быстро покидают класс, а никита подпёздывает что-то за спиной. наверняка снова прицепится снихуя, дай бог сегодня хотя бы не драться. бэлла устала. как-то так случается, что и второй урок они пропускают недалеко от школы в своём уютном гнёздышке. это место плотно скрыто зеленью и, хоть и находится недалеко от стадиона, почти никого здесь не бывает. их школа и так на отшибе. на ликиных коленях очень удобно и тепло, несмотря даже на то, что всем телом бэлла лежит на траве. они просто сидят в тишине, пока лика выкуривает пару сигарет, залипая в телефон, а бэлла просто пялится в небо, выпуская колечки яблочного дыма. лужанская намеренно даёт ей передышку и, бэлла это прекрасно понимает. докуривая третью сигарету, она, наконец, смотрит на лежащую на своих коленях подругу. прохладная ладонь касается лба, и бэлла прижимаёт её ближе – так хорошо... – ты горячая, и зрачки опять расширенны. долго ещё собираешься эту дрянь жрать? бэлла чувствует себя немного виноватой, но только на секунду. она любит лику, очень, и не хотела бы её разочаровывать, но у них было слишком разное мировоззрение. лика – девочка, потерявшая всё, но не душу. бэлла же свою продала ещё в начале жизненного пути. бэлла делает последнюю затяжку и откидывает пустую электронку на траву. – пока не сдохну. уроки проходят хорошо. по крайней мере для бэллы, которая первые два часа рассматривает всё вокруг, ловя непримечательный и вполне себе скучный трип, а последние три урока и вовсе спит. лика будит её и сразу же протягивает бутылку с водой, – снова наполненную, – и терпеливо ждёт, пока подруга придёт в себя. её мутит, пока не сильно, но только пока. слегка сводит челюсь, но это не страшно, проспится и всё пройдёт. – ты сейчас куда? – сразу домой. мне сегодня ночью опять на работу, вероника только завтра выходит. – вот же сука. – согласна. – ладно, я пошла. напиши вечером, хорошо? кузнецова кивает, и лика уходит. в классе уже почти никого не осталось, пара девчонок и никита с компанией. нужно пару минут, чтобы преодолеть сопротивление в мышцах и возвращающуюся головную боль; она прикладывается обратно к парте, прикрыв глаза. уже через десяток минут она разбивала кому-то нос. вспомнить, с чего началась потасовка, не представлялось возможным из-за того, что рассудок всё ещё оставался помутнённым. скорее всего, к ней опять прицепились снихуя и она вспылила. ничего нового. бэлла успела нанести всего пару ударов до того, как её повалили на пол за волосы. тут же прилетело пару ударов в туловище, следующий, умышленно или нет, пришёлся на паховую область. бэлла неосознанно заскулила от боли. над ней склонялся егор, лучший друг никиты, и улыбался. он уже отвёл ногу, чтобы нанести удар прямо в голову, но... его голову отдёрнули назад за волосы, и парень повалился на пол. остальные тут же отстранились от «жертвы», наблюдая за неизвестным спасителем. – охуели, мелочь? четверо на одного? это была девушка. голос был слегка прокуренным, злым, но бэлла не слышала в жизни ничего прекраснее. пацаны разбежались, как тараканы. бэлла приоткрыла зудящие веки: над ней склонилась красивая девушка, её длинные волосы почти касались лица кузнецовой. и эта девушка протягивала ей руку. – будешь валяться, пока тебя бьют ногами – очень быстро сдохнешь. – стоило более-менее крепко встать на ноги, как чужая рука исчезла. настя осмотрела девочку с ног до головы: бледная, худая, белобрысая, волосы еле до плеч достают, совсем слабенькая. скелет. у неё не было в привычке кого-то спасать, пусть хоть убивают, плевать, но она откровенно радовалась, что сегодня решила не проходить мимо. такую мелочь прикончишь и не заметишь. мелкая, наконец, подняла взгляд. бледная, под глазами синяки, но глаза – голубые, искрятся как кусочки льда. – спасибо. – бормочет она и, подхватив сумку, быстро уходит, не подарив петровой не одного лишнего взгляда. настя и сама собралась уходить. вот неблагодарная, сучка, хоть бы нормально поблагодарила, думала она, когда краем глаза выцепила броское пятно на к полу. маленький пакетик, а внутри – ярко-розовый порошок.