паранойя

– не помню, чтобы давала кузнецовой право водить ко мне друзей. наши отношения конфиденциальны, насколько я знаю. бунина зачёсывает волосы назад, облокачиваясь локтями на прилавок. лика мнётся под её пристальным взглядом и искренне не знает, что говорить. она здесь спонтанно. и понятия не имеет, что значит слово «конфиденциально». вчерашнее состояние бэллы чётко даёт понять: игры закончились. и лике ничего не оставалось, кроме как ехать сюда. – я не по поводу...товара. – тогда что? – я хочу, чтобы Вы перестали ей продавать. бэлле. бунина удивлённо приподняла брови, и это заставило лику почти съёжиться. как с этой девушкой вообще можно общаться, когда она без малейшего труда так высоко ставит себя над другими? – ты не подумай плохого, но бэлла мне много денег несёт. стабильно. я даже иногда не понимаю, откуда у неё столько. и ты хочешь, чтобы я отказалась от выгодного клиента, потому что ты мне так сказала? – как Вы можете так относиться? ей шестнадцать- – мне плевать, сколько ей, – обрывает на полуслове. из голоса пропадают снисходительность и улыбка. бунина говорит абсолютно серьезно, и лика не знает, что может ей противопоставить. – пойми. я диллер, этой хуйнёй просто так не занимаются, это статья. уёбывай, не трать моё время. бэлла не думала, что ломать начнёт так скоро. прошло всего три дня с последнего «инцидента», и организм её требовал перерыва. первые два дня было ещё терпимо: ночь в квартире насти с раскалывающейся головой и голодом, потому что бэлла знала, что если поест – всё съеденное сразу полезет обратно. настя любезно отпоила её водичкой, обезболом, поцеловала в лобик и уложила спать. но проснулась кузнецова оттого, что к горлу подступала рвота. это состояние всегда похоже на туман. нихуя не видно, нихуя не слышно, теряется ощущение собственного тела. тебе просто больно, везде и нигде одновременно. петрова, на удивление, не издевалась. бэлла именно этого от неё и ожидала: какого-нибудь подкола, возможно, упрёка, и вообще думала, что её выставят за дверь, как только посветлеет. но она повела себя как мамочка, и бэлла уехала накормленная и в пиздецки смешанных чувствах. её ждал крайне неприятный телефонный разговор с ликой, беспокойство бабули, и ломка. легче сдохнуть, чем так жить. два дня кузнецова просто пролежала пластом, метаясь между сном и болезненной явью, изредка ела, когда бабушка таскала тарелки прямо в комнату, изредка курила, когда тошнота ненадолго отпускала. на третий день она не видела и малейшей причины вставать в школу. последний день, получение аттестата. никакого торжества, актовых залов и выпускного: держи бесполезную бумажку с циферками и пиздуй во взрослую жизнь, было неприятно познакомиться. лика сидела за партой, закинув ноги на соседний стул, и встречала подругу напряжённым взглядом. но стоило подойти ближе, как он сразу сменяется на крайне обеспокоенный. видимо, все плохо. – хули ты пришла? тебя ломает, дома бы лежала. – что так видно, что меня разъебало? – на руки свои посмотри. бэлла поднимает ладони на уровень глаз. и правда – крупно дрожат. – да я только ради тебя пришла, – лика отводит глаза, и бэлла понимает, что попала в точку. ещё немного – ты ведь меня, считай, от смерти спасла. правда, я охуела дичайше, когда у насти дома проснулась. – не в первый раз. бросай, бэлл. – конечно, – падает рядом, с облегчением укладывая голову лужанской на плечо. хорошо, что она есть. не любит бэлла лику расстраивать – заставлять её волноваться почти физически больно – ты ведь знаешь, я брошу, как только захочу. у меня нет зависимости. пиздеж. у насти, вроде как, должен быть выпускной, но она не собирается приходить. одноклассники никогда не были ей особо интересны. она приходит, только чтобы проститься с одиннадцатью годами жизни, в последний раз поугарать в этих стенах с костей и встретить мелкую. она давно уже выучила, где и когда можно выловить свою птичку, потому что знала её расписание лучше, чем своё собственное. наблюдать за человеком, который тебя не видит – то же самое, что за животным в естественной среде обитания. бэлла была ланью. красивой, но слегка неуклюжей, не способной совладать с чересчур длинными конечностями. горделивой, но боязливо снимающейся в комок, стоило на горизонте появиться льву. настя ещё не определилась, кто она: лев, или волонтёр, что может лишь наблюдать издалека и надеяться, что лани всё-таки помогут её длинные ноги. костя сегодня был особенно весел или весела. такое случалось, в моменты «пересамоиндефикации», как он/а сам/а это называл/а. только и успевай бегать за ней(ним) и переваривать информацию. сколько бы не прошло разъяснительных бесед, настя до сих пор не особо понимала, как вся эта штука с гендером работает. она просто делала то, что костя ей говорит, а он и не стеснялся никогда просто попросить. «говори обо мне, как о девушке, пока я не скажу прекратить», например. поэтому когда костья предлагает снова наведаться в клетку, спустя всего три дня после крайнего визита, петрова ни капельки не удивляется. было странно находиться там вне «судного дня», дня боёв, но настя не могла отказать. – я сейчас убегаю, мы с асей договорились встретиться. не обидишься? – чего бы я обижалась? – а, – улыбается – точно, забыла. у тебя свои дела есть. костья знала о насте почти всё. и последняя, иногда, об этом жалела. – ой, давай, пиздуй на свою свиданку. глаза только мозолишь. купер демонстративно потрусила перед лицом подруги своим почти идеальным аттестатом и, посмеиваясь, попрощалась. она любила, в шутку, горделиво задрать нос. настя её не осуждала – у неё в аттестате одни трояки, и только по физре – пять. надо мелкую что ли найти. она курила за школой в полном одиночестве, и явном нездоровье. это, конечно, не сравнится, с тем белым полотном лица и фиолетовыми синяками под глазами, как в ту ночь, но настя всё равно волнуется. единственное, что ей о бэлле не известно – история с наркотой. что, когда, как долго. единственная подсказка – раздробленная в порошок ярко-розовая таблеточка экстази, ничего не дала. бэлла, ещё издалека замечая знакомую фигуру, смотрит волком, будто петрова как минимум утопила её котёнка. – трезвая? горит сарай – гори и хата. собственный голос нарочито твёрдый, строгий, будто собралась отчитывать. мелкая просто кивает и отворачивается, затягиваясь. курит она какую-то дрянь, ещё и тяжёлую, не как все её одногодки – с кнопочками и пятипроцентным содержанием никотина. – смотри, мелкая. – бэлле не нравится это обращение. – у меня для тебя крайне заманчивое предложение. она криво ухмыляется, когда петрова запинается, чтобы подкурить сигарету. – ты бросаешь. – в плане? – в прямом. – я типо тебя щас послушать должна, как собачонка? ты вообще кто? настя подходит ближе, вторгаясь в личное пространство мелкой. любого заставит чувствовать себя некомфортно – проверенная годами схема. – поверь, ты будешь делать то, чего захочу Я.