паранойя

влад положил на существование «клетки» всю свою жизнь. она была его творением, любимым детищем, и, пожалуй, единственным, чем он дорожил больше, чем ей, была ася. когда он женился на её матери, то мечтал о сыне, который смог бы продолжить его дело и стать достойным хозяином места, в которое богатейшие люди санкт-петербурга съезжались, чтобы увидеть то, что им никто больше не покажет. кровь. но родилась девочка. тоненькая, темноволосая, но удивительно похожая на отца: больше характером, чем внешностью. к сожалению, даже если бы у него был сын, клетка бы не просуществовала очень долго. в последние месяцы наглость владельца перешла для вышестоящих персон все границы, и катализатором стала смерть в пределах ринга. не первая и не особо выделяющаяся: без крови, разбросанных по рингу кишок и всего такого. простое удушение. как асе сказал папа, это был какой-то дальний родственник какой-то шишки, чьего имени она всё равно не запомнила бы, и боями он занимался втайне от семьи. день его смерти работникам клуба запомнится ещё надолго. тем, кто присутствовал при инциденте – мерзотным ощущением причастности к смерти человека, а тем, кто заступил на смену следующей ночью – странной атмосферой. дверь, ведущая к «тайной» части клуба, оказалась наглухо заперта изнутри, и когда бармен наведался в кабинет хозяина, чтобы спросить, что происходит, застал лишь его дочь. ася, по-хозяйски развалившись в кресле, протягивала отцовский виски, и эта картина не показалась бы странной, если бы не хрустящее под ногами стекло и кровавая юшка на полу. в общем и целом, деталей не знал никто, кроме самого влада и аси. из общей информации рождалось много слухов и догадок. настя знала, что рано или поздно наступит тот день, когда клетка окончательно и бесповоротно закроется. и от неё останется лишь символическое название. никакого ринга, боёв и беззакония, клетка превратится в обычный клуб, если не закроется насовсем. прямо у входа её встречает горб: обычно безразличная, сейчас она на взводе. и вместо того, чтобы привычно усесться за барной стойкой и пропустить пару стопок перед насыщенной ночью, они направляются прямиком к кабинету. там, замученная, явно пару суток без сна, копается в каких-то бумажках митронина. не реагирует на девушек вплоть до того момента, пока они усаживаются напротив. поднимает глаза, скользя полупустым взглядом по лицам подруг. – ты сказала, что объяснишь всё, когда я приведу петрову, – аккуратно начинает алина – она, как ты видишь, уже здесь. – клетке пиздец, боёв больше не будет. папочка повесил всё на меня. – в смысле повесил? – в прямом, – она тяжело вздыхает, подпирая подбородок – этот клуб теперь мой и я могу делать с ним всё, что захочу, кроме боёв. петрова ищет в себе какую-то грусть, но не находит. ей по большому счёту плевать, она всё равно собиралась завязывать с этим. конечно, бои без правил имели в её жизни огромную ценность когда-то, но больше эмоциональную, чем денежную. сейчас из неё не так пышет агрессия, как в шестнадцать. у неё, наконец, появилась цель – и она была далека от душного подвала, клетки и переломанных костей. – и что ты собираешься делать? – полностью поменяю это место. в корне. насть, – обращается ася, своим ответственным тоном, который так не вяжется с привычным образом «принцесски». потому что это – образ, а настоящая ася именно такая: уставше-взрослая, с набором детских травм и тараканов. – мне нужен будет помощник с этим всем. типо администратор. не хочешь занять это место? – нет, я уже знаю, куда пойду работать. поближе к своей девочке. гроб рядом натужно вздыхает. – то, как ты к ней относишься – это уже нездоровая хуйня.

***

иногда, бэлла думала, что ей пора завязать с наркотой. но даже неделя без чего-то потяжелее окси оказывалась адом. наркотики стали не кайфом, а необходимостью. она могла не спать и не есть сутками, потому что стоять на ногах всё равно может только с помощью дозы. она крайне редко позволяла себе обдалбываться на работе, но сегодня было слишком плохо. лика пачками строчит смс, спрашивает, как бэлла себя чувствует. а та без задней мысли врёт, что ей и без наркоты заебись. «я же говорила, что у меня нет зависимости». всего пару миллиграм мефа – просто чтобы чувствовать себя живой. совесть немного грызёт, но сразу после того, как бэлла выходит из туалета, работать становится многим легче. в то время, когда мелкая носится между столов, получив, наконец-то, прилив энергии, настя, с каким-то трепетом осознаёт, что получает свою последнюю победу, последний раз напивается в родных стенах. но она знает, что всё к лучшему. потому что завтра у неё собеседование, которое она, наверняка, успешно пройдёт. её телефон разрывается от звонков с давно, казалось, позабытого номера, дома встречает только пустота да темнота. ничего дышащего и тёплого – только холодные стены. а завтра они сталкиваются в дверях бэллиной забегаловки. настя – со сбитыми кулаками, бэлла – с забитыми ноздрями, дикой головной болью и соткой на пожрать в кармане. наспех одетая, потому что в форме в магазин выбегать, понятное дело, нельзя. – привет, малая. – улыбается настя, на её ошарашенный взгляд – пропустишь? кузнецова слушается. закрывает за настей дверь и не оглядываясь идёт к ближайшему супермаркету.