Cloak or tesseract?

— Стрэндж, я тебя задушу. Ты не мог найти кого-то более подходящего для ритуала? — разлетается шипящий голос по залу, отлетая от каменных стен. — Ну, прости. Думаешь, легко найти совершеннолетнего девственника? — фырчит Стефан, складывая руки на груди, и подходит к парню, что осоловело их осматривает. — Действительно. Поэтому ты притащил ещё одного героя, который даже ничего понять не может, — недовольно бормочет Локи и обводит того заинтересованным взглядом. — Но ты прав. Ничего такой. Девственник. — Вы… вы что собрались делать? Куда вы меня притащили? Что вообще происходит? — испуганно спрашивает Питер, переводя взгляд с одного на другого. — Ты уверен, что он совершеннолетний? С виду и не скажешь, — усмехается Лафейсон, постукивая пальцами по губам. — Знаешь, уже нет. В сводках говорилось, что ему точно есть двадцать один, — задумчиво тянет Стефан, дёргая уголками губ. — А, может, хватит говорить обо мне так, словно меня здесь нет? — возмущённо произносит Паркер, теряя весь испуг, и откидывается на спинку стула, чуть морщась от неприятных ощущений в связанных руках. — Вы что, ведьмы, раз под Хэллоуин собрались делать ритуал? — Ведьмы? Ведьмы. О, Норны, меня так ещё не оскорбляли, — закатывает глаза Локи, отходя от них и проверяя точное расположение свечей, сверяясь с книгой. — Не драматизируй. Тебе метлу между ног и точно будешь похож на ведьму в истинной ипостаси, — насмешливо тянет Стрэндж, проверяя пентаграмму и символы. — Мы не ведьмы, парень. Раз уж на то пошло, то мужчины ведьмаки, а не ведьмы. И я маг. Не путай. Питер встряхивает головой, пытаясь прийти в себя, но ничего не получается. Перед ним всё ещё два незнакомца, подготавливающих зал для ритуала, на руках до сих пор верёвка, а в мыслях не укладывается то, что его похитили. Похитили, как девственника на ритуал. Разве такое возможно? Однако что-то и без этого не даёт покоя. Знакомое выражение. «О, Норны». Точно! — Вы ведь не с Земли? А, если быть точнее, из Асгарда. Можно быть ещё точнее. Вы Локи. Брат Тора. Так? — спрашивает осторожно Паркер, наблюдая за его реакцией, и довольно подмечает, как тот закатывает глаза. — Он о вас рассказывал. Многое. — Ты знаком с ним? — удивляется Стефан, приподнимая брови. — Когда крали, могли хоть какую-то информацию обо мне найти, — ворчит Питер, в очередной раз морщась, когда связанные руки начинают ныть от боли. — Я в Мстителях. Ну, почти. Сижу у мистера Старка в мастерских, хожу на тренировки с ними, а на задания не берут. Говорят, что маленький ещё. — Кого ты нам притащил, Стрэндж? Он ведь потом всё там растреплет, а Тор мне устроит истерику. Мол, нельзя и тому подобное, — хмурится Лафейсон, вставая сбоку от пентаграммы. — Придётся возвращать. — Вы вообще? Говорите обо мне, как о вещи, и будто я не здесь. И кто вам сказал, что я расскажу Мстителям? Я с ними не общаюсь, если не брать в расчёт тренировки. Только с вашим братом и Мистером Старком общаюсь, — фырчит Питер и с опаской поглядывает на то, как они начинают скидывать с себя верх одежды. — Бесплатный стриптиз? — А ты по этой части? Там же Человеку-пауку приписывали девушку, да ещё и не одну, — ухмыляется Стрэндж, стягивая с себя футболку, и потягивается. — Девушки? Разве они… нет. Не было девушек, — сбито бормочет Паркер, переводя взгляд с одного обнаженного торса на другой, и не может зацепиться только за один. — Но вы так и не сказали, что собираетесь делать. — Насиловать, приносить в жертву, призывать в твоё тело демона, захватывать Землю и всё в этом духе, ведь мы злодеи, — зловеще смеётся Локи, откидывая ненужные вещи на другой стул, и заделывает длинные волосы в хвост. — А что? Боишься? — Ага. Поджилки уже трясутся, — сглатывает Питер, запрокидывая голову назад, чтобы не смотреть на них, а-то трястись начнёт совсем от другого. — Посмотрим, что будет во время ритуала, потому что для маленьких Паучков это может закончиться плачевно, если они будут бояться, — шепчет ему на ухо Стефан, замечая, как вздрагивает парень и тяжело сглатывает. — Если не будешь дёргаться, уже сегодня побежишь целым и невредимым домой. — А, если нет? — также тихо спрашивает Паркер, поворачиваясь к нему лицом, и облизывается, сразу отворачиваясь. Какой-то бред ведь. Наверное, ему это снится. Не бывает такого. Не. Бывает. Но прикосновения к рукам, когда его начинают развязывать, такие реальные, что хочется забиться в угол и захныкать. — Вы со мной что-то сделали? Почему я так на всё реагирую? — Потому что всё предельно просто, — с ухмылкой произносит Локи, оказываясь около него, и не может сдержать смеха, увидев румянец на его щеках. — В этом и кроется причина твоего присутствия здесь. Девственно-чистая душа. И не только душа. — Простите, конечно, Мистер Лафейсон, но душа у меня не чистая. Знаете, частенько промышляю чем-то тёмным, — мило улыбается Питер, потирая затёкшие запястья и медленно поднимаясь со стула. — Так что я вам не подхожу, поэтому пойду-ка отсюда. Вам всё равно искать другую жертву ещё. — А ну-ка сел, Мистер, промышляю чем-то тёмным, Паркер, — вкрадчиво говорит Стрэндж, кладя ладони ему на плечи, и давит на них, опуская его на стул обратно. — Поверь, никакие мысли не сделают твою душу тёмной. Какие бы пошлости ни были у тебя в голове, нам всё равно подходит твоя тушка. Поэтому не дёргайся и сними свою толстовку с футболкой. — Вы теперь и меня хотите раздеть? — удивлённо спрашивает парень и понимает, что краснеет уже даже шеей. Нет, такого Питер точно не ожидал, такого ему не надо. Не будет он раздеваться перед ними, ведь… нет, у него нет больше этих комплексов, но по сравнению с этими мужчинами его тело будет слишком хилым. — Это совращение малолетних, знали? — Каких малолетних, Паучок? Тебе двадцать один давно исполнилось, так что не придумывай. И лучше сделай это сам, пока Стрэндж не начал раздражаться и раздевать тебя, — хмыкает Локи, довольно ухмыляясь, когда тот, что-то ворча себе под нос, стягивает сначала толстовку, а после приподнимает футболку, но так и не снимает её. — Я вам не подхожу, понимаете? Моя тушка для ритуала слишком изранена. А вам нужна какая-то чистая жертва. Вон, мой друг тоже девственник, да и по девочкам. Он вам лучше подойдёт, — торопливо произносит Паркер, мысленно прося прощения у Неда, но под скептическим взглядом Лафейсона тушуется, понимая, что его всё равно ничего не спасёт. Питер мог бы и сам себя спасти, ведь сильнее их обоих в физическом плане. Только в памяти всё ещё свежи воспоминания, как один маг без особых усилий принёс его сюда. Против магии он бессилен, но и без этого было что-то, что не давало сбежать. Какой-то интерес и предвкушение, что появляются, стоит ему взглянуть на эти торс… кхм, свечи и руны с пентаграммой. Любящая мистику и всё магическое сторона Паркера не давала уйти, а рациональная послушно молчала под этим давлением. — Ты слишком много думаешь, малыш, — усмехается Стефан, вставая сзади него, и сам тянет футболку с парня вверх, удивлённо замечая пару свежих синяков и шрамов. — Ты ведь говорил, что тебя не берут на миссии. Откуда это? — спрашивает Лафейсон, внимательно оглядывая его. — Я патрулирую город. Иногда воришки бывают очень подготовленными, но это не так часто, — неловко бормочет Питер, пытаясь прикрыться от этих заинтересованных взглядом. Что они разглядывают? Зачем? Не на что ведь там смотреть. — Вы так и будете стоять? Время-то уходит, а меня дома ждут. — Ждут? — Да. Моя самая лучшая малышка, — с серьёзным лицом произносит Паркер, стараясь не смеяться с их нечитаемых взглядов. — Так всё-таки у тебя есть девушка? — Или всё куда интереснее? Дочь? — Стрэндж переглядывается с Локи, начиная хмуриться. Кажется, чего-то они не учли. — Вы… я в шоке. Котёнок у меня там. Маленький котёнок. А вам бы головы включить, господа. Сами тут кричите, что я девственник, а такое предполагаете, — закатывает глаза парень, переводя взгляд с одного на другого, и не может не задержаться на бледной и чуть загорелой коже. До зуда в пальцах хочется прикоснуться и понять, какая же она на ощупь. Мотнув головой, он отгоняет такие мысли, а то некоторые уже начинают ухмыляться. Лафейсон молча отходит к стойке с книгой и задумчиво окидывает кинжал взглядом. Когда только появился у него в руке? Питер ведь внимательно наблюдал за ним, но ничего не заметил. Теперь к Локи присоединяется ещё и Стрэндж, что-то читая на тех страницах. Интересно, что там? Ему наверняка не дадут даже посмотреть. — Боишься крови? — спрашивает у него Стефан, в последний раз проверяя всё подготовленное. — Лез бы я в геройство, если бы боялся её? — Кто тебя знает? — хмыкает Лафейсон и подзывает его к себе, играясь кинжалом в руке. — Я сделаю тебе порез на ладони. Паркер прикусывает губу и протягивает ему руку, вздрагивая, когда её касаются прохладные пальцы, а после и сталь, что неприятно обжигает порезом. Локи обнимает его одной рукой за талию, подводя к нужному месту, и сжимает порезанную ладонь, чтобы кровь начала капать на пол. Питер чувствует, как дрожь бежит по телу вместе с мурашками, покрывая, кажется, всё тело. Он слышит тихий смешок, из-за чего хочется провалиться сквозь землю. Может, этот ритуал поможет ему? — Теперь стой здесь. Не стоит выходить за границу из твоей крови, — тихо говорит Лафейсон, сосредотачиваясь, и отходит к своему месту, кивая Стрэнджу. Паркер послушно стоит там, где ему сказали, и наблюдает, как они делают то же самое, что и он сейчас с Локи. Теперь это не кажется чем-то нереальным, ведь в полумраке зала всё это становится более… мистическим и будоражащим. Внутри появляется предвкушение и капля страха, но она исчезает, стоит только им посмотреть на него. Питер на мгновение подумал, что в них можно утонуть, или это так тени от свеч играют? Именно так. Свечи. — Если что-то пойдёт не так, то последствия могут оказаться разными, поэтому не пугайся и ничего не говори, даже если тебя что-то коснётся. Хорошо? — шёпотом спрашивает Стефан и слабо улыбается, видя кивок. — А теперь прикрой глаза и не открывай, пока мы не скажем. — Ладно. Ладно, — себе под нос бормочет Паркер и прикрывает глаза, чувствуя странное ощущение внутри себя. Словно на сделку с дьяволом соглашается. Но это ведь Хэллоуин, так что всё возможно. Как только Локи начинает зачитывать что-то на другом языке, из головы вылетают все мысли. Он замечает даже сквозь опущенные веки, как всё вспыхивает, опаляя его теплом. Не жаром, как Питер уже успел подумать, а именно теплом. Наверное, это были свечи, но те стояли немного дальше. Неужели кровь? Тогда понятно, почему свет был разного цвета. Когда вместе с Лафейсоном начинает зачитывать Стрэндж, Паркер чувствует, как по позвоночнику бегут мурашки, а губы пересыхают, из-за чего он быстро их облизывает. Не надо об этом думать, ведь лучше сосредоточиться на самом ритуале, о котором ему так и не рассказали. Питер мысленно бьёт себя по лбу, понимая, что снова прокололся. Нужно было расспрашивать лучше, а не смотреть на эти рельефные торсы. Вот идиот. Парень вовремя прикусывает губу, чтобы не проронить ни слова, когда сзади к нему прикасаются кончиками пальцев. Он даже не уверен, чьи они, но это совсем неважно, ведь на лопатках выводятся какие-то символы, пока точно такие же появляются на торсе. Гадать не приходится, чем именно их пишут, потому что в нос всё сильнее забивается запах крови, что дурманит в сочетании с их запахами. Так не должно быть, Паркер уверен, но паника не появляется, как и сомнения. Только головокружение берётся откуда-то. Наверное, от контраста холодных и горячих пальцев с хриплыми голосами. — Чёрт возьми, — будто сквозь толщу воды доносится до него, но Питер не реагирует на них. Внутри что-то вспыхивает, оседая внизу живота приятным томлением. Он не знает, в какой момент что-то пошло не так. Не знает, откуда появилась эта жажда запретного и неправильного. Не знает, когда потянулся руками вперёд, прижимаясь в то же время спиной к крепкой груди. Не знает, но и знать не хочет, потому что будет стыдно. Утром, конечно, ведь сейчас для него важной задачей является узнать самое главное. Какие на ощупь их губы?