Cloak or tesseract?

Питер осторожно выбирается из постели, стараясь никого не потревожить. Это получается с трудом, ведь с каждым движением хочется шипеть до невозможности. Кто-то вчера хорошо развлёкся, из-за чего поясница до сих пор ныла, не смотря на регенерацию. Вздохнув, он натягивает то, что уцелело после их пыла, и надевает какую-то футболку, лежащую на спинке кровати. Бельё и тонкая ткань чьей-то футболки, конечно, не самое лучшее, что можно надеть в чужом доме, да ещё и в присутствии таких мужчин, которые до сих пор спят, прикрытые только тонкой простынёй, но другого варианта у него нет. Правда, та простыня не скрывает красных полос на спинах обоих и мелких отметин на шеях и плечах, что заставляет краснеть. Кажется, и парень вчера отлично развлёкся на них. Паркер тихо выходит из комнаты, в последний момент замечая, что за ним вылетает и плащ. Вечером Питер точно его не видел, потому что запомнил бы что-то такое нереальное. Посмотрев на него снова, он хмыкает и направляется за ним, надеясь, что тот не заведёт его куда-то не туда. Всё-таки не хотелось бы влипнуть ещё хуже, чем уже есть. — Плащик, ты ведь не против, если я буду тебя так звать? — спрашивает парень, осматриваясь, пока идёт по коридору и лестнице. — Куда ты меня ведёшь? Нас ведь потом эти двое недопохитителей не четвертуют? Паркер, конечно, понимает, что ответа ему не будет, но чуть не падает с последних ступенек, когда замечает отрицательное покачивание воротничка плаща. Может, это просто ветер потрепал его? Или просто что-то другое? А, может, у него самого началась шизофрения, раз ему всё это кажется? — Хорошо. Тогда веди меня. Всё равно делать пока нечего, — хмыкает Питер и продолжает идти за ним, протягивая руку, но не осмеливается прикоснуться. Вдруг только хозяину можно к нему прикасаться? Поэтому лучше не рисковать, пусть и до безумия хочется. — Слушай, а кто твой хозяин? Локи? Нет? Тогда Стефан? О, так у тебя интересная компания здесь. Не обижают? Даже так? Дай угадаю, это Лафейсон? Вот ведь. Давай их отравим с утра? Или днём? Да, понимаю, жалко таких красавчиков травить. Мы придумаем что-нибудь. О, ты привёл меня на кухню. Хороший, Плащик. Паркеру уже становится плевать, что это вообще-то странно. Со вчерашнего дня все странности теряются, становясь чем-то посредственным. Хотя нет. Эти странные линии на руках, которых ещё прошлым вечером не было, не вселяют надежду на спокойное будущее. Они даже не оттираются, как бы сильно ни пытался парень. Следовательно, это что-то появилось после ритуала, и убрать его будет проблематично. Если, конечно, придётся убирать, ведь это выглядит очень неплохо. На обоих запястьях переплетаются зелёные и ярко-оранжевые линии, создавая нечто похожее на браслеты. Вздохнув, он отмахивается от размышлений обо всём, что было вчера, и задумчиво стучит пальцами по кухонному столу, поворачиваясь затем к плащу. — Как думаешь, они скоро проснутся? — спрашивает Питер, получая в ответ отрицательное шевеление. — Знаешь, ты очень хороший собеседник. Тебе никто не говорил об этом? Нет? Ничего. Теперь ты это знаешь. Вообще, не понимаю, почему ещё никто тебе этого не сказал. Разве они не видят, что ты всё понимаешь и даже можешь что-то подсказать? Паркер тихо переговаривается с ним, пока готовит кофе на троих и делает тосты. Немного непривычно, что за ответом ему приходится поворачиваться к нему, да и является это только «да» или «нет», но и так нормально. Это успокаивает после всех ночных событий, вселяя некую надежду на спокойное будущее. Правда, задумавшись в очередной раз, он пугается, ощущая мягкое прикосновение к плечу, из-за чего резко разворачивается и удивлённо смотрит на плащ. — Ты напугал меня, — шумно выдыхает парень, постукивая по груди, где быстро бьётся сердце, и улыбается ему. Подумав, Питер протягивает ладонь и касается мягкой ткани, поглаживая большим пальцем её. — Ух-ты. Очень приятно. Хотел бы я, чтобы и у меня был такой друг всегда рядом. Им повезло с тобой. Хоть я и не понимаю, как ты их терпишь, Плащик. Они ведь такие невыносимые. — А ещё горячие. — И сексуальные. — Невероятные. — Наглые. — Это другое. Что же там ещё было? — Жадные. — Идиоты. Вы правы, — кивает Паркер, опираясь бедром на кухонный гарнитур, и складывает на груди руки. — А вы оба предатели. Молчу ведь. Хотя нет, не молчу, — хмыкает Стрэндж, стоя с Лафейсоном в дверном проходе, и осматривает его, присвистывая. — Коврик и до тебя уже добрался. Показал бы тебе, где можно одежду взять. — Вам что-то не нравится сейчас? И Плащик не коврик! Не слушай его, милый. Сами они коврики. Утром так точно, — фырчит Питер, поглаживая плащ по воротничку. — И что-то ночью я не слышал возмущений по поводу того, что на мне нет одежды. — Если не боишься, что всё может повториться, то лучше оденься, а то мы голодные, — пожимает плечами Локи, проходя мимо него, и тянется за чашкой с кофе, но получает по руке ладонью. — Не тронь. Пока вы, ведьмаки недоделанные, не объясните мне, что это у меня на руках, ничего не получите. Плащик, ты со мной? Вот, спасибо, — довольно ухмыляется Паркер, показывая им запястья, и спокойно берёт свой кофе, делая глоток. — Я вас слушаю, господа. Стефан переглядывается с Лафейсоном и опускает взгляд на свои руки, сразу начиная чертыхаться. Надо же было так влипнуть вчера? Сорвавшись с места, он бежит в тот зал, где они проводили ритуал, и ищет в книге последствия, как у них. Если его догадки оправдаются, то им всем не поздоровится в ближайший год, ведь… Чёрт. Это именно то, чего следовало бояться, и взгляд Локи, который прибежал за ним, подтверждает то же самое. — Мы влипли. По полной, — хрипло произносит Стрэндж, когда снова заходит на кухню и падает на стул. — Надо было другой ритуал найти, чтобы сейчас не мучиться со всем этим, — согласно кивает Лафейсон, садясь напротив него и поднимая взгляд на парня, что непонимающе их осматривает. — У тебя есть свободный год в запасе, м? — В смысле? О чём вы говорите? Что произошло? — спрашивает Питер и опирается руками на стол, пытаясь хоть что-то понять. — Понимаешь, малыш, вчера наш ритуал сорвался. Просто кто-то начал слишком много думать не о том, из-за чего всё пошло по той дорожке, из-за которой мы оказались под воздействием магии. Как бы сказать… Любовной магии. Не приворота, а что-то по типу афродизиака. Неудержимая страсть и желание. Вот поэтому у нас появились эти браслеты, — объясняет Локи, беря его ладонь в свою и проводит пальцем по зелёной линии на запястье. — Браслеты, из-за которых мы считаемся сейчас супругами. — Что?! — шокированно произносит Паркер, падая на стул, что так вовремя пододвинул к нему плащ, и переводит взгляд с одного на другого, надеясь, что это всё шутка. — Они исчезнут по истечении года, если между нами тремя ничего не возникнет. Ну, отношений, влюбленности, чувств и тому подобного, — успокаивает его Стефан, также беря руку парня в свою и поглаживая по оранжевой линии. — Вот это означает связь со мной. Зелёная с Локи. У нас твоя линия белая. — Почему она белая? Не красная, не чёрная, а белая, — задумчиво тянет Питер, пытаясь полностью осознать, во что ввязался прошлой ночью. Брачные браслеты. Двое шикарных мужчин теперь на год связаны с ним вот этими линиями. Кажется, у них до сих пор шок от того, что всё это произошло, а, может, просто не в первый раз у них такое случается? Вдруг уже кто-то до этого побывал на его месте, из-за чего такая спокойная реакция? — Твоя белая, потому что ты невинная душа, — пожимает плечами Стрэндж, будто это всё элементарно. — Ты что-то ещё хочешь спросить? — У вас слишком спокойная реакция. Будто не вы узнали, что я буду с вами связан год. Или вы не впервые в такой ситуации? Уже кто-то был до меня, да? — А ты что? Ревнуешь? — выгибает бровь Локи, поднося его ладонь к губам, и оставляет поцелуй на костяшках. — Вообще, мне нужен кофе, чтобы голова заработала, и я мог попаниковать. — Согласен с ним. Нужно окончательно проснуться, а потом уже составлять план паники и предлагать тебе остаться ещё на день здесь. Кошку я помогу тебе покормить. Портал сделать несложно, — Стефан зевает, прикрывая рот ладонью, и откидывается на спинку стула, с благодарностью принимая чашку с кофе. — Так что? Ты ревнуешь, м? — Вот ещё. Было бы кого ревновать, — фырчит Питер, вздёрнув подбородок и поставив перед ними тарелки с тостами. Будет он их ревновать. Как же. Глупости такие. Но как хочется, чтобы до него никого не было с таким браслетами. Локи хмыкает, переглядываясь со Стрэнджем, и качает головой. Из всех комичных ситуаций, в которых он мог оказаться, почему-то получилась эта. Надо же было так влипнуть, чтобы потом год отделываться. Правда, смешнее будет, если спустя год эти браслеты не пропадут, а останутся, но, кажется, это заботит уже всех, раз и Паркер, и Стефан начинают задумчиво намазывать тосты. — Они исчезнут ведь в любом случае? В смысле, даже если кто-то из вас случайно влюбится? — спрашивает парень, отпивая кофе. — Интересные у тебя вопросы. Только уверен, что влюбимся мы, а не ты? — фырчит Стрэндж, опираясь локтями на стол, а подбородок кладёт на сложенные руки. — Но да. Если влюбится кто-то один, то они исчезнут. — Да вы что? Я, да влюблюсь в кого-то? Не бывать этому, — с улыбкой хмыкает Паркер, стараясь не замечать насмешливых взглядов, от которых краснеют кончики ушей. Да ещё и от воспоминаний, чему способствуют их обнажённые торсы, которые они так и не сподобились скрыть под одеждой. — Почему вы вообще без футболок сидите? — А ты почему без штанов? — Но этого не видно под столом. И от моих штанов остались одни тряпки! — возмущённо тянет он, складывая руки на груди. — Моя футболка на тебе, я не виноват, — хмыкает Лафейсон, пожимая плечами. — Так что, Паучишка, я не оденусь. — Мою ты вчера благополучно порвал, когда запутался там, — смеётся Стефан, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Вы так говорите, будто у вас по одной вещи есть, — закатывает глаза Питер и встаёт, убирая посуду в раковину и переминаясь с ноги на ногу. Вздохнув, Паркер поворачивается к ним и задумчиво осматривается, потягиваясь после, из-за чего футболка задирается, оголяя полоску живота. — Сегодня ведь Хэллоуин, господа ведьмаки? — Ты не устал нас так называть? — медленно спрашивает Стрэндж, оглядывая его с ног до головы, и заглядывает в глаза. — Допустим, и что? — интересуется Локи, постукивая пальцами по столу. — Нет, не устал, — показывает ему язык Паркер и потирает ладони. — Будем делать тыквенное печенье и есть сладости. Да, Плащик? Ты со мной? Ух. Думаю, ты подружишься с Гусей. Стефан страдальчески стонет, понимая, что ближайший год будет очень непростым, ведь из-за испорченного ритуала придётся самим что-то решать с Камнями Бесконечности. Ещё и этот несносный ребёнок, который спокойно переговаривается с плащом, но заметно, как он нервничает. Кто бы не нервничал в такой ситуации? — А… кто-то из вас ведь умеет порталы делать? Просто мне не очень нравится мысль идти вот так до дома, — смущённо бормочет Питер, прикусывая губу. — Умею. И не только я, — кивает Стрэндж, вставая на ноги, и подходит к нему, фырча на плащ. — Тебя тоже с ним, коврик? — Он не коврик! И да, Плащик идёт со мной, — возмущённо хмыкает парень. — Только вы не заходите. У меня там… творческий беспорядок. В прямом смысле. — Настолько творческий, что нам его видеть нельзя? — усмехается Лафейсон и подходит к нему сзади, кладя ладонь на его талию. — Мне теперь безумно хочется это увидеть. — Наглецы вы, — качает головой Паркер и думает, куда он влип. Если весь год будет таким, то можно с ума сойти ведь. И не факт, что в плохом смысле. Точнее, не факт, что в хорошем. Точно.