Драбблы

О, тебя это расстраивает, да, милая и наивная Т/И?

Не касайся меня.

Этот идиот сказал как отрезал. Но не волнуйся, не думаю, что Сакуса со зла. Хотя, он обращался к тебе пренебрежительно в последнее время. — Прости, я не хотел. — что-то невнятно, взгляд испуганный. — Я просто... Объятия стали чем-то редким, юноша выглядел так, словно ему противно. Поцелуи вообще исчезли из вашей интимной жизни. Слова «не касайся меня» стали последней каплей. Пора заканчивать, верно? — Слушай, Киеми, — зло начала девушка. Ком подходил к горлу из-за обиды. — Если тебе неприятно мое общество, то не нужно цирка. — Т/И... — парень хотел прикоснуться к руке девушки, но осекся. Фобия все еще не позволяет жить ему в полной мере. Все же только было хорошо, как месяц назад все начало повторяться. Вот, только же недавно он мог без опаски касаться ее нежной кожи. Т/И лишь опускает руки и тяжело выдыхает. Лично ей все очевидно. — Ясно, — она делает шаг назад. — Хорошо. — поднимает руки, словно сдаётся. — Прости, я... — запинается. Ну же, если хочешь что-то сказать, то это явно твой последний шанс, Сакуса. — Послушай... — Фух, — устало выдыхает девушка, словно последние недели были для неё самые тяжелые в жизни. Хотя так и было. — Что ж, если есть что сказать, то говори, ибо я устала уже, честное слово. На лице Сакусы как всегда медицинская маска. Даже на свежем воздухе. Даже рядом с Т/И. Даже сейчас, в их доме, где все вылизано сверху донизу, лишь бы Киеми было комфортно. Глаза отводит в сторону. То ли боится взглянуть на девушку, то ли не хочет смотреть на неё вовсе. Молчит. Только-только слово хочет сорваться с губ, как Киеми тут же глотает его из-за страха. Девушка же терпеливо ждёт, хотя терпения у неё не осталось за последний месяц. — Киеми, черт, как же все достало! Почему ты так себя ведёшь?! — хоть Т/И и не срывается на крик, но границы ее терпения скоро лопнут. — Боже, я ухожу, suit yourself*! — уходит, бросаясь излюбленной фразой самого же Сакусы. Все его привычки теперь и ее тоже. — Стой! Не уходи! — срывается на крик, касаясь большим пальцем внутренней стороны ладошки. А она млеет и тает от этого касания, настолько это большая редкость. — Пожалуйста, прости... Осмеливаясь, поборов все свои страхи и фобии, берет ладонь Т/И и подводит к щеке. Даёт коснуться себя, гладить. Он словно кот, которому так не нравятся ласки, но все равно хочет внимания. Слышится тихое «прости». И видно как он мучается от мизофобии и тревожности, но все же ради неё он готов побороть все это. Разрешить сделать касание. Такое невесомое. Такое нежное. Только она так умеет. — Прости, мне очень жаль. — кажется, ледышка Сакуса вот-вот растает и польются слёзы. Кто же знал, что только ты можешь довести его до слез. Точнее, возможность твоего отсутствия может заставить его расплакаться. — Мне было плохо и я просто... я просто... просто... — парень начал задыхаться. — Тише, — ласково ответила Т/И. — Я слушаю тебя, не спеши. — успокаивающе, только она так может. — Мне очень жаль, — он обнял ее, прижал поближе, будто боится потерять. Подумать только, это объятие Сакусе дорогого стоило. Хотя пару минут назад он и правда чуть не потерял ее. — Я люблю тебя, очень сильно, прости, прошу. И что ей остаётся, кроме как обнять в ответ и вдыхать родной запах? Что, кроме как невесомо поцеловать, чтобы дать понять, что все хорошо? Что, кроме как простить? Наверное, Киеми тяжелее всех признаться, что ему нужна психологическая помощь. Но для этого и есть близкие люди. Т/И чувствует себя в безопасности за его спиной, а Сакуса — в ее объятиях.

Коснись меня. Обними. Поцелуй. Я желаю тебя больше всех.