Драбблы

— Идиот! Смотреть на Ойкаву больно. Он проводил на площадке больше времени, чем дома. Терзал себя навязчивыми мыслями. Тренировался больше всех. Капитан все же. — Ты просто придурок! Идеально скрывал свои эмоции от всех. Ивазуми видел все такого же веселого дурака. Фанатки видели превосходную модель и идола. Знакомые видели хорошего товарища. И даже девушке парень не до конца раскрывался, желая оставаться для неё защитой и опорой. — Придурок! Придурок! Придурок! И кому сейчас больнее? Т/И, которая корила себя тем, что недостаточно хороша, что Тоору не может ей полностью довериться, и сейчас он в таком состоянии? Или самому Ойкаве, который так и не научился быть собой и из-за этого доводит своих близких? — Мне очень жаль. — дрожащим голосом отвечает юноша. Девушка перебинтовывает пальцы Тоору. Смотря на все эти мозоли и синяки, слёзы сложно сдержать, особенно такой ранимой натуре. Он же связующий. Как можно так не следить за своим здоровьем? Как можно было так много тренироваться. Он как книга, которую невозможно прочесть. Даже прочитав страниц сорок не поймешь что за жанр. Ойкава отдавал все и, похоже, в ответ получал ничего, кроме страданий. — Ты полный идиот! Зачем?! Блять, зачем?! — Т/И срывается на крик. Сил у неё больше нет. — Тоору, я, блять... не выдерживаю я! Я люблю тебя, пожалей, прошу... Как крик о помощи. Хотя это он и есть. Просьба довольно очевидная. Но столь неисполнимая. Юноша лишь отводит взгляд в сторону. Не может он ничего обещать. Не может он обещать не терзать себя, доверяться девушке, лучше кушать, больше отдыхать. Это слишком тяжело. — Мне жаль... — только и слышно два слова в ответ. — Я не могу... Я просто... — запинается. — Я хотел бы быть лучшим для тебя. — Ты такой дурак, — девушка проводит по пальцам Ойкавы и улыбается сквозь слёзы. — Такой дурак... Дуракава Тоору. Легкий смешок, хотя сердце кровью обливается. Наконец, спустя столько лет Т/И знает какого это, любить кого-то. Пока что это много боли, но только от одного взгляда Тоору на неё она готова простить его. Простить за все те ночи, что девушка проводила одна, пока связующий был в зале. За все те сцены ревности. За все те нервы, которые она потратила, беспокоясь о юноше. Связующему ничего не остаётся, кроме как смотреть с сожалением. Он хотел, так хотел, стать для неё абсолютно всем, но приносит лишь только страдания. — Я люблю тебя даже больше Ива-чана, — в шутку говорит Ойкава. — Правда-правда! — Ой, да иди к черту. — улыбаясь, девушка обнимает Тоору.