меня ты, блять, волнуешь!

на следующее утро. бэлла, еле разлепив сонные глаза, пыталась осознать где находиться. как только до девушки дошло, что она точно не в своей комнате, события вечера приятными бабочками разлились по каждой клеточке тела. почувствовав тяжесть на талии, блондинка повернулась к виновнице. егоровна крепко обнимала мелкую, что приносило небольшой дискомфорт. - насть, дай я встану. - прошептав на ушко девушке, словетская попыталась скинуть руку старшей с себя. - куда тебе? - анастасия даже сквозь сон все понимала, но отпускать никого не собиралась. - в туалет, блять. что за глупые вопросы? - девушка уже с силой начала освобождать себя. - тц, малышка, сюда иди. - потянув ее обратно к себе, брюнетка уткнулась носом в ее шею. - ну наастяя. - выдохнув с максимальным наслаждением протянула бэлла. - поцелуешь - отпущу. - ехидно ухмыляясь, петрова еще сильнее вжалась в блондинку, заставляя ее краснеть. - насть, я не могу так. - как "так"? - петруха вдохнула аромат шеи девушки, - вот так, - она укусила младшую за сонную артерию, улавливая сдавленный стон. - не можешь? - мгх, н-нет, не м-могу. - а ты попробуй. - перевернув кузнецову на спину и нависая над ней, старшая оглядывала лицо малышки. бэлла, набравшись смелости, сделала еле уловимый толчок вверх, к губам егоровной, когда та уже подхватила блондинку и вовлекла в поцелуй. черт, как же она обмякала под настей. такая грозная, готовая снести ебучку за любое неосторожное слово в ее адрес - сейчас тает от столь любимых губ и их владелицы. тает, словно снежинка, упавшая на горячую теплопроводную трубу, без шансов оставить от себя хотя бы каплю. тает окончательно, полностью растворяясь в омуте карих глаз. с огромным усилием перед самой собой, блондинка все же отрывается от петровой. та смотрит на нее с непониманием, слегка возмущаясь, но все же отпускает. "обоссыт мне кровать еще." - оправдывает она бэллу, - "нам." - сама же себя поправив, брюнетка ложится на спину, все еще ощущая фантомы чужих губ. словетская уходит из комнаты под вопросительные взгляды девушек, мол, "мы же только выселили тебя, хули ты опять тут делаешь?". будто они не видели, как настя вела ее под руку, помогала снять верхнюю одежду. как она видела смущение мелкой, а потом бережно накрывала одеялом обоих. как бэлла сама поцеловала петрову перед сном, ведь, когда видишь только очертания, становишься смелее. спустя пару минут, кузнецова возвращается в комнату. все еще ловя немой вопрос, она молча доходит до настиной кровати и ползет через ее ноги, что бы лежать у стенки, ведь так проще. так ты будто в клетке, называющейся петруха. - девочки, вы не хотите ничего нам рассказать? - ксюша, как главная сплетница, уже стояла около кровати. - бля, пронь, иди нахуй, пожалуйста. дай выспаться по нормальному. - мямлила настя, утыкаясь лицом в подушку. - бэлл? - прокофьева глянула за настю, замечая, как блондинка жмется в ее спину. - ксюх, реально, отстань. по поводу этого всего, вопросы к ней. - она ткнула пальцем в ребро петровой, якобы снимая всю ответственность с себя. - отъебитесь. спокойной ночи. - и петрова повернулась к малышке, крепче стискивая ее в свои объятия. спустя несколько часов, комната факультета мари буше. все девочки уже давно разбрелись по дому и его территории. ну а смысл сидеть в комнатах, если они там почти всегда? только две участницы понимали, все-таки, смысл. лежишь, обнимаешь ее за талию, чувствуешь аромат клубнично-бананового шампуня и большего не нужно. когда каждый момент своей жизни проживаешь с удовольствием, ведь та самая рядом. ты будто нашел тот самый меч-кладенец, за которым охотились все, но достался он тебе. не той, которая выглядит словно сошла с обложки журнала максим, не той, которая без косяков и вся такая примерная, а именно тебе. девушке, у которой есть изъяны, у которой есть хуевы тучи загонов и проёбов. в такие моменты осознаешь, что любишь её по настоящему, без фальши. на часах уже пять вечера, а они еще не вставали с теперь, видимо, общей кровати. девушки дурачатся, обнимаются, часто целуются. счастливы, правда. настя теперь постоянно держит мелкую крепкой хваткой, не давая даже покушать сходить. - петрова, ебать тебя в рот! я хавать хочу! пошли пожрём. - возмущается бэлла, ведь на часах уже шесть, а в ее желудок не попала еще ни одна килокалория. - ебать в рот не надо, можешь только сесть, - она как всегда со своими "уместными" шутками, - а по поводу кушать - ну пошли, что-ли. - господи, когда ты перестанешь так шутить, - блондинка опять вся красная, смущается. настя шла впереди, а словетская, словно ребенок, с ней за ручку. дойдя до кухни, девушки заметили, что одноклассницы, видимо, на улице. - ты что будешь? - старшая посадила кузнецову за стол и уже выбирала продукты в холодильнике. - хочу мороженое. - она как то слишком серьезно это сказала, сама того не замечая. - что ты хочешь? - стараясь не засмеяться, егоровна повернулась на бэллу. - мороженое. - все так же серьезно вторила блондинка. - где я тебе, блять, мороженое возьму сейчас? - не знаю. ты спросила чего я хочу, я ответила. а если выбирать из нашего запаса продуктов, то буду салат вон тот, - она указала пальцем на предпоследнюю полку холодильника, - и чай. - с мятой и лимоном, но без сахара, - горько усмехнувшись, петруха скорее утверждала, нежели спрашивала. - да. с мятой и лимоном, мой любимый. старшая разлила напиток по кружкам, достала тарелку с резаными овощами, выставляя все на стол. - кушать подано, принцесса. - чего? - подавившись кусочком яблока, словетская перевела округлившийся взгляд на брюнетку, - принцесса? - ну да. принцесса бэлла. а что, звучит, - усмехнувшись, она присела рядом с мелкой. вот уже сумерки подкрадываются слишком близко, а в комнатах и коридорах замка ощущается приход осени. промозглой и холодной, в которой можно раствориться только с кружкой чего-то горячего. и настя готова поклясться, что растворилась бы с кружкой своей любви к одной единственной малышке, которая сейчас спокойно сопит под ее боком. петрова думает, что завтра опять съемки, что опять придется быть с ней врагами на камеру, ведь, все-таки, шоу, а от этого становиться дико хреново. она думает, что когда это закончится, она заберет бэллу к себе. они будут делить одну квартиру, заведут, может, кота или собаку. подмечая, что все-таки думать об этом немного рановато, засыпает с мыслью "она по-любому будет жить со мной". следующим утром. как ни странно, кузнецова встала раньше всех. потерев глаза, посмотрела на время. "пять утра, ну пиздец. дожили." она еще где-то полчаса пыталась уснуть, но выходило так себе. бэлла ворочалась, словно гусеница, пойманная детьми и старалась все ближе прижаться к насте. - мелкая, ты мне уже под кожу залезешь скоро. - мило улыбнувшись, подала голос петрова. - ой, насть, ты не спишь? прости, - засмущавшись от своих же действий, девушка сверлила взглядом свои пальцы на ногах. - ну, ты чего? все же хорошо, дурочка, - подняв младшую за подбородок, брюнетка кратко чмокнула ее в нос, - я не сплю еще с самого начала твоего пробуждения. - я помешала, да? - реально дебильная? сюда иди, - кареглазая потянула руки к талии блондинки, заключая ее в объятья. спустя пару часов, девочкам сообщили, что съемочная группа прибудет с минуты на минуту. - наташ, вставааай. - говорила ксюша, немного тормоша свою возлюбленную. - да встаю, булка, встаю. прокофьева наклонилась и, еле весомо, поцеловала гончарову в щеку. - мм, а вот это уже интересней, ахахах, - наталья потянула руки и, наконец, встала. - а эти где? - да хер их знает. - пожав плечами, проня удалилась в душевую. бэлла с настей в это время уже покушали и собрались на ненавистные испытания. опять эти сценарии, опять камеры, опять играть вражду. заебались уже, реально. если так подумать, то раз уж тебе тут не нравится, то пожалуйста, выход знаешь где. только вот каждая понимала, что этот выход равносилен выходу из окна седьмого этажа. быстр, спонтанен и влекущий за собой не совсем хорошие последствия. они понимают, что каждая именно здесь решит свою судьбу и будущее, хоть это и шоу. - так. мне правда не очень то и интересно, что у вас и как, но на камере - вы пока что враги. - начал режиссер, уже приехавший с группой. - пока что? - с некой надеждой переспросила бэлла. - да. но это вы узнаете потом, а сейчас быстро на испытание. давайте-давайте, булками шевелим! весь день участниц был загружен с верхом. съемки, какие-то недочеты, после которых девочек приходилось переснимать. наконец, вечер. с испытания кузнецова ехала гипер воодушевленная, ведь наконец сможет побыть с петровой. "теплый чай, теплый плед и теплая настя." посторонние уехали, предоставляя пацанок самим себе. уже по обыкновению девушки разошлись по дворцу, некоторые вышли на улицу. словетская с егоровной сидели на "собственном" балконе, наслаждаясь очередным малиново-розовым закатом. - насть, смотри как там красиво, - она по-детски показывала пальцем в небо, плотнее прижимаясь к брюнетке. - не красивее тебя, - петрова укутывает голубоглазую в одеяло, стащенное с их общей кровати. - ну хвааатит, - мелкая снова смущается, чему даже не удивляется настя. старшая берет ее аккуратный подбородок своими пальцами, немного приподнимая и направляя в свою сторону. касается ее холодных губ, думая, что пора бы переставать здесь сидеть. а бэлла не думает ни о чем, она сконцентрирована только на ощущениях. в воздухе витает аромат любви и нежности, в котором невольно можно утонуть. их прерывает скрипучая дверь балкона и голос веры, оповещающий о звонке на утаенный от камер телефон. - бэлла, пиздец. на, трубу возьми, - дуванова нервно грызет ногти, понимая, что сейчас будет что-то. приняв аппарат из чужих рук, мелка подносит его к своему уху. спустя буквально несколько секунд из ее глаз уже текут слезы, а старенький пять s валяется на полу. "ваша бабушка в реанимации." - последнее, что услышала кузнецова, прежде чем вакуум полностью поглотил ее сознание.