– 10 –
7 ноября 2020 г., 20:37
За экзопланетой закрепилось уже предложенное название Земля-2. Единственных её десятерых жителей окутывала ностальгия по родной планете и по близким людям, но они не могли вернуться туда, откуда бежали.
Ракету спрятали под навес, защитив от непогоды, если непогодой можно было назвать несколько тёплых дождей за два месяца. Люди ждали того счастливого дня, когда всё же смогут вернуться и позвать с собой родителей, хороших знакомых и родственников. Когда это будет? Ещё через два месяца? Через полгода? Через год? А может быть, послать ракету на Землю саму? Ведь летала же она до этого сама, как оказалось, без пилота. Эта мысль пришла первым делом в голову Роману, хотя по большому счёту это не имело значения: всем почти одновременно понравилась идея отправления назад одной только ракеты.
Роман и Фёдор кое-что мыслили пусть не в ракетах, но в самолётах, и решили разобраться в устройстве космического аппарата. Они трудились целый день, но у них ничего не получилось.
— Разрешите я! — выступила Карина.
Она думала над каждой кнопкой, старательно хмурилась, снова думала, но так ни до чего и не додумалась. Одни кнопки ракеты были квадратными и разноцветными, как на детском синтезаторе, другие переливались серебром, будто внутри них растекались шарики ртути. Они должны были отвечать за многое, включая всякие-разные режимы загрузки, перезагрузки, за направление, скорость и всё-всё-всё в этом роде, но как разобраться, где что? Позабыв о цели своего путешествия — избавиться от эйджизма, от дискриминации по возрасту, Карина с детской непосредственностью и смелостью начала жать все кнопки поочерёдно и без всякой последовательности. В это время она жила надеждой. Она буквально верила, что её мысли о включении ракеты станут материальными, но чуда не произошло. Раздосадованная, Карина отошла от кнопок, как от трупа любимой зверушки, и заплакала.
Дима утешил младшую сестру любимой девушки, а потом предположил:
— Может, горючего нет.
— Горючего? — сквозь остатки слёз спросила Карина и попросила у Оксаны салфетку. — Точно. Может, проблема в этом.
Карина дёрнулась с места, но тут же застыла. Застыли и другие люди — будто бы играли в «Море волнуется раз». Все переглянулись между собой с мыслью: «Я не знаю, что делать». Никто, включая Федю и Рому, не знал, что и как открыть, чтобы проверить уровень ракетного топлива; никто не знал, на сколько бы парсеков (или чего там?) того топлива хватило.
— Чтобы проверить, пустая или полная ёмкость, нужно по ней постучать, — рассеянно сказала Оксана.
— Ракета что — арбуз, стучать по ней? — так же рассеянно спросила Лена.
Рома нервно засмеялся.
— Сюда бы Юрия Гагарина! — воскликнула Лидия, насильно овитая запахами самой прекрасной во вселенной зелени. — Но Юрия Гагарина больше нет.
— Илона Маска? — спросил Федя. — Космонавтов нам не хватает, да.
— Нам вообще специалистов не хватает, — сказала Вика.
Все одновременно вздохнули. Как бы там ни было, десять человек не могли знать и уметь ВСЕГО. На Земле они были несчастны, их унижала и травила новая раса, но в труде они нашли себя: работали в охране и торговле, учили детей, шили одежду, наконец, успевали хорошо учиться. У них были проблемы с деньгами, но проблемы проходили, деньги появлялись, и люди могли себе что-то купить. Они обретали счастье, на свои честно, кровно заработанные деньги получая плоды чужих трудов. А на новой планете они были одиноки… Та чёртова система, в которой богатые представители новой расы по-прежнему паразитировали на бедных, будто не было никогда 1861 года с отменой крепостного права, будто не было никогда революций и борьбы за права на площадях, дав сбой, многое, конечно, дала, но в то же время лишила беженцев общения и обмена с такими же простыми, беззлобными людьми, оставшимися на Земле.
Думая об этом, первым взял себя в руки Рома.
— Вы знаете, — сказал он, — сдаться очень легко. Это мы всегда, — он зажмурился и махнул рукой, — всегда успеем: улететь обратно, выслушать речи о наших смертях, терпеть бьющих и душащих мужей. Мы всегда успеем сказать, что не любим ни насилия, ни убийств, и услышать в ответ: «КАК ЭТО ТАК?! Бог ведь говорил любить только нормальных людей. А этих, этих и этих надо бы стереть с лица земли».
Рома разошёлся, и Федя придержал его за локоть.
— Всё. Всё. Всё, — прошептал он нежно.
— Ну вот это я хотел сказать, — подвёл черту Рома.
— Ну… Так-то всё правильно, — Вика стоптанным ботинком прочертила линию на нехоженной земле. — Сдаться мы успеем всегда. А пока будем делать, что умеем.
— А что не умеем, тому учиться, — оптимистично сказала Лена. Она уже была не похожа на замученную жиром осуждения Лену с Земли, но не до конца изменила в себе то, что хотела.
— Правильно! — в один голос сказали Дима и Виктор.
— Лучше подготовить Землю-2 к добрым гостям с нашей планеты, — сказал Дима, — чем нам отправляться обратно. Второй раз мы не выберемся. Нас просто… Нас просто убьют, и если это сделают не оружием, если сломают нашу волю, будет даже хуже. Тогда не жить и тем, по кому мы так скучаем.
— Значит, украинцы колонизируют Землю-2? — спросил Виктор.
— Значит, украинцы колонизируют Землю-2, — повторил Дима.
— Пролезем без мыла, — прикусила губу Вика.
На следующий день снова безрезультатно беженцы попытались включить ракету и проверить уровень топлива, а затем, раз уж всё равно пришли к ракете, укрепили лиственный навес над ней. Если б ракету можно было как-то перевезти в здание… Но дверей и зданий подходящих размеров, так же, как и машин, на планете не было. Космический аппарат оставили как есть.
Позже беженцы занялись делами и за месяц-другой развили подобие земной инфраструктуры. Только без удушающих фабрик и заводов, без выбросов химикатов в воду, без уничтожения благородной природы. Люди понимали, что как только они выбросят одну бумажку, выльют в реку ведро грязной воды или вырубят хотя бы одно дерево, они не смогут остановиться: бумажек, грязи и пеньков в лесах будет становиться всё больше, и никто этого сначала-то и не заметит, а когда заметит, уже не станет считать чем-то страшным.
Людям не хватало научных книг, банальных статей в Интернете, советов и поддержки учителей — настоящих и духовных. Всё это осталось на Земле. Но им хватило своих ума и способностей создать мыло, сначала — найти, затем — создать ткань, а из ткани — одежду. В последнюю неделю пребывания на Земле-2 парни сделали всем хорошую обувь.
— Ничего страшного, что мы не специалисты во всём на свете! — сказала Лена, почти повторив мысль, которая у неё уже была. — Мы учимся. Я… Вот я никогда не умела шить платья. А посмотрите на меня сейчас!
— Вы красивая, — отметил Федя и шутливо, ревниво обратился к Роме: — Что? Я констатирую факт! Для того, чтобы оценить женскую красоту, не обязательно быть натуралом.
Лена действительно стала очень красивой. Без осуждения со стороны, ради себя и тех, кто её по-настоящему уважал, ради жизни на чудесной планете она похудела, подтянулась и теперь не могла жить без движения. Руки, ноги, тело, голова — всё у неё танцевало, всё выражало игривость и яркость. С лица с ровным цветом лёгкого загара не сходила улыбка. Волосы, казалось, кто-то насытил цветочным раствором: волосы Лены пахли, как розы и тюльпаны, и локоны были похожи на лепестки. На Лене сидело сшитое ею красное платье.
Лида позабыла имя Вавилова, некогда лишившего её всего, начиная с фамилии, хотя… хотя подарил дочь. Лидия нарочно сшила для себя белое платье и фату, заявив всему новому миру, что её белое платье — это белая полоса в жизни. Она улыбалась, как умалишённая, хохотала, как преступник, сбежавший из тюрьмы, а Вика сказала, что смех Лидии похож на смех Хелены Бонем-Картер. Всё, что натворил Вавилов, уходило из души Лидии, как уходят из нутра злые духи, а потом, когда Лида сама себе вернула фамилию Слободкина, к ней без всякого сумасшествия вернулась и радость жизни.
Малышка Аня тоже нарекла себя Слободкиной. С новой фамилией она почувствовала себя другим человеком. Ранее сдержанная, пугливая, думающая о том, как и за что будет ругать её отец, на новой планете она расцвела и не могла не изучать окружающий мир. Она уходила так далеко, как только могла, к зелёным лесам и нежным лугам, к пещерам и горам, и хотела, чтобы с ней гуляла Карина.
Карина была не против. Ей не хотелось мешать счастью Димы и Оксаны. Дима взял Оксану в жёны и перед ракетой, как перед алтарём, дал ей клятву в вечной любви. В вечной любви поклялась и Оксана.
Перед тем же «алтарём» поженились Федя и Рома.
На следующий день после Ромы, одетого в фиолетовый костюм, и Феди, одетого в малиновый пиджак и красные брюки, красивых, гладко выбритых, причёсанных, сияющих от счастья, поженились Виктор и Виктория. Виктор исполнил, а капелла песни своих же тёзок — Виктора Цоя и Виктора Салтыкова. Вика, «чёрная невеста» в сверкающем угольном наряде с серебристыми узорами паутины на груди и на рукавах, по-доброму смеялась, когда Виктор немного иначе исполнил песню «Ты замуж за него не выходи». «О, замуж за него ты выходи! Ты выходи!» — показывая на себя, на Вику и выплясывая, голосил парень. Одет он был в белоснежную, по-украински распахнутую рубашку (разве что без вышиванки) и высокие серые джинсы — не сшитые, а одни из тех, которые каким-то чудом, как и некоторые другие вещи, уже были на планете.
Все три пары незадолго до свадеб нашли золотой рудник и изготовили для себя шесть обручальных колец.
Каждый был по-своему счастлив. Каждый лишился земного горя, но взамен земному пришло… космическое, вселенское, просто новое горе — можно подобрать разные слова, но все они означали бы одно: трудности. Решив одни проблемы, беженцы нашли другие.
… Спустя ещё три месяца не нечто, завладевшее сознанием, не глас общественного мнения, не навеки впитавшиеся в разум капли яда того же общественного мнения, а просто люди сами себе начали задавать неудобные им же вопросы:
«Лидия, у тебя больше нет Вавилова. Но ведь у тебя нет и другого любимого человека. Есть дочь, но ты хочешь быть счастлива с мужчиной. Тот, кого ты ищешь, живёт не здесь, а на Земле. Как же жить тебе здесь, а ему — там?»
«Карина, здесь к тебе относятся хорошо, как ко взрослой. И ты действительно стала взрослой. Но ведь этого не видит никто из землян! Разве ты не хочешь, чтобы твои старания оценил хоть кто-то ещё?»
«Как живётся тебе без любимых учеников? Лена. Елена Александровна Подус! Вы ведь хотите прочитать хотя бы одно сочинение одного своего ученика?»
— Да, хочу! — сидя за столом в подобие своей квартиры, в слезах закричала Лена.
Перед её глазами долго стояли лица её учеников и учениц, их ясные глаза, их взметнувшиеся вверх руки. Память не забыла ни одной фамилии кого бы то ни было из тридцати человек, умноженных на количество классов. Лена не спала до самого утра, а потом, напротив, двое суток спала тяжёлым сном.
Феде и Роме внутренний голос напоминал о добрых, понимающих людях, которые остались там, на Земле, среди новой расы, зовущей их «леваками» и «толерастами».
Всем остальным во сне и наяву виделись родители.
