Ракета всё ещё гудит, или Новая раса

Десять человек летели несколько дней. Топливо их волшебной ракеты не кончалось. Запасов на борту хватало. Мимо с сумасшедшей скоростью всё неслись звёзды и планеты: путешествие, которое заняло бы минимум пять месяцев — лишь до Марса, а до Плутона (все пассажиры, в отличии от учёных, продолжали считать последней планетой своей системы Плутон, а не Нептун) — и того больше, продлилось с воскресного дня до субботы новой недели. Время на покинутой Земле, конечно, шло иначе, но простоватые белые часы с белым циферблатом и чёрными стрелками показывали двести восемьдесят восьмой час путешествия. Давно прошли яркие, точно люди, со своим характером, живущие в своём ритме, и все такие разные планеты Солнечной системы. Малышку Аню больше всего впечатлили кольца Сатурна. Карина была в восторге от Юпитера. Феде и Роме понравились звёзды: они говорили о звёздах держась за руки и поглаживая бицепсы и шеи друг друга. Когда и Аня, и Карина отвернулись к иллюминатору, они поцеловались. — Мы так плавно летим, — заулыбалась Оксана. — Плавно и быстро. И легко. Интересно, когда мы наконец-то прилетим? Я вот думаю… Она заговорила о том, какой же будет новая планета. Каждый представлял планету по-разному, но все сходились во мнении об одном: ТАМ всё будет по-другому. Другая почва. Другая растительность. Другие живые существа. Всё будет восхитительно брэдберевское и чарующе булычёвское! По-другому и быть не может! Иначе… Иначе смысл был лететь? Смысл был ракете или её незримому пилоту зазывать измученных земными проблемами людей? Вот прошёл Плутон… Его кусочек, точно частичка несъедобного, газового пирога, висел под ракетой, которая совсем недавно стояла на Земле, между двадцать шестым и двадцать восьмым домами. Оксана вспомнила родной дом, и ей захотелось плакать… Ракета, очевидно, незаметно для дальних путешественников, ныряла в какие-то временные и пространственные дыры, коими полнился космос. Оттого-то так быстро преодолела Солнечную систему. Ещё один день — и космонавты вышли совсем в другую систему. Мимо них проплыла маленькая, размером с их Луну, розовая планета. Розовая, как пончик. Розовая, как гламур. Розовая, как любимая анекдотичными блондинками одежда. Вслед за ней забелела, засверкала, как новогодний дождик, зачаровала похожими на вздувшуюся пену кратерами не то луна, не то вторая планета неизведанной системы. — Я думаю, это планета, — предположил Федя. Он почесал руку, подлез ближе всех к иллюминатору и указал пальцем: — Если мы приземлимся в этой системе и сможем навещать эту планету, во-о-он те два кратера будут кратерами имени Фёдора и имени Романа. — Романа Звездочёта! — пошутила Карина, вспомнив имя биоида из третьих «Людей в чёрном». Рома только кисло улыбнулся. Все загрустили, вспомнив земные фильмы. И тут Дима признался за всех: — Я скучаю по Земле! … Ракета летела ещё час по времени на борту и неизвестно сколько — по времени земному, межгалактическому и какому-то там ещё. Лена попыталась улыбнуться: — Жаль, я не взяла с собой ученические тетради. Сейчас бы почитала сочинения своих девочек и мальчиков. Мои ученики всегда поднимали мне настроение — даже тогда, когда меня повсюду оскорбляли и когда меня забрасывали рекламами фитнес-центров. Слушайте, здесь трудно дышать… На Земле дышалось легче. Никто не признался в тот момент, что перестал грезить фантастическими видами экзопланеты. Всем захотелось домой, но в то же время хотелось узнать, чем кончится путешествие. И вот в чёрной пустоте возникла третья планета новой системы — яркая, сочная, голубая, зелёная и жёлтая. — Ребята, не надо расстёгивать ремни безопасности! — посоветовал Виктор. — Это может быть опасно. Его все так и норовили ослушаться. Все рвались к самому большому иллюминатору, дабы рассмотреть тёплый, приветливый шар, вырывающий путешественников из объятий холодного космоса. Ракета подлетала и опускалась на экзопланету, а пассажиры разинули рты. — Но ведь это же… — Это же наша… — Нет. Не наша. Но… Никто не мог договорить то, что думал и чувствовал. Увиденное воочию лишало их дара речи. На севере и внизу, на юге планеты лежали шапки снега. Приглядевшись, люди поняли, что север состоял из океана с кусочками льда, а на юге находился огромный ледяной материк. Ракета, точно экскурсовод, облетела вокруг экзопланеты, позволяя людям увидеть два материка на западе, один огромный, занимающий добрую часть планеты, — на востоке, южнее него — песочный, пустынный кусочек нового мира, а юго-восточней («Как оценка. В нижней правой части тетради» — подала голос Лена) — маленький, будто оторванный от всех остальных континент. — Это же Земля! — воскликнул Дима, когда и к нему вернулся голос. — Оксана, Карина! Послушайте все! Это же Земля! Наша с вами… Ну. — Мы же не могли вернуться обратно, — сказала Оксана. — Или могли? Я ничего не понимаю. — Нет, это не Земля, — повертела головой Карина, будто бы это движение могло уберечь её от неизвестности. — Это какая-то другая планета, — сказал Федя. — Земля-2, — назвал Рома. Пассажиры стремительно мчались к самому большому материку и к части света, похожей на Европу. Далеко на севере, скрываясь за дугой, уходящей к шапке льда, виднелись перистые кусочки земли, столь похожие на Скандинавию. Под самим носом путешественников промелькнул… итальянский сапожок. — Это Италия? — спросил Виктор. — Нет. Но… очертания Италии, — обескураженная, Вика завела красную прядь за ухо. — Точно её! Это же Европа… Ракета приближалась и приближалась к земле. Стали видны вполне знакомые людям земли Франции, Испании, Германии. А вот и их Украина. И соседние страны. Только без славян. То есть — это не были страны Земли, но формы материков в точности совпадали с земными, равно как и очертания самой крупной части света — с очертаниями Европы. Каждый допустил мысль, что мозг играет с ним злую шутку, пытаясь провести параллель между планетами, стараясь досыда удовлетворить чувство ностальгии и облегчить боль разлуки с Родиной, желая выдать новое за старое, но… эта новая планета в самом деле была точной копией Земли. Правда, только в общих формах, в тех же четырёх океанах, в тех же самых, на прежних координатах, лесах, полях, лугах, горах, реках и озёрах. Что-то точно выглядело по-другому, и космонавты хотели узнать, что именно. Вскоре чернь космоса сменилась иссиня-чёрной гранью пред экзосферой. Затем появилось небо. Из синего оно превращалось в голубое, а потом на губах путешественников заиграли улыбки. А их глаза… Редкий человек, находясь на Земле в наши дни, может позволить себе так смеяться глазами. — Облака! Облака! — кричали малышка Аня и Карина. — Облака! — улыбался Федя белой вате, скользнувшей по иллюминатору. — Уважаемые пассажиры! — вошла в неоднократно исполняемую роль учительницы на уроке-путешествии Елена Александровна. — Не расстёгивайте ваши ремни безопасности. Наблюдайте за биосферой новой планеты. Скажите… Роман… как ваша фамилия? У меня нет классного журнала. — Роман Ворсов, — рассмеялся Рома. — А вот он Фёдор Мостовой. — Ага! Ворсов, что вы видите в иллюминаторе? — Облака. Землю. Поле. Да, это поле! А вон там лес! — Как обозначаются леса на планах местности? — Вы же учительница русского языка, а не географии, — улыбнулся Рома. — Ворсов недоучил, — пояснил Федя. — Важно, какой перед нами лес. Вообще, я помню, он обозначается кружочками. Слушайте. Мы все сейчас волнуемся. Давайте сначала долетим, а потом разберёмся, что видим вокруг и как что отмечать. Ракету затрясло. Люди вжались в кресла. Ракета кренилась и переворачивалась, повторяя маневры «американских горок». Оксана закричала. Лена ойкнула. «Уф-ф» или «Ух-х» — раздалось из уст Феди. Наконец, в метрах ста над землёй, ракета выровнялась. Пассажиры облегчённо вздохнули. Ракета вертикально стала и, гудя, начала плавно опускаться на зелёный луг. Вскоре с механическим звуком открылись её двери. Первую секунду космонавты думали, что задохнутся! Настолько чистый, настолько девственный, полный зелени и свежей воды, незнакомый воздух наполнил их лёгкие. Самая старшая, Лена не припоминала такого воздуха даже из своего детства. Карина пыталась вспомнить, был ли такой воздух когда-нибудь зимой, но нос её помнил выхлопы машин, отяжеляющие морозную свежесть. Виктор думал, был ли такой воздух на его старой даче, вдали от автомобильных трасс, рядом с хлебами, высокими травами и дурманящими цветами, но находил даже тот прекрасный воздух хуже здешнего. — Поздравляю нас всех! — произнесла Лена. — Мы можем легко дышать! — Здесь так тепло и хорошо! — И здесь тоже есть звуки. — И запахи. Лучшие во Вселенной запахи природы. — Этот мир наш! Десятка отважных людей (так их компанию шутливо назвал Федя: «А помните — раньше показывали «Пауэр рейнджерс»? «АЛЬФА, ОПАСНОСТЬ! Нужна пятёрка отважных людей». А нас вот вдвое больше! Эх, времена… Золотые двухтысячные, когда всем было хорошо и мало кто кого-то ненавидел. Почему те времена ушли? И почему новая раса так обозлилась на нас?») нашла кнопку, закрывающую ракетные двери снаружи. А потом, смеясь и радуясь, люди побрели вдоль тропы, которая всем им вдруг показалась знакомой. — Подождите, подождите-ка! — воскликнула Вика. — Виктор. Эй… Лена. Федя. Кто там?.. Это же рельсы. Так. Я не поняла. — Она завела две красных пряди за уши, отклонилась от земли, как неваляшка, пригнулась и сощурилась. — Э-э-это рельсы нашего трамвая. Она вопросительно посмотрела на Виктора. Тот всё сам прекрасно видел, но на всякий случай повторил движения и жесты Вики и тогда с выражением лица учёного подтвердил: — Да, это рельсы. — Где же тогда сам трамвай? — спросила Оксана, бессознательно желая, чтобы трамвай нашёл Дима, оттого касаясь рукой его плеча. Людям было невероятно хорошо среди свежести и сочной зелени, но улучшенная копия знакомого им района не только наслаждала их души, но и пугала. Они всегда знали, чего ждать от горя. Но они не знали, чего ждать от радости — они лишь выучили, как собачки Павлова, что бесконечной радости, бесконечного счастья и сплошной белой полосы не бывает. Они ждали подвоха. Они решили идти вдоль рельсов, отмечая схожесть идущей параллельно рельсам лесополосы с лесополосой у их трамвайных путей. Деревья и кусты были в точности такими же, если не считать их ярко-зелёнового, а не серого от газов цвета. — Здесь нет осени! — вдруг отметил Виктор. — В самом деле! — воскликнула Оксана. Здесь стояло лето. Найденная экзопланета была теплее, и лето длилось на ней дольше, чем на Земле. Немногим короче была весна. Осени и зиме природа отводила мало времени. Люди не находили никаких книг или чего-то ещё, подтверждающего это, но знание об этом мгновенно и одновременном явилось в мысли каждого. Лена про себя пожалела, что осени и зимы здесь так мало. Она любила дождь, слякоть, запахи опавшей листвы, и морозец по щекам, и снеговиков… А здесь всего этого не хватало. Ну да ничего! Зато здесь был свежий воздух. Вот уж находка так находка. Очень скоро Дима заметил очертания и характерный цвет трамвая. Следом за ним трамвай увидели остальные девять человек. Трамвай стоял совершенно пустой, наверное, и не знающий утренней давки, почти весь ярко-красный, с ярко-жёлтой полосой, чистенький, вымытый, с весёлым звоночком. Звонок трамвая первой попробовала Вика. С того момента началась бытовая жизнь отважной десятки. В отличии от новой расы, беженцы с Земли работали не под дулом пистолета злого начальства и не по приказу чёрного Небога, а потому не тратили нервов на всякую бесполезную работу, а вместо того чтобы копить гору бумаг, записывали лишь самое необходимое: для этого на чужой планете нашлись листы, блокноты и ручки. Никто не знал, кем они были оставлены — гуманоидами или ещё какими-то людьми. А может, материализовались из ниоткуда. У отважной десятки было много времени, чтобы сделать всё самое необходимое, а потом дышать свежим воздухом, любоваться природой, писать рассказы и стихи, рисовать, говорить о дружбе и о любви. Новая раса боялась даже подумать о таком, считая жизнь, НАСТОЯЩУЮ ЖИЗНЬ ленью, равно как и мысли о том, что навсегда оставаться в офисе, в пыльных бумагах — как-то неправильно. Люди нашли дома, поразительно напоминающие их родные — двадцать шестой и двадцать восьмой, и поселились в «своих» же квартирах. Нашли животных — благородных собак разных пород, котов и кошек. Карина видела хвосты прятавшихся между кустами и деревьями лисиц. Оксане посчастливилось несколько раз увидеть крупных зайцев. Поначалу люди сомневались. Не знали, что да как здесь обстоит. А потом поняли: на экзопланете не было никаких биоидов, боглодитов, серокожих, зеленокожих парней; склисов, аквариумов на трёх лапах; мигрантов с Венеры и Марса; каких-либо других людей. Никого не было. Были. Только. Они. Одни на всю планету. Не чёрный Небог, а настоящий Бог — кем бы, чем бы он ни был — подарил им ракету, дал им точную копию их планеты и позволил начать всё с чистого листа. Поселить дружбу и любовь, здравомыслие и веселье, преданность, радость, счастье на этой планете. Использовать реки, не загрязнив их. Приблизиться к озёрам, не превратив их в обитель мёртвой рыбы. Заново исследовать Чёрное, Азовское и со временем — другие моря. Взойти на горы, не раздробив их вершины. Отправиться ко льдам, не разрушая их шапки. Покорить огонь — и не сжечь великие северо-восточные леса. Захотеть есть — и вкусить малость мяса животных, оставив в живых большинство представителей большинства видов; не спилить носорожьих носов, не пленить и не довести до анорексии слонов, не замучить лошадей и верблюдов, не убить на шубы ни лисиц, ни каракуля. Захотеть пить и плавать — и не испортить воду настолько, что лет через пятьдесят её уже будет не хватать большинству жителей планеты. Эта экзопланета была Землёй до начала времён. Землёй до Потопа. До сотни, до тысячи великих грехов. Вселенная доверила Лидии Вавиловой, малышке Ане, Дмитрию, Оксане и Карине Лебедевым, Фёдору Мостовому, Роману Ворсову, Елене Александровне Подус, Виктору и Виктории Липницкой судьбу экзопланеты так, как Бог доверил Ною судьбу Земли. Спасение этих людей одновременно стало возложенной на них миссией.