Избранный

Стоявшее в зените солнце безжалостно палило, раскаляя старинную каменную кладку. Слабый ветерок, едва доносившийся из приоткрытого окна, не мог разогнать бултыхавшуюся в стенах башни Книги и Пера тяжелую июльскую духоту. Сидящая за маленьким, захламленным свитками пергамента столиком седая волшебница в строгой темной мантии едва заметно поджала губы и взмахнула палочкой. Башня любила ее и иногда позволяла здесь колдовать, — даже сам Дамблдор, не говоря уж об остальном преподавательском составе Хогвартса, не удостоился такой чести, — но воздух охладился лишь на пару градусов. Древние чары Башни, хранившие в себе отголоски магии самих Основателей, впитывали чужие заклятья. Собрав свитки со столика в аккуратную стопочку и уложив их рядом на полу, волшебница расстегнула верхнюю пуговицу мантии и промокнула вспотевший лоб платком. На изрядно очистившемся столике обнаружились чернильница и перо. Волшебница сняла крышечку чернильницы, подтянула к себе один из пергаментов, обмакнула перо в чернила и принялась писать.

«Дорогая Сьюзен Боунс… …»

Макгонагалл — а это была именно она, — знала, что многие ее коллеги посмеиваются над этой ее привычкой. Зачем весь день париться в духоте Башни, когда можно быстро переписать занесенные в Книгу доступа имена и потом, в своем кабинете, чарами создать необходимое количество штампованных писем? Минерва Макгонагалл признавала, что так было бы куда проще, но отказаться от этого обычая не могла. Каждый человек должен сделать в своей жизни три вещи: вырастить ребенка, написать книгу и вырастить дерево. У Макгонагалл не было ни детей, ни внуков, книг она не писала, а деревья и прочую растительность сажала за них двоих Помона в своих теплицах, но, сидя вечерами в одиночестве в своем кабинете и глядя в окно, ей нравилось думать, что письма, открывающие сотням маглорожденных и полукровок двери в волшебный мир, написаны ее рукой. Ностальгически улыбнувшись, вспомнив собственное письмо из Хогвартса — сколько лет назад это было! — Макгонагалл закончила письмо Сьюзен и, смахнув со лба вновь проступившие капли пота, запечатала его в конверт, от души проставляя печать школы. Адрес Сьюзен она знала хорошо, — часто наведывалась в гости к ее бабке, Амелии, — и потому и написала ей первой. С остальными она не справится одна. Поднявшись из-за столика, она подошла к массивному постаменту, на котором покоилась древняя Книга. Перо Приема, вписывающее в нее имена и адреса достойных обучения детей, лежало рядом. От пожелтевших ломких страниц пахло пылью. Она быстро пробежала глазами список имен на этот год, выискивая знакомые и незнакомые фамилии, гадая по именам, на какой факультет кто попадет и как сложится судьба этих беззаботных, пока даже не задумывающихся о взрослой жизни ребят. Аббот, Ханна. Боунс, Сьюзен. Бут, Терри… Малфой, Драко. Макгонагалл поморщилась: этому точно дорога лишь в Слизерин. Она помнила Люциуса: единственный наследник старинного чистокровного рода, заносчивый сноб, любящий унижать тех, кто слабее. Сыночек наверняка пойдет по его стопам. Мерлин, и ей придется его учить!.. Патил, Падма. Патил, Парвати. В этом году явно было много маглорожденных. Перкс, Салли-Энн. И, конечно же, Поттер. Гарри. И ему наконец пришла пора поступать в Хогвартс. Мальчик станет великим волшебником, в этом Макгонагалл не сомневалась. Она перевела взгляд ниже и недоуменно моргнула, запинаясь о пустую строку. Такого не случалось за всю историю Хогвартса. «Поттер, Гарри», — еще раз перечитала она. Но под именем Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, не было указано его адреса.

***

На встречу с Дурслями Альбус Дамблдор отправился один. Поздним вечером, когда вся семья уже точно должна была поужинать и собраться в гостиной, он с негромким хлопком аппарировал к безлико-серому в ночной мгле крыльцу и осторожно, но уверенно постучал в парадную дверь. Пользоваться звонками он не умел. Его, однако, услышали. Изнутри зазвучали тяжелые шаги, затем застучал открываемый замок, и дверь распахнулась, обдав Дамблдора порывом воздуха. На пороге возник возмущенный Вернон Дурсль, необъятный, как паровоз, и пыхтящий, как он же. — Какого черта ко мне в дом ломится всякая шпана?! — загрохотал он по привычке, но поперхнулся, увидев на пороге не кучку подростков, а седого старика… в балахоне. Его брови поползли вверх. — Из какого сумасшедшего дома вас выпустили? — рявкнул наконец он. — Кто вы вообще такой и что вам от меня нужно? К какой бы секте вы не принадлежали, я ни в кого не верю и не раздаю денег попрошайкам! Дурсль-старший попытался захлопнуть дверь, но Дамблдор выставил вперед руку, задерживая ее движение. — Па-а-а, кто там? — позвал гнусавый мальчишеский голос из гостиной. — Что-то случилось, милый? — прозвучало ближе. Цокая невысокими каблучками, в прихожую зашла Петунья Дурсль и, побледнев в одно мгновение, схватилась за сердце. — Рад познакомиться, мистер Дурсль, — беспечно начал Дамблдор, не обращая внимания на дверь, которую тот стремился захлопнуть перед его носом. — Я директор Хогвартса, великобританской школы Чародейства и Волшебства. Думаю, ваша супруга сможет подтвердить вам мои слова. Вы разрешите мне пройти. С этими словами он отстранил обомлевшего от такой наглости Дурсля и вошел в дом, аккуратно притворяя за собой дверь. Тщательно вытерев ноги о любимый коврик Петуньи, он направился в гостиную. — Не туда, — метнулась Петунья. — Не туда, прошу, там Дадли! Это я нарушила свое слово, меня и берите, но не трогайте моего сына! — О чем ты, дорогая? — спросил, с подозрением щурясь, Вернон. — Ма, па, где вы застряли? — снова донеслось из гостиной. — Я иду к вам! Очки-половинки Альбуса Дамблдора холодно сверкнули. Под пронзительный вскрик Петуньи Дамблдор достал из широкого рукава своего балахона какой-то прутик, взмахнул им, и появившийся в коридорном проеме мальчик, Дадли Дурсль, плашмя осел на пол. — Петунья! — взревел Дурсль-старший. — Ты, ты, жалкий фигляр, ты из тех ненормальных, про которых говорила моя жена?! Что ты сделал с моим сыном?! Верни все обратно, иначе я вызову полицию! Дамблдор доброжелательно улыбнулся. — Всего лишь небольшое сонное заклинание. Уверяю вас, оно абсолютно безвредно и развеется само собой через пару часов. Боюсь, это был необходимый шаг: вряд ли столь юному мальчику, — он окинул вежливым взглядом упитанную тушу маленького Дурсля, — пошло бы на пользу наблюдать истерику своих родителей. А пока что прошу пройти в гостиную. Нам есть, что обсудить.

***

По возвращению от Дурслей Дамблдор вызвал в свой кабинет Минерву Макгонагалл и отправил Патронуса с требованием срочно явиться в замок Северусу Снейпу. Снейп пока не знал об исчезновении Гарри, но Дамблдор доверял ему, как себе. Да и, похоже, детский опыт Снейпа мог немало пригодиться в предстоящем деле. Хоть было уже хорошо за полночь, все собрались минут за пять. Макгонагалл, ожидавшая известий, даже не думала ложиться. Снейпа же Патронус, кажется, выдернул из ванной. Тот, угрюмый, благоухающий мылом и шампунем, прибыл в наспех натянутой фланелевой пижаме и с завернутым в тюрбан зеленым полотенцем на голове. — Итак, — начал, откашлявшись, Дамблдор, когда Снейп молча, но красноречиво без приглашения опустился в кресло у его стола, — прошу прощения за столь позднее время встречи, но дело не терпит отлагательств. То, что обсуждается здесь, не должно выйти за пределы этого кабинета, — по крайней мере, пока. Как сегодня установила Минерва, из волшебного мира пропал Гарри Поттер. Снейп утомленно поморщился. — Это все? Насколько я знаю, он пропал из волшебного мира еще десять лет назад. По вашей же инициативе. Макгонагалл с жаром вскочила с кресла. — Вы не понимаете! В Книге доступа не указан его адрес! Альбус, прошу, скажите, что вам удалось выяснить. — Что значит «не указан адрес»? — кисло осведомился Снейп. — В Книгу заносится либо фамилия и место проживания ребенка, либо вообще ничего. Конечно, я бы не удивился, если б сын Поттера оказался сквибом, но вряд ли судьба могла быть столь справедлива… — Оставьте в покое вашу ненависть к Джеймсу, Северус! Гарри Поттер победил Темного Лорда еще во младенчестве, он не может быть сквибом! Снейп многозначительно поднял брови. — По-вашему, Минерва, маленький ребенок и впрямь мог остановить могущественнейшего в мире Темного мага? — Полно, — поднял руку Дамблдор, прерывая готовившуюся яро возражать Макгонагалл. — Речь не об этом. Северус, отвечая на ваш вопрос: в Книгу доступа действительно занесено имя Гарри Поттера, но не его адрес. В надежде разрешить эту загадку я нанес сегодня визит Дурслям, — вы, конечно, знакомы с семьей магловской сестры Лили Эванс. Должен сказать, — он болезненно поморщился, — услышанное меня поразило. Дурсли признались, что четыре года назад сдали мальчика в интернат за угрозу убийства. Макгонагалл охнула и схватилась за спинку кресла, возле которого стояла. — Конечно, я провел сеанс легилименции, — продолжил он. — Самое удивительное, что Дурсль не солгал. Снейп внезапно жестко усмехнулся. — Мальчик, который должен победить Темного лорда, сам пошел по его стопам? Дамблдор покачал головой. — Не все так просто. Дурсли относились к нему хуже, чем к домовому эльфу. Взваливали на него домашнюю работу, за малейшую провинность били… вы же понимаете, Северус, что значит расти в неблагополучной семье. Во время одного из таких инцидентов у мальчика произошел выброс магии, и он едва не задушил Вернона Дурсля его галстуком. К счастью, галстук лопнул. Но после этого Дурсли решили, что держать его при себе небезопасно. Они сдали его в интернат святого Брутуса, и на этом след мальчика затерялся. Через первые же несколько месяцев он оттуда пропал. Макгонагалл подавленно молчала. — Я даже не знаю, стоит ли нам его искать, — Снейп глубже натянул рукава пижамы. — Возможно, то, что из него вырастет, будет куда хуже Темного Лорда. Мальчик не только страдает вспыльчивостью и импульсивностью, как его отец, но и, похоже, чрезвычайно агрессивен. Я бы не стал брать на себя ответственность за его воспитание. — Я уже совершил в своей жизни две непростительные ошибки, — тяжело вздохнул Дамблдор. — И я не могу позволить, чтобы Гарри стал третьей. Северус… завтра я попрошу вас наведаться к руководству интерната. Если результаты ничего не дадут, придется привлекать к поиску бывших фениксовцев и, вероятно, авроров… — Я согласна. За мальчиком необходим присмотр, но мы не имеем права лишать его образования и возможности вырасти достойным человеком. Сын Лили и Джеймса не может стать преступником, — кусая губы, кивнула Макгонагалл. — О, Альбус, зачем, зачем вы отдали Гарри этим ужасным людям! Я ведь говорила, любая магическая семья почла бы за честь воспитывать его в своем доме! — Я не мог предугадать, что все кончится так, — глухо отозвался Дамблдор, опираясь локтями на стол. — В магической семье он вырос бы любимым. Снейп, до того угрюмо разглядывавший свои руки, раздраженно поднял голову.  — Кажется, ненавидеть мальчика — моя прерогатива. С каких пор детям нельзя расти в окружении любящих людей? Макгонагалл устремила на него согласный недоуменный взгляд, и Дамблдор горько усмехнулся, опуская голову. Макгонагалл, в отличие от Снейпа, не знала о крестражах и о неминуемом возвращении Волдеморта. Если верить пророчеству, Гарри Поттер был единственным человеком, способным одолеть Волдеморта. А мальчик, выросший в теплой, любящей семье, не стал бы рисковать собой ради спасения мира, не стал бы сражаться с могущественнейшим Темным магом только из-за того, что его нарекли последней надеждой. Только тот, кто познал ценность любви в позднем возрасте, мог принести себя в жертву ради общего блага. Ради общего блага. О, сколько же жизней сожрало и покалечило это громкое, ясное, победное общее благо! Самого Дамблдора давно уже перемололо под его беспощадными колесами, и с той поры он лишь упрямо тянул за собой всех, кто становился ему нужен. Но таковы были правила игры. Не он первый, не он последний падет ее жертвой. — Так что же, Альбус? — требовательно спросила Макгонагалл. Дамблдор поднял на нее усталые глаза. — Я просчитался.

***

Несколько месяцев спустя весть об исчезновении Гарри Поттера облетит всю магическую Англию. Газеты одна за другой будут поливать грязью Альбуса Даблдора, десять лет уверявшего, что Мальчик-который-выжил растет в достатке и довольстве под присмотром доверенных людей в укрытом от рассеявшихся по миру Пожирателей месте. Помимо личных усилий Дамблдора, к поиску Поттера привлекут Аврорат и даже выездную команду невыразимцев, но и их работа не увенчается успехом. Казалось, что Гарри Поттер просто исчез с лица земли. А еще через полгода одна из таких пожелтевших, помятых газет попадется на глаза Сириусу Блэку, известному серийному убийце и пособнику Волдеморта, отбывающему пожизненный срок в Азкабане. Дементоры будут сообщать руководству о горьком, почти что зверином вое, который будет доносится из его одиночки на протяжении нескольких недель. А потом, когда вой затихнет, распахнут дверь камеры и обнаружат ее пустой. Тогда магическую Англию потрясет еще одна неслыханная весть: побег из Азкабана Сириуса Блэка. Целый год будут свирепствовать авроры, рассылая по всей стране патрули на уведомления о любом необоснованном магическом следе и выставляя охрану дементоров во всех мало-мальски значимых поселениях волшебников. Но со временем все забывается. И шумиха вокруг пропажи Поттера и побега Блэка утихнет сама собой. Еще через два года поиски Поттера закроют, и Министерство магии официально признает Мальчика-который-выжил утерянным для магического мира навсегда.