Мраморное сердце

Когда глаза прекратило слепить, друзья смогли разглядеть сидящего на траве Шелдона, что быстро моргал глазом, пытаясь понять, что происходит, ощупывая одежду, не сразу и увидев, как на него откровенно пялятся. — Что случилось? — заикаясь, спросил инженер, не решаясь подняться из-за дрожи в ногах, — Почему я мокрый до нити? Уже ночь? — ухватившись за руку подошедшей Карен, длинноволосый все же поднялся, чувствуя, как бывшая жена крепко держит того, при этом молчав. — Да объясните мне хоть что-нибудь! Почему мы здесь?! И какого черта я не помню, как мы вернулись?! — перейдя на повышенный и раздраженный тон, красноглазый наконец твердо стоял на ногах, но отпускать руку женщины не решился, — Серьезно, скажите хоть что-то. — Ты не помнишь? — с недоумением спросила Сандра, что обхватила лицо копепода руками, смотря прямо в глаз. — Какие последние события ты помнишь? Что? — спокойно, но как-то взволнованно проговорила шатенка, не отпуская щек старшего, которого окружили и остальные. — Ну… я нашел вас в трюме, связанных, в окружении пиратов и их капитана. Я прошел к ним, и, кажется, Гоберд, сказал что-то о золоте. — изогнув бровь, неуверенно сказал он, пытаясь не смотреть на красноволосого, что стоял ближе всех. — На этом все. Я что, потерял сознание? Я не помню больше ничего. И… тогда уже было утро, кажется, а сейчас ночь. Что происходит? Я не понимаю. — отпустив компьютер, мужчина потер шею, взглянув в зелёные глаза, в которых плескалось не пойми что: волнение, облегчение или же надежда? Не дав себе подумать, изобретатель перевел внимание на Чикс, что с нервным смешком, несильно ударила его по плечу. — Расскажите хотя бы то, почему я мокрый! — Ты не помнишь то, в чем признался? — спросила наконец Карен, пытаясь заглянуть в красное око, что бегало по земле. — Не помнишь, что сделал и сказал? — в ответ ей, лишь покачали головой, а губы изогнулись в усталой улыбке. — В чем я признался? Что сделал? Я все же отключился? — женщины лишь вздохнули, приобняв низкого за плечи. — Эм, полагаю, объяснять мне никто ничего не хочет? Ладно, я все равно слишком устал, чтобы разбираться в том, что я сказал. — потерев ладонь, мужчина ойкнул, ощутив тупую ноющую боль. Чикс куда-то ушла, быстро вернувшись с кольцом ключей, не то что предлагая, скорее говоря, что развезет всех по домам. Впрочем, никто и не хотел отказываться, особенно в три часа ночи. — Эй, Крабс, неужели не сумел прихватить хотя бы сундук этого пирата? Ты ли это, — выдавив из себя ухмылку, дабы хоть как-то отреагировать на молчание и пристальный взгляд Юджина, одноглазый последовал к машине белки, запрыгнув на переднее сидение, не смотря на засыпающую молодежь сзади. Крабс будто застыл на месте, понимая, что машина ждала только его, но двинуться не смел, пока на плечо не легла рука Карен, что вывела из своеобразного ступора. — Может он и не помнит, что он чуть ли не сам сказал, что любит тебя, что пожертвовал собой ради тебя, то это не значит, что его чувств нет. Думаю, то, что он не помнит большую часть этого путешествия — это больше, чем просто хорошо. Ему не желательно знать об этом, надеюсь ты понимаешь. — мысль прервал гудок джипа, на что моряк лишь закатил глаза, кивнув Карен напоследок, запрыгнул в салон, слегка отталкивая заснувшего Стара. — «А вот что делать с полученным признанием, это уже решать тебе, старик». Машина тронулась с места, быстро скрываясь с поля зрения компьютера, что направилась в спальню, желая поскорее заснуть, после долгого путешествия. Шелдон, уже не пытаясь узнать, что произошло, молча смотрел в окно, пытаясь отогнать от себя смущение и неловкость, когда он заметил, что зелёные очи пристально глядели на него, будто и не боясь быть замеченными. «Почему он смотрит на меня так, будто боится чего-то? Неужели корабль пошел ко дну и я начал тонуть? Это объясняет, почему я мокрый. Я пролежал весь день в отключке? Так, ладно, плевать. Но почему мне кажется, что что-то изменилось?» — на горизонте показался дом, напоминающий якорь, а его хозяин как-то печально вздохнул. Окаменевший враг, наверняка приснится ему в кошмарах, где Юджин будет рыдать, упав рядом на колени и просить о прощении. Сердце дрогнуло, желая притянуть брюнета к груди, сжать в крепких объятиях и — боже, да — подарить лёгкий поцелуй темной макушке, и шептать, шептать, что он не оставит больше его одного. * С этого путешествия, прошла ровно неделя. Казалось, что все было как обычно: Красти-Краб все также бы заполнен клиентами, Сандра и Карен, уже начинали готовиться к свадьбе, что должна была состояться через полгода. Насчёт Боба и Сквидварда, и вовсе сказать нечего — но кошмары наверняка посещают их, только не показывают они этого, медленно забывая кучу червей, в которых они утонули. Только вот про двоих врагов, такого сказать не выходило. Планктон, будто зная, что какая-то его тайна была раскрыта, в лишний раз не появлялся на улице, как говорил он сам, разбираясь с накопившейся работой. Правда валилось все из рук от усталости — бессонница, будто бы выжимала из низкого последние капли, вынуждая мужчину чуть ли не засыпать за рабочим столом, когда руки были по локоть в машинном масле. Но по сравнению с тем, какую тягость на сердце он нес, все это было ничем, когда перед глазом восставал образ Юджина, что так напугано глядел на него, будто сдерживаясь от того, чтобы крепко обнять копепода. Неужели он доставил столько хлопот и переживаний, о которых сам и не помнил? Что же могло заставить крохобора так смотреть на Шелдона? От подобных мыслей, последний невольно вздрагивал, а щеки заметно алели. Одно он мог сказать точно — желания видеться или же как-то пересекаться с крабом, совсем не хотелось. Только основную причину уловить не выходило: он смущался, нервничал, даже чего-то боялся, но вместе с этим же, что-то тянуло брюнета к этому крепкому мужчине — не важно, будь то очередной план похищения формулы или же лёгкий спор. Хотелось видеть и чувствовать моряка рядом, да только не мог — образ холодного ученого ака злодея, своеобразно защищал Джея от людей и боли, которые они могли вновь причинить ему. «Будьте же вы все прокляты, будь проклят ты — Стивен Майк-Джонсон!» — вновь воспоминания налетели бурей, прогоняя мурашки по коже. Снова он видит, как его лишают глаза, гадко смеясь, продолжая избивать и наконец оставляя, вдоволь наигравшись с мальчишкой, что тихо выл и держался за глазницу, а с кровавых губ слетало тихое: «Юджин». Обычно, в такие моменты, длинноволосый попросту заваливал себя работой, или же отдавался дикой усталости, проваливаясь в недолгий и тревожный сон. Слишком много мыслей — слишком много этого скупого старика, но в то же время, предельно мало. Неужели это и есть то, что описывают в подростковых романах для девочек, где сюжетная линия — это невзаимная любовь. Будь у темноволосого силы, он бы в голос посмеялся над собой, тут же умолкая, потому что необъяснимая боль сковала бы тело. Крабс же, наоборот, пытался найти любой повод для встречи с Планктоном, останавливаясь, когда понимал, насколько глуп предлог его прихода. Хотелось поговорить с низким о чем угодно, будь то даже выбор краски для стен. Хотелось просто слушать и чувствовать рядом тепло, исходящее от врага, что что-то рассказывал, быстро переключаясь с темы на тему. Но вместе с этим, Юджин думал. Все время думал, представлял, как может сложиться их будущие — его и самого уже мучила эта вражда, что не двигается с места как двадцать пять лет, не смотря на время, когда одноглазый уехал в университет. Моряк думал и по ночам, странно, для себя самого же, ощущая дискомфорт от пустого места на постели, на которую он променял свой гамак. Раз, в его голове мелькнула мысль, что пустую половину постели, мог бы должен занять Шелдон, словно окунаясь в детство. Не всегда, но часто, мальчишки ночевали друг у друга, что-то обсуждая, споря и тихо смеясь, дабы не разбудить Мр. Планктона или Миссис Крабс, что давно спали. Они и сами не поняли, как уже по привычке ложились в одну постель, прижимаясь к друг другу, засыпая под какие-нибудь истории крабика, про моря и пиратов, которые он так любил. Крохобор и не заметил, как по щекам вновь бежали слезы от прошедших воспоминаний — он скучал. Скучал до дрожи в пальцах и ногах. Спустя столько времени, он наконец понял, что имел в виду брюнет, когда сказал, что дружба ему не нужна. Кто знает, может сам Крабс что-то не понимает, а может давно пришел к истине, которую разобрать не смог. «И верно, зачем ему дружба, если он любит меня? Неужели это был намек? А если нет?» — не сдержав усталого вздоха, мужчина открыл давно забытую бутылку виски, отпив прямо из горла. Голова все равно была забита мыслями о сопернике, который, к удивлению, совсем и не был эгоистом. Знает ли он его вообще? Изменился ли Джеймс на самом деле, или же, где-то глубоко внутри, он все ещё тот мальчик, что просто напуган и просит о помощи и любви? Слишком много размышлений, слишком много всего. Дела ресторана совсем прекратили беспокоить, собственно, там ничего и не изменилось. Разве что попыток заработать больше денег за день, попросту не было. Ему нужно поговорить с бывшим другом — по-настоящему поговорить — может, наконец, объявив перемирие, даже если оно и будет временным. * Впервые за эту неделю, мужчины встретились, как бы банально это не звучало, в супермаркете, возле овощного отдела. Шелдон без особого интереса рассматривал витрины, держа пустую корзину, и не заметив, как на него, уже как с минуту, смотрел Крабс, что замер позади. Вновь биение сердца участилось и что-то толкало к долгожданному разговору. Вздохнув, будто с воздухом набираясь смелости, моряк окликнул инженера, что встрепенулся от неожиданности, с неким волнением смотря на краба. — Ты, эм, в порядке? — потирая шею, спросил Юджин, понимая, как глупо сейчас выглядел. — Просто это путешествие, наверняка останется в нашей памяти надолго. — одноглазый усмехнулся, изогнув бровь. Его слегка позабавил растерянный вид врага, что пытался начать разговор, да не выходило. — Ну, если не считать бессонницы и кучи работы, то да, я в порядке. — губы дрогнули в лёгкой ухмылке, а румянец слегка окрасил щеки. — Но могу ли я знать, отчего такая забота, Крабс? На ближайшие недели, я ничего не готовлю на тебя. Так что можешь не разыгрывать свое шоу. — мужчина в зелёном, начал отходить в сторону, решив оставить овощи в покое, с этим же, думая, что сможет ускользнуть от бородатого, чье внимание немало смущало. — Ты решил преследовать меня? — усмехаясь, Планктон покосился на идущего рядом крохобора, что делал вид, что что-то ищет. Хотел было Шелдон взглянуть в зелёные глаза, как те тут же отвели взгляд, а на щеках крупного заиграл румянец. — «Мне кажется?» Усатый лишь хмыкнул, разглядывая полки с макаронными изделиями, будто что-то подбирая. Низкий не сдержал краткого смеха, тут же отвернувшись от соперника, что не знал, как реагировать. Он посмеялся? И не из-за какой-нибудь злодейской штуки? Смущение все сильнее нарастало, потому старший лишь спросил: «Что смешного ты хочешь увидел, мелочь?» — Прозвучит самодовольно, но что-то мне подсказывает, что тебя интересую я, нежели эти макароны. Хотя бы потому, что ты бы ни за что не стал покупать самые дорогие. — и правда, полка, возле которой стоял мужчина, была самой дорогой в отделе. Хозяин ресторана уже не знал, что говорить. Его план, который рождался на ходу, также разрушался. Чего он хотел? Поговорить? Предложить перемирие? Сказать, что знает все и это взаимно? Голова вновь начинала гудеть, но очередной смешок вывел из мыслей. — Говори уже, что тебе нужно. Или же собираешься ходить за мной и дальше? — Ну, я… — краб вздохнул, проведя рукой по своим прядям. С чего он так смущён? — Я просто хотел поговорить с тобой, ведь ты не показывался на улице целую неделю! Молчи, я знаю, что ты не хочешь обсуждать свои проблемы, но все же. — одноглазый закрыл рот, проглотив реплику, не сдержав ухмылку. Крабс напоминал школьника, которому нужно признаться в каком-то проступке. — К тому же, у тебя праздник совсем скоро! Эм, день окончания университета? Не хочешь, ну, пройтись и обсудить это? — нервозность высокого, буквально летала в воздухе, а красное око, в котором будто бы плескался сам смех, заставляло лишь больше нервничать. — Сегодня выходной, так что, может, ну, почему бы нет? Или же, может, тебя подвести домой? По пути, все же… Я не настаиваю, но все же. — инженер не сдержал хохота, поместив в корзину пачку спагетти, с неким весельем смотря на ничего не понимающего моряка. — Ну что опять? — Во-первых, я никогда не праздновал окончание университета. Во-вторых, эта дата была полгода назад. В-третьих, наши дома находятся в противоположных сторонах города. — широкую улыбку, брюнет объяснил тем, что его веселили слабы попытки Юджина соврать ему, что сейчас был не хуже своих волос. — Лжец из тебя хоть куда, золотце. Но я ещё раз попрошу, чтобы ты назвал действительную причину, почему моя компания так тебе интересна. — сделав шаг навстречу высокому, с вызовом произнес красноглазый, наблюдая, как дрогнул кадык первого. — Не думай, что я не смогу избавиться от тебя. — не прекращая ухмыляться, длинноволосый развернулся, направляясь в другой отдел, ощущая, как кровь прилила к щекам, когда позади послышались быстрые шаги и ворчание, на подобие: «Я ничего такого не имею в виду, это ты все преувеличиваешь!». Остаток отделов, мужчины прошли вместе, не заметив, как ввязались в оживленный диалог, в котором все равно присутствовали усмешки, да споры. Но оба не могли отрицать того, что происходящее нравилось им — они скучают по друг другу, и оба чувствуют эту взаимность, кою озвучить пока что, никто не торопился. Уже держа пакеты на руках и выйдя на улицу, мужчины остановились возле парковки; возникла пауза. — Ну что же, я всегда знал, что врать ты не умеешь, но чтобы настолько. — в который раз усмехнувшись, учёный не сводил глаза с лица напротив, что точно было смущенно. — Так или иначе, хотел бы попросить, не заставлять следить за мной губку, если ты думаешь, что сейчас идёт затишье перед бурей. — в подтверждение серьезности своих слов, копепод нахмурился, на что пират лишь фыркнул. — Раз тебе не это нужно, то что? Серьезно, Крабс, даже если ты будешь молча ходить за мной попятам, я все равно узнаю, о чем ты молчишь. Так что, давай-ка сам. — Хорошо, — вздохнув, и изо всех пытаясь скрыть свое волнение, коренастый открыл дверцу своего автомобиля, — Но я подвезу тебя. Я не особо хочу говорить в общественном месте. — в ответ лишь театрально закатили глаз, но перечить инженер не стал, сев на переднее сидение, последовав примеру усатого. Не дожидаясь, пока Шелдон что-то скажет, хозяин машины начал: — Знаешь, я давно думал, ещё этот поход за сокровищами… Эм, в общем, может прозвучать глупо, но действительно то, что я ощущаю. Поэтому молчи и не смейся, пока я не закончу, ладно? — Крабс завел мотор, освобождая место на парковке, пока рядом сидящий с интересом наблюдал на крупным. Скорость была маленькой, зеленоглазый явно хотел растянуть этот момент, как и сам злодей. — Когда мы провалились внутрь этого корабля, я испугался. Испугался за всех, но в большей степени за тебя, ведь ты был один. А если учесть то, что мы встретили дальше, то я боялся больше не увидеть тебя, ведь это был даже не летучий Голландец, что привык к идиотам, подобно нам. — машина повернула налево, что означало, что моряк выбрал самую длинную дорогу. — Я… я боялся потерять тебя. Навсегда потерять. Ты часть моей жизни и… Даже твои набеги на мой ресторан… Ты единственный, кто до сих пор меня понимает, хоть мы и враги, но я чувствую — знаю, что ты самый близкий для меня человек. И, не знаю, стоит ли говорить тебе, но… то, что ты не помнишь, как оказался у Сэнди дома… В общем. — Знаю. — как-то спокойно отозвался длинноволосый, прижимая к себе свой пакет, отведя взгляд от Юджина, что запнулся на полуслове, — Боб не сдержался, и рассказал мне все на следующее же утро. — мужчина вернул взгляд на краба, что пытался сосредоточиться на дороге, хотя выходило у него плохо. — Прозвучит нахально, но раз уж мы решили поднять серьезные темы, касающихся нас обоих, то может остановимся где-нибудь? Чамбакетт обновляется, так что я не смогу открыть двери, ещё где-то час. — в ответ лишь кивнули. Планктон догадывался, что они свернули на дорогу к набережной, — Я… я не жалею, знаешь ли. Где-то говорилось, что лучше пожертвовать одним, чем потерять всех. Но, как видишь, и я тоже вернулся в норму. Хотя я не помню, был ли я в сознании когда был статуей. — почесав подбородок, хозяин зелёного пиджака закрыл глаза, будто бы устав и глубоко вдыхая. — Что?! — как-то тихо отозвался моряк, что смотрел на уже появившееся море. — Этот сундук не стоил всего этого! — будто ответив на свой же вопрос, буркнул краб, щурясь от уходящих лучей солнца, — Ты мог не вернутся! Что бы было тогда?! Ты идиот! — Эй! Я сохранил твою шкуру, причем по своему желанию, не знаю зачем! — нахмурившись, мужчина отвернулся, смотря в свое окно, наблюдая за пролетающим мимо травой и песком. — Тебе то какое дело, что я делаю? — вновь напряжение повисло между ними. Хотел было Юджин что-то ответить, как его опередили, — Я итак знаю, что стою меньше чего-либо, так что не страшно, если бы затерялся на дне Лагуны-Гуу. Думаешь ненавидишь меня? Никто не ненавидит меня также сильно, как я сам. — как-то тихо и совсем без эмоций произнес брюнет, прекрасно ощущая на себе взгляд врага. — Я итак знаю, что равен грязи на твоих ботинках, так что хватит напоминать мне об этом. — на последних словах, Шелдон чуть ли не перешёл на шепот, откинувшись на сидении. Набережная все приближалась, а шум воды стал более явным, прямо как недовольство водителя. — Не говори так!.. эй, ну ты чего? Шелдон, — машина остановилась на обочине, а последние лучи солнца играли на воде. Длинноволосый покинул салон первым, не дожидаясь соперника, направился к сторону небольшой надстройки, что заходила на воду, усевшись на самый край. — Шелдон, я никогда бы- я не это имел виду! — плюхнувшись рядом, пробасил краб, смотря на вновь холодное лицо низкого, что замыкался в себе. — Я… я благодарен тебе. Но твоя жизнь, для меня… дорога. — учёный перевел взгляд на мужчину, краснея, когда их мизинцы почти соприкасались. — Сколько мы враждуем? На протяжении этого времени, если не говорить о прошлом, я волновался о тебе! Я боялся, что ты не придешь за формулой, решив оставить меня! Я… я переживал даже потерю своего ресторана, но тебя… я бы не вынес, понимаешь? — темноволосый дрогнул с непривычки, когда в последний раз, с ним говорили так… бережно? Крабс ли это или же это продолжение иллюзии? — Ты… что ещё ты знаешь? — прошептал одноглазый, уставившись на волны, — Питаю надежду, что этот дохлый идиот не раскрыл все мои запертые двери. — усмешка, что прозвучала слишком болезненно и тихо. Как он выглядел в глазах Юджина сейчас? Даже предоставлять не хотелось — его вновь тошнило от самого себя. — Не молчи, моряк. Я хочу хотя бы понять, насколько избита и противна шавка, которую ты видишь сейчас. На миг, коренастый потерял дар речи, будто не веря, что Планктон сейчас говорил о себе. Изумление от того, как действительно относился к себе изобретатель, что-то задело внутри скупого. — Ты… ты правда любишь меня? — между мужчинами повисла тишина, оба устремили взгляд на воду. Шелдон, как-то завозился на месте, не пытаясь уже как-то скрыть страх и переживание, — Ты любишь меня? — повторил было вопрос краб, смотря на поникшее лицо рядом, чьи губы, точно дрожа, прошептали: — Да. — слишком тихо ответил копепод, слегка отодвинувшись от моряка, — Только это ничего не меняет, не так ли? Слушай, тебя никто не к чему не принуждает, ладно? — что-то оборвалось внутри, а единственное, что чувствовал инженер — была пустота. Давящая и убивающая, что противным, липким нектаром, разлилась где-то в лёгких, не позволяя дышать. Сердце словно пыталась сломать ребра; слышал ли крепкий его сердцебиение? — И да, я знаю что выгляжу жалко, ужасно и просто отвратительно. Так что, я бы хотел, чтобы ты отвёз меня до города, забыв о том, что я сказал и обо мне в общем. — собственные слова, будто ножами впивались в спину, полностью уничтожая образ, который видели все. Плевать было уже, что будет, было и есть. Кажется настал тот момент, когда действительно стоило задуматься о срочном переезде, желательно на другой материк, дабы никто не знал о нем более ничего. — Эй, можешь ударить меня, если хочешь. Уверяю, это лучше, чем твое молчание. Хотел было Шелдон подняться на ноги, дабы сесть обратно в машину, как его талию обвили крепкие руки зеленоглазого, что, не говоря ни слова, прижал того к себе, заключая в объятиях, о которых мечтал так давно. Планктон впал в ступор, не уловив момента, как в уголках глаза, начали собираться слезы. Отвык, да позабыл он уже подобное — забыл, какого это, когда тебя нежно прижимают к себе, поглаживая по спине и голове. Забыл, что такое нежность, бережность и ласка. Забыл, что такое тепло, что сейчас исходило от крупного тела, к коему сейчас прижимали его. Правда помнил он хорошо холод, злобу и неудачи, которые подкидывал ему мир, будто желая избавиться от маленького одноглазого, что из кожи вон лез, дабы сделать — изменить — хоть что-то. Немного придя в себя, длинноволосый не мог более держаться, осторожно, медленно и боясь, обвил широкую спину руками, неуверенно прижимаясь к груди краба. Обоим не верилось, что они вновь чувствуют родное прикосновение к телу. Не верилось, что холодным вечером, сидя у воды, они согревали друг друга своим теплом, пытаясь прижаться все сильнее. Шелдон встрепенулся, когда ощутил, как на его голову упало несколько капель, вынудив поднять взгляд. Зеленые, застеленные слезами глаза, встретились с напуганным и взволнованным красным оком, что тоже уже был покрыт солёной пеленой. Сколько они сидят так, никто не знал — луна начала медленно подниматься на небе, отражаясь в воде — желания отрываться друг от друга, не было вовсе. Мужчины уже не сдерживали слез, что не ясно чем были, облегчением, радостью или свободой. Они не боялись быть такими сейчас — они не посмеют посмеяться друг над другом за то, что они наконец освобождают накопленные эмоции и отпускают груз, который несли в себе долгое время. Слеза тихо текли по щекам, а руки все гладили — осторожно бродили по спинам, будто обещая, что боль окончательно закончена. Первым, стянув резинку в черных волос, отозвался Юджин, положив подбородок на макушку копепода: — Это значит многое — твои чувства знает многое. Прошу, не говори и не думай о себе так! — мужчина сильнее прижал к себе инженера, каким-то образом перетащив того к себе на колени, не размыкая объятий. —Пожалуйста, Шелли, я не оставлю тебя, слышишь?! — картины из прошлого вновь стояли перед глазами, но было все равно, пока вес чужого тела, приятно давил на бедра. — Пожалуйста, Планктон, не говори больше о себе так! — последний слегка приподнялся, обхватив шею Крабса руками, будто удобнее устраиваясь. На щеках все также был румянец, но ночь умело сковало это. — Что будет дальше? — лишь слетело с тонких губ низкого, — Что ты… Я… Вообще. ну… — Планктон, я… как ты смотришь на то, чтобы заключить перемирие? Временное, если хочешь. — смотря на лицо одноглазого, прошептал пират, крепче сжимая талию мужчины, будто боясь, что тот упадет. — Я… я понимаю, что у тебя плохое состояние, что физическое от усталости, что моральное, от всего этого. Поэтому, я хочу помочь тебе — хочу быть рядом с тобой. — красноволосый и не понял, как их лица оказались так близко, и сам он легонько потерся носом о нос одноклеточного. — Да… этого я и хочу. Помочь тебе… быть… рядом… с тобой… — голос сорвался на шепот, а дрожь прошлась разом по двум телам. Неужели это и правда происходит? Никто из них не помнил, чтобы ощущал нечто подобное. Язык заплетался и оба, осторожно, тянулись к друг другу, ощущая дыхание, уже не врага, на своих губах. — Я не оставлю тебя больше. Не сдержав слез, что вновь обожгли кожу, первым не выдержал Планктон, медленно коснувшись губами губ краба, не решаясь на поцелуй, ведь страх того, что его оттолкнут прямо сейчас, лишь возрастал. Юджин поддался вперёд, слегка приоткрывая рот, неторопливо целуя искусанные губы, чувствуя, как сильнее задрожало тело в его руках, настолько отвыкшее от нежности. Чуть осмелев, низкий аккуратно прихватил верхнюю губу моряка, отвечая на поцелуй, что медом разливался по телу, отгоняя холод, живущий в душе столько лет. На миг оторвавшись друг от друга, бывшие враги вновь слились в поцелуе, действуя чуть решительнее, будто желая утолить некий голод, что сейчас пробудился, посасывая уста партнёра. Шелдон лизнул нижнюю губу Крабса, немо спрашивая позволения, медленно поникнув языком тому в рот, углубляя поцелуй. Очередные мурашки прошлись по телам, когда языки коснулись друг друга, обследуя неизвестные ранее места: касаясь неба, зубов, щек и самого языка — лучшее языка. Момент, когда у обоих сбилось дыхание, попросту был упущен, но отступать никто не желал — целуясь более открыто и напористо, словно и тут соревнуясь в чем-то, крепко держась друг за друга, словно боясь потеряться в этих ощущениях. Воздуха стало не хватать, отчего мужчины все же прервали поцелуй, наблюдая за ниточкой слюны, что повисла между из ртами, быстро разрываясь. Взгляды вновь встретились, а смущение вспыхнуло с новой силой, но отворачиваться или как-то прятаться, никто не хотел, показывая себя настоящих. — Ты согласен на перемирие, Шелли? Согласен возобновить и начать наши отношения? — не убирая рук с талии, прошептал моряк, отмечая, насколько красивым был его друг, хоть он и отрицал это всегда. — Ты мой единственный друг, был и являешься им. Я хочу быть рядом с тобой. Я готов говорить это сколько угодно. — Ты… ты любишь меня? — как-то недоверчиво спросил одноглазый, поглаживая щеку того, второй рукой зарывшись в красные локоны. — Я правильно понимаю, ты… ты хочешь отношений со мной? То есть, не как с другом, врагом, а как. — договорить ему не дал лёгкий поцелуй в нос, и широкая улыбка моряка. — Я тоже люблю тебя. Люблю как друга, врага… люблю как мужчину. — на последнем, зеленоглазый сделал акцент, вновь поцеловав бывшего врага, на этот раз в подбородок. — Я хочу отношений с тобой. Отношений, которые есть у Сэнди и Карен, Боба и Сквида. Любовных и взаимных отношений. Ты тот, кто был рядом всю мою жизнь, как жаль, что я так долго не понимал этого. Не понимал того, что единственный, кто мне нужен — это ты. В роли друга, врага или любовника. — в ответ, лишь смущённо что-то пробормотали, что лишь раззадорило краба на то, чтобы ввести ученого в краску сильнее. — После того, как ты стал статуей, я много думал и понял многое. Я бы хотел, просыпаясь, видеть тебя под боком. Я бы хотел сидеть с тобой у камина, прижимая к себе. Я хочу строить с тобой отношения, что связывают больших, чем просто друзей или соперников. — брюнет попытался встать, чувствуя, как смущён до предела, уткнувшись в подставленное плечо, привычно ворча, на что лишь хохотнули. — Прекрати смущать меня! Если я и любил тебя все эти года, это не значит, что я позволю вгонять себя в краску! — Конечно, ведь ты уже позволил, Шелдон. — в ответ на это, Крабса ощутимо, но не больно, толкнули в живот, наконец, освобождаясь от «клешней», усевшись под боком. Огонь, что заплескался в зелёных глазах, напряг изобретателя, что пытался отойти от смущения. — Как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной завтра? Скажем, наше первое романтическое свидание или ужин после примирения? — не выдержав, Планктон вскочил на ноги, что-то неразборчиво бурча, спрятав часть лица в ладонях, встав возле машины. — Хорошо-хорошо, едем, лю- — Только попробуй сказать это сейчас! — То есть, если я скажу это позже, ты не будешь реагировать так пылко? — громкий смех пронесся по берегу, а Шелдон лишь закатил глаза, послав конкурента куда подальше. Впервые за столько лет, они не чувствовали тяжести или какой-то скованности, а лёгкие, будто только-только, полностью наполнялись воздухом. На лицах мужчин, наконец играла облегченная улыбка, которую они дарили не миру, а друг другу, чувствуя, что обрели безопасность и уют. Машина тронулась с места, а по салону разнесся голос брюнета: «Ты действительно назначил мне только что свидание?», на что ответили лишь смехом. Они стоят друг друга — определено стоят.