В любой паре кто-то должен быть снизу

Давным давно, ещё в древние времена в одном племени сохранялись обычаи. Самец-лис, по традициям, с достижением восемнадцати лет должен выбрать себе супругу. Самок с самого детства обучали приличию и манерам, дабы именно её выбрали в жёны. Выбор самца сопровождался большим праздником, это была целая церемония. Глава племени лично каждого юного жениха благословлял в добрый путь. Когда Киришима уже сидел весь наряженный, покрытый краской, которая защищала от злых духов*, он был опешен количеством самок, которым исполнилось десяток лет**. Но ни одна не могла приглянуться. Каждая чудесная девчонка. Каждая смотрела большущими глазами, так пристально. Каждая кричала выбрать её. Но красноволосый не мог выбрать ни одну из них...

***

— Эйджир-р-ро, — нежный и сексуальный голос прозвучал в самое ухо, — Эйджиро, пожалуйста, я очень хочу... — Кацуки нежился возле своего мужа, ему уже семнадцать, а он с Киришимой ещё ни разу не занимался любовью. — Кацуки! Прекрати! Ты же знаешь... Ну нельзя... Ну... Не правильно это... — Киришима отправился на охоту, ему уже исполнилось двадцать лет. Он свободен от всех обязанностей. Он может свободно передвигаться по всему миру, да вот только... Есть одно белобрысое недоразумение, которое не позволяет разгуляться по полной. — Ну и что? Мы здесь совершенно одни... Никто не узнает... Эйджир-р-ро, пожалуйста... Ты такой сильный, статный... Твой член такой большой, я так хочу его... — Блондину не дали договорить, Киришима его заткнул жестким поцелуем. А тот, в свою очередь, сразу обвил шею своего мужа.

***

Вы спросите как это? Что происходит? Почему Киришиме двадцать, а его самке уже семнадцать? Всё просто. В тот самый вечер, когда Киришима должен был выбрать себе жену, он правда никого не смог признать. Церемония сорвалась, все девочки плакали. Родители недоумевали. На красноволосого кричал сам глава стаи. Было очень стыдно. На следующий день красноволосый отправился на озеро подкармливать рыб. Как он мог не выбрать себе спутницу? Ведь каждая самка была невообразимой красоты. Их волосы были шелковистые, губки горели алым... Ну почему он такой идиот... И тут он услышал всплеск, прямо перед красноволосым оказался светловолосый молодой человек. Его кожа была фарфоровая, щечки красные. От стыда. Кацуки пришёл покупаться, нырнул на другой стороне берега, а выплыл здесь... А тут! Самец! А Бакуго весь обнажен! Кацуки быстро спрятался за кусты. — Что ты здесь делаешь!? — Просто пришёл покормить мальков... Киришима стал медленно подходить к светлому комочку. — Не подходи! — Но вода холодная! Где твоя одежда... — красноволосый опешил, перед ним стоял маленький, весь трясущийся от холода... Самец? Такой худой, изящный... Самка? Но ведь это явно мужчина, — Кто ты? — Не твоё дело! Какая разница, у тебя вот вообще свадьба сорвалась, только из-за того, что ты не смог выбрать из большого количества самок одну! — Кацуки встал, но не рассчитал, что перед ним всё же самец, а он... Он продолжал дрожать, он заметил на себе пристальные красные глаза, поэтому стал прикрывать своё тело. Его уши горели от стыда. Красноволосый тут же сорвал с себя кимоно и накрыл им светловолосого. — Кто ты? — спросил более нежно Киришима, растирая плечи лисёнка, чтобы он быстрее согрелся. — Ошибка природы...

***

Кацуки оказался на земле, его муж продолжал целовать. Маленькие ручки уместились на больших плечах, постепенно спускаясь к поясу кимоно. Но тут шаловливые пальцы перехватили. — Кацуки... Ну нельзя же... — Ну почему! — уже по детски психуя спрашивает Бакуго. — Ну ты же знаешь наши обычаи... До восемнадцати лет самки нельзя супругам вступать в половой акт... — И ты думаешь, что никто не нарушал это правило? — Это не просто правило! Это же обычаи... Как ты не понимаешь? — Я тебе напомню, ты женился абсолютно не по обычаю. Во-первых, на свадьбе ты не выбрал самку. Во-вторых, ты уже сыграл саму свадьбу, только спустя полгода. — Вообще-то это ты мне все эти полгода отказывал. — Замолчи! В-третьих, ты женился на недосамке. Меня выгнали из стаи лишь потому, что я не такой как все, а ты... — Кацуки улыбнулся своим мыслям, — всё равно выбрал меня. — К чему ты ведешь? — А к тому... — Кацуки резко поменял положение, теперь он лежал сверху. Он облизнул губы своего мужа и прошептал в них, — ты три раза нарушал обычаи и всё хорошо... — Ну подумаешь нас выгнали из стаи и живём мы отреченно от них. — Но мы же вроде в процессе создания своей собственной? И раз мы... Будем главарями... Почему бы нам не создать свои обычаи? Бакуго снова нагнулся для поцелуя. Наконец-то он уговорил своего мужа. Киришима уместил свои руки на бёдра блондина. Мягкие... Упругие ягодицы. Прекрасная фигура. Киришима блаженно прорычал и сильнее сжал кожу попки. На это Кацуки резко выдохнул в поцелуй. Бакуго резко оторвался от губ мужа. Глаза красноволосого горели. Ручки блондина снова оказались на узле кимоно, на этот раз никто не помешал блондину расправиться с тканью. И вот, оголенное, накаченное и загорелое тело. Киришиме, как любому самцу, подобает быть сильным, поэтому он упорно тренировался, чтобы в случае опасности он мог, буквально, голыми руками защитить свою семью. Киришима тоже не стал отлеживаться. Он сел поудобнее, продолжая держать на своих коленях жёнушку. Губы красноволосого оказались на шее, начиная засасывать кожу. Удовольствие расплылось по телу мурашками. Бакуго запрокинул голову, чтобы открыть больше места для поцелуев. Эйджиро снял кимоно с Кацуки и спустился с шеи на грудь. Киришиме она очень нравилась, она была маленькой, аккуратной. Соски от возбуждения уже стояли. И красноволосый стал ласкать их своими губами. Он их посасывал, лизал, немного покусывал. От таких ярких спектров чувств Кацуки выдал первых глубокий стон. — Ах... — руки блондина легли на плечи, впиваясь когтями. Киришиме очень льстило, что он своими ласками может удовлетворять самку. Да ещё такую, как Бакуго. Долго красноволосый добивался от него согласия на помолвку, а теперь что? Блондин отлипнуть не может от супруга. И это тоже льстило. Эйджиро аккуратно уложил Кацуки на землю. Продолжая целовать его тело, Киришима снял все элементы одежды. Теперь блондил полностью обнажён. Но он уже не стесняется этого, как в тот день на пруду. Теперь он приглашая раздвигает ноги и постанывает от всего происходящего удовольствия. Киришима быстро тоже расправился со своей тканью. Теперь они оба обнажёны. Они снова утонули в поцелуе, их танец языков нежно будоражил сознание. Кацуки чувствовал на своём животе большой, мокрый и горячий член Киришимы, блондин обвил его тело ногами. Эйджиро нежно взял бёдра Бакуго и, спускаясь вниз, опустил их себе на плечи. Взору красноволосого представилось нежное ложе блондина. Недолго думая Киришима стал лизать чувствительный клитор. Блондин издал ещё один стон, он никогда еще не испытывал таких ощущений, нежный язык мужа творил что-то невообразимое. Кацуки сильнее возбудился от столь приятных ощущений в интимном месте. Эйджиро не отрываясь от вылизывания блондина стал вставлять пальцы. Нужно подготовить ложе для проникновения. Внутри Кацуки так влажно, так горячо. От представления, как будет хорошо красноволосу, когда он войдёт внутрь, Эйджиро чуть не укусил чувствительное место. Киришима продолжал двигать пальцами, оторвавшись от клитора. Красноволосый немного привстал, чтобы проверить как там его жена. А Кацуки тем временем терялся в ощущениях. Он стонал от невероятных ощущений внутри себя, пальцы растягивали его и проходились по чувствительным стенкам. Киришима то ускорял, то замедлял движения и от этого осознание реальности уходило куда-то далеко. Кацуки запрокидывал голову как мог. Он стонал не стесняясь. — Думаю достаточно... — сказал Киришима и вынул пальцы. Они были все в смазке блондина. И не долго думая, Эйджиро провёл рукой пару раз по всей длине члена, размазывая смазку вновь и стал медленно входить, — Я постараюсь аккуратно. — Хорошо... Эйджиро входил медленно, но даже так, блондин чувствовал небольшой дискомфорт, но он был очень возбуждён и эта боль глушилась. Когда Киришима полностью вошёл, оба супруга облегченно выдохнули. Внутри было правда горячо и очень влажно. Стенки плотно обволакивали член красноволосого. Эйджиро стал медленно двигаться, Кацуки снова издал стон полного блаженства. Вскоре Киришима перешёл на более резкие толчки и быстрые движения. Кацуки громко постанывал. Каждый толчок отражался во всем теле приятной негой, как электрический заряд насыщал тело приятной судорогой. Эйджиро оказался настоящим зверем, он так быстро двигался, не останавливаясь. Кацуки не мог себя никуда деть, холодная земля уже нагрелась от собственного тела, от дикого темпа, тело блондино двигалось туда-сюда. Бакуго уже срывал голос. Ему всё равно, кто их услышит, ведь никто не посмеет их отвлечь от сего процесса. Пусть слышат соседние деревни, пусть услышат их родители, пусть услышит вождь, который их и согнал из стаи из-за нарушения обычай, ему сейчас так хорошо, его муж так сильно обнимает и делает невероятные вещи внутри. Так приятно... — Ах... Эйджиро... Так хорошо! Так странно... — Что такое? — немного замедлив темп, но так же резко входя, спрашивает Эйджиро. — Ах... Такое странное ощущение, вот-вот... Кончу... Киришима ускорил темп, ведь сам тоже скоро кончит. Ещё немного и они кончили одновременно, их стоны отражались по всему лесу...