Что в имени тебе моем?

      – Мисс Эс?       Мистер Эс подскочил со своего места так резко, что две лежавшие на краю стола папки свалились на пол. Он нервничал и потел больше обычного, лицо покрылось пятнами, а голос казался еще более хриплым.       – Вы хотели меня видеть? – спросила она, чинно скрестив руки перед собой.       – Да, я… – он поправил очки, и ей показалось, что его руки дрожат. – Я хотел сообщить вам лично.       Что-то неуловимое в его взгляде, позе, интонации заставило ее расцепить пальцы, схватиться за спинку стула и опуститься на него, чувствуя, как все плывет перед глазами.       «…Нашли в его квартире… один выстрел в голову… основания считать, что он был двойным агентом»…       Она знала, что он скажет, поэтому не вслушивалась в детали. У нее будет достаточно времени, чтобы выстрадать каждую из них, чтобы не верить, отрицать, обивать пороги и доказывать, что все это не просто так, что его убили. Чтобы в конце концов принять и смириться.       Она кивала, иногда осторожно касаясь лица рукой, чтобы проверить, плачет или нет. Ей вспомнилась его история о Поле памяти, и перед глазами встала картинка: широкий, бесконечный простор, где между тысячами одинаковых плит гуляют лишь ветер и тишина, где воздух пропитан ароматом воспоминаний – сладких и горьких, где стоит один-единственный памятник – не безымянный и не безликий, а где его рукой процарапано имя женщины, которую он любил.       – …хорошо его знали…       – Сэр? – Она не знала, перебила его или нет, но он, кажется, был рад, что она наконец заговорила. – Могу ли я выбрать место захоронения?       Ей удалось его удивить. Он долго смотрел на нее, хмурясь, поправил галстук.       – Разумеется. – Он хотел спросить, как и зачем, но не стал.       – Я могу идти?       – Да.       Она встала, пригладила юбку и подошла к двери, когда вдруг почувствовала, что он бесшумно подошел к ней сзади и теперь стоял совсем близко – так, что от его дыхания слегка шевелились волосы. Она обернулась.       – Мне очень жаль, – тихо сказал он, – Дана.       Она едва не вскрикнула, сдержавшись только потому, что ухватилась за ручку двери, чтобы не упасть, и случайно открыла ее. Как? Откуда?..       «Я смог узнать ее имя».       Нет. Это не могло быть правдой. Он не имел права так поступать.       Она не стала задавать вопросов, просто сделала вид, что ничего не услышала. На автомате подошла к лифту, поздоровалась с коллегами, спустилась с шестьдесят четвертого этажа на минус третий и разрыдалась, только оказавшись в своей машине.       На пассажирском сиденье лежал аккуратно сложенный пополам блокнотный лист. Она знала, от кого записка, поэтому с яростью схватила ее, готовясь разорвать, но не смогла, увидев написанное на внешней стороне: «Я тоже люблю тебя». Она развернула листок. «Его зовут Уолтер, и он на нашей стороне. Я знаю: ты все сделаешь правильно».       Скомканный лист полетел на пол машины.       Ее колотила дрожь, и она никак не могла закатать рукав рубашки, поэтому просто порвала ее. Глубоко вздохнув, приложила палец другой руки к сенсору, а потом нажала на кнопку. Бесполый механический голос отчеканил: «Ваш таймер включен».       Она слышала сумасшедшее биение своего сердца, свое сбитое дыхание, отдаленный рев автомобилей, гул мотора соседней машины, приглушенные голоса. Эти звуки смешивались, как разлитые по палитре краски, в одно серое невыразительное пятно, становились все менее и менее различимыми и наконец затихли.       Осталась лишь тишина. Ничего, кроме тишины.