6
25 февраля 2022 г., 11:00
Однажды он смотрел в ее пастельно-голубые глаза, а она сказала, что его квартира похожа на подводное царство – сине-зеленое, тихое, темное, теплое.
Однажды они перестали говорить друг другу «Агент» и «мисс», и ее имя чуть было не сорвалось у него с уст.
Однажды она принесла с собой коробку невкусного печенья с предсказаниями, и они смеялись весь вечер, пока не съели их все, а он думал о том, как странно жить в мире, где даже печенье боится говорить о любви.
Однажды ее холодные, терпко-сладковатые губы оказались на его губах, и он не смог остановить себя, и обхватил ее тонкую шею своей большой ладонью, скользя подушечкой большого пальца по впадинке на затылке, прижимая еще ближе к себе. Он целовал ее, бесстрашно шепча ей в губы ее имя, зная, что она не поймет, не разберет, поглощенная их общим желанием. Он сорвал с них обоих их мешковатую серую одежду – ровно столько, чтобы как можно скорее оказаться внутри нее. Задрал ее кофту и порвал простенький тоненький лифчик, чтобы обхватить губами ее сосок, жадно втягивать его в рот и слушать ее стоны. Безжалостно впивался ногтями в ее ягодицы, яростно трахал ее прямо на пыльном полу квартиры, с такой силой, чтобы бесстыдно скрипели половицы и дребезжала мебель, чтобы она кричала – сначала от боли, потом – от возбуждения.
Ему хотелось, чтобы она кричала его имя, чтобы каждый его слог, сколько бы их ни было, пропитался похотью. Чтобы оно навсегда осталось на ее устах, сколько бы ни отмерила им жизнь. Чтобы она всегда вспоминала его, и краснела, и повторяла его про себя, слыша больше, чем простые звуки, – стоны, придыхания и слова, которые она никогда не скажет тому, кто будет ей назначен.
Зная, что этого не случится, он только увеличивал скорость и амплитуду, словно хотел отпечатать себя внутри нее, чтобы его никогда не забыли.
Он выпустил изо рта мочку ее уха, облизал пальцы и опустил правую руку вниз. Ее клитор, возбужденный от трения их потных тел и грубых прикосновений его лобковых волос, набухал под подушечками его пальцев. Она застонала громче, бесстыдно расставив пошире и задрав ноги, упершись одной ступней в хлипкий журнальный столик, пытаясь изогнуться на твердом полу. Он приподнялся над ней, подхватил ее под колени и притянул к себе, набирая темп. Ее рыжие волосы разметались по темному полу, как клякса случайно разлитой краски, глаза смотрели прямо на него, но не видели его, и тогда он положил ладонь на ее тонкое беззащитное горло, слегка надавил на него и хрипло прошептал:
– Смотри на меня.
И когда она подчинилась, он кончил, ощутив, прежде чем рухнуть на пол и отключиться, как сильными, упругими волнами сжимаются вокруг его все еще твердого члена мышцы ее влагалища, как она скребет ногтями по его ноге, и услышал ее шепот:
– Ты… ты…
***
Когда она проснулась поздней ночью в постели, он лежал рядом и смотрел на нее – задумчиво и немного зло. Робкая улыбка сползла с ее губ, как только он спросил: – Почему бы тебе не включить таймер? Она приподнялась, закуталась в простыню, вдруг почувствовав себя уязвимой из-за своей наготы, и села, вжавшись спиной в изголовье кровати. – Зачем? – Разве ты не веришь, что сразу узнаешь мое имя? – с кривой усмешкой спросил он. Она нахмурилась. – Ты проверяешь меня? – Система работает, разве не так? Разве не в этом ты пытаешься убедить меня с самого начала? – Она промолчала, но в глазах начали собираться слезы. Это, кажется, доставляло ему удовольствие, и он холодно добавил: – Система, на которую ты работаешь, не ошибается. Сейчас лучший момент, чтобы это доказать. Щедро льющийся через окно свет луны и фонарей не позволял ей скрыть свою слабость, и она трясущимися руками вытерла глаза уголком простыни. Он ничего не сказал, не обнял ее и даже не отвернулся, только продолжал все так же ожесточенно смотреть ей в лицо, и ей пришлось ответить: – Я думала так раньше. – А теперь? – требовательно спросил он. – Я… я не знаю… – Ее голос предательски дрожал. – Зачем ты это делаешь? – Включи таймер. Чего ты боишься? Она дернулась, как от удара. Бросила взгляд на дверь. Но не ушла – для нее это было бы слишком просто. Она села на кровать, чувствуя себя чуть более уверенно, и тихо сказала, глядя в темную стену: – Я люблю тебя. Мне не нужен таймер, чтобы это знать. – Она помолчала. – Я люблю тебя, – повторила она, повернувшись к нему. Он расхохотался, но это не выбило ее из колеи. – Если ты хочешь, я включу его. Он с отстраненным интересом наблюдал за ней, пока она долго смотрела на свое запястье, нежно проводила красивыми белыми пальцами по коже другой руки, словно прощаясь с самой собой. И потянулась к кнопке сенсора. Но в последнее мгновение его длинные сильные пальцы сомкнулись вокруг ее кисти. – Не надо, – сказал он серьезным полушепотом. Она выдернула руку. – Так ты проверял меня? Хотел узнать, насколько далеко я могу зайти? – Не знаю, – ответил он честно и замолчал. – Я не хочу, чтобы ты его включала, – наконец сказал он. – Однажды это уже кончилось плохо. Бесцветная тишина поглотила несколько долгих минут – пока он вспоминал, а она не решалась спросить. – Что с ней случилось? – Она умерла, – ответил он быстро, слишком быстро. – Покончила с собой, но это ведь полуправда. На самом деле ее убила Система. – Он в один шаг подошел к кровати и сел рядом с ней – близко-близко, вглядываясь в ее лицо блестящими глазами. – Я смог узнать ее имя. – Она шумно вдохнула, но он не позволил ей задать вопрос. – Не спрашивай, как. Я много за это отдал, очень много. Но я нашел способ. – Он говорил и знал, что должен остановиться, но не мог, слова слетали с губ легко, цепляясь одно за другое, не встречая препятствий на своем пути. Он нагнулся еще ближе к ней и продолжал говорить, словно надеясь, что это заставит ее уйти, сдаться или сдать его и положить конец фарсу, в который превратилась его жизнь. – Я нашел ее могилу на Поле памяти и нацарапал ее имя на камне. Имя, которое никто никогда не прочтет, но оно там, и его не сотрет ни пожар, ни дождь, ни ветер. – Он поднял руку в воздух и указательным прочертил это имя в воздухе: – «Ди». – Она дернулась, словно он выпалил ругательство. – Она включила свой чертов таймер. Узнала, что это не я. И дело не в том, что она любила меня больше жизни, вовсе нет. – Он отчаянно помотал головой. – Она просто хотела быть свободной. Как я. Как ты. – Забытая простыня развязалась и упала с ее груди, но она продолжала сидеть, не двигаясь, словно каменное изваяние. Все ее тело – напряженные плечи, сжатые пальцы, стиснутые зубы – выражали протест. – Система не ошибается, – тихо, но уверенно сказала она и слегка отстранилась, будто боялась, что он ударит ее. Но он улыбнулся. – Может быть, не ошибается. Но мы имеем право ошибаться. Он резким движением сдернул с ее колен простыню, повалил на кровать и впился в ее губы, прикусывая чувствительную плоть. – Если ты включишь его и узнаешь, что это не я… – шептал он, пока она стонала и царапала ногтями кожу его спины, – я не хочу быть твоей ошибкой. Только не сейчас. – Ты не будешь… – шептала она в ответ, запустив пальцы в его волосы, – никогда…***
Он выбрался из постели под утро, пока она все еще крепко спала. Подошел к окну и проверил парковку на наличие машин Проверяющих. Никого. Их вряд ли поймают с поличным так быстро. Они коллеги, и это неплохое прикрытие. Но ненадолго. Он тихо открыл ящик стола, отрезал два куска бумажного скотча и налепил их на окно в форме креста. Прокрался на кухню вместе с телефоном, заварил чай и принялся ждать. Когда раздался звонок, он успел поднять трубку прежде, чем громкая трель разбудила бы ее. – Мне кое-что нужно, кое-что важное, – сказал он, наматывая провод на палец. – В обмен на информацию. Да, ту самую. Ты правда считаешь, что я не понимаю? Конечно, меня могут убить. Мне плевать. И тебе тоже. – Он встал и проверил, что дверь плотно закрыта, пока на другом конце линии кто-то говорил. – Мне нужно узнать одно имя.
