Осеннее

Они приходят как сезонные дожди и так же исчезают. Являются вдруг все разом, а пропадают потом тихо и незаметно, по одной. Уходят в то время, когда никому уже до них нет дела. Больше не надо греть озябшие ноги, петь убаюкивающие песни и перебирать лапами, запуская острые коготки ровно настолько, чтобы не ранить, но всё же причинить боль. Острую, краткую, сладкую, но всё же боль. Ибо они кошки — поверенные тайн и молчаливые свидетели Дома. Они — охотники. Они всегда разные, и у каждого поколения свои. Об этом лучше всего помнят Ящики потому, что в отличии от кошек, они не меняются с каждой весной. Давно-давно, у тех, чьи имена спрятаны за толстым слоем краски, были рыжие и трёхцветные кошки. Ласковые и доверчивые, занеженные ленивцы, проводящие дни на чумазых руках и острых коленях своих почитателей. Следующие привечали белых. Независимых, с презрительным взглядом янтарных и хризолитовых глаз, любящих сидеть где повыше. И свысока наблюдать суету захламлённых комнат, шипеть на любое прикосновение, чуть щурясь, следить за шумной хохлатой птицей, кричащей бранные слова. Только наблюдать, странная птичка не стоила ловли, для этого есть пузатые голуби и изворотливые галки. А у этих — последних — долго не было кошек. Никто не интересовался почему. Воспитатели были рады, что в комнатах стало условно чище, и коридоры не воняют мочой — перепиской конкурирующих самцов. Дети не чешутся, раздирая блошиные укусы в кровавые полосы. Причину могли бы назвать всё те же Ящики — молчаливые наблюдатели с затуманенными алкоголем глазами. Но это не значит, что они не видели. Однажды, ещё живы были почитатели белых, мальчик, похожий на шарнирную куклу ярмарочного балагана: длинноносый, с дёрганной рваной походкой, выкаченными глазами и неправильным прикусом (урод, одним словом) поймал кота. Рыжего, как пламя, пляшущее на самых кончиках огненных всполохов. Мальчик пытался загасить кошачий огонь, кидая в него камни и обломки кирпичей, он преуспел бы, но был наказан хозяином дурной экзотической птицы. Кот убежал, колченогий спасся, спаситель — мёртв. А кошки запомнили и обходили Серый Дом стороной. Их доверие вернул шестипалый горбун с флейтой, выносящий объедки и сбережённую колбасу к мусорным бакам. Долго подманивал новое, выросшее в недоверии к людям дикое племя, кидая шкурки от курицы и мягкие рыбьи хребты. Вздыхал и прятал исцарапанные руки в рукава вязанного свитера, когда очередной тощий, сам похожий на рыбий остов, кот награждал его злобным ворчанием и ударом когтистой лапы. Он приручил их, научил доверять и никогда не обманывал. И вот снова в слепых коридорах крадучись вдоль стен замелькали осторожные силуэты, несущие выкупительные жертвы для тех, кого выбрали себе временными хозяевами. В этот раз шубки ночных охотников и охотниц разные: черные, рыжие, белые, серые, пятнистые и полосатые. Они приходят, когда с дуба во дворе с тихим стуком падают жёлуди и пока ещё зелёную траву по утрам серебрят иголочки инея. Они приходят осенью и исчезнут весной, потому что лучше всех знают: весна — страшное время перемен.