Feathers and Leather, Fluff and other Predicaments

Если и в чем Гермиона и Драко преуспели, так это в споре. Они оба были слишком упрямы, слишком страстны и слишком полны решимости, чтобы отпустить. Итак, их споры были такими же, как их секс. Битва за доминирование. Все началось с секса на 8-м курсе. Им обоим нужно было избавиться от всех эмоций после Хэллоуина и они трахнулись в нише. Жестко. На ее теле были следы, которые сохранялись неделю. Никогда еще она не чувствовала себя такой удовлетворенной, как после той ночи. Итак, они повторили это снова. Не было никаких чувств, это был способ снять стресс. Глупая попытка его изменить. Не его, а его убеждения,, говорила себе Гермиона. Даже когда она начала что-то чувствовать. Даже когда в постели они начали держаться за руки. И либо она, либо он в конечном итоге остались ночевать друг у друга в постели. В Хогсмиде пили напитки и обменивались письмами. Были свидания в библиотеке и солнечные дни у Великого озера. Но они просто трахались. Наслаждаясь теплом и удовольствием. Это был просто секс. Правильно? Не имело значения, что они начали целоваться, когда даже не занимались сексом. Не имело значения, насколько она наслаждалась, когда он целовал ее в лоб или в висок. Это был просто секс. Нет чувств. Нет будущего. Не отношения. Не за горами экзамены. Гермиона была взволнована. Она боялась, что не справится с экзаменами и не сможет изменить мир, как однажды пошутил Драко. И вот они снова ссорились посреди Хогсмида. Она должна была учиться, но он заставил ее пойти на чай, пообещав пролистать несколько новых книг, которые только что появились в «Tomes and Scrolls*» — Грейнджер, давай просто прогуляемся. Ты слишком долго была в библиотеке. Немного солнечного света, свежего воздуха тебе не помешают, — сказал он. — Нет, мне все еще нужно просмотреть свои записи по трансфигурации и ЗОТИ, — она покачала головой и пошла в сторону замка. Драко взял ее за руку и притянул к своей груди, одна рука быстро обвилась вокруг ее талии. — Что делаешь? Отпусти меня, Малфой! , — пригрозила она, потянувшись за своей палочкой. Драко положил руку ей в карман и накрыл ее руку. — Я закричу, если ты меня не отпустишь! — она посмотрела ему в глаза, темно-серые, как небо, когда собирался дождь. Она почти могла видеть движущиеся облака. Немного светлее, немного темнее. — И что, Грейнджер? , — спросил он. — Ты была той, кто свидетельствовал за меня в суде. Кто сказал, что метка на моем предплечье означает, что мальчик делал все, чтобы защитить свою семью. Ты лгала? — спросил он. Гермиона глубоко вздохнула. Как он посмел. — Как ты смеешь? Конечно, я не соврала. В то время у тебя не было выбора… Драко кивнул, подняв руку, лежавшую на ее спине, чтобы поиграть с концом ее длинных вьющихся волос. — Драко, мы в Хогсмиде, — прошептала она, оглядываясь вокруг и через его плечо. — Я знаю. — Ты обнимаешь меня, — медленно сказала Гермиона, ожидая, пока он опомниться и отойдет. Но он этого не сделал. — Отпусти меня, Драко — на этот раз она заговорила громче. — Нет, — и когда она попыталась отодвинуться, он сильнее прижал ее к себе. — Мне нужно учиться! Я могу не сдать экзамены! Драко засмеялся. — Тебе нужно расслабиться, Грейнджер. У тебя все будет хорошо. Никто не сомневается в этом. И даже если у тебя будет что-то ниже Превосходно, то это будет только Выше Ожидаемого. — Не смей! Не сглазь, Малфой. Я тебя не прощу! — Драко покачал головой и прижался губами к ее лбу, заставляя ее остановиться. — Что ты делаешь? Мне нужно вернуться. — Тебе нужно остаться… — прошептал он. — Почему? — спросила Гермиона, глядя на него. — Потому что я люблю тебя, Гермиона! — и он поцеловал ее прямо здесь, в центре Хогсмида.