Feathers and Leather, Fluff and other Predicaments

Скорпиус Гиперион Грейнджер-Малфой был... Драко даже не знал, что он хотел сказать. Скорпиус Гиперион Грейнджер-Малфой был его сыном. Скорпиус был его первым сыном, и у него были колики. Так назвала это Грейнджер. Колики. Боли в животе. Они прочитали все книги во время беременности Скорпиусом. В течение трех последних недель успокаивающие чары и успокаивающие зелья подействовали, но не более того. Теперь они, казалось, только делали ситуацию хуже. Он продолжал громко вопить, сжимая кулаки и размахивая ногами, ударяясь о матрас, а иногда бил ногами Гермиону и Драко. Гермиона закрылась в ванной. Сказала, что ей просто нужна минута. Но прошел почти час. И Драко делал все, что мог, чтобы успокоить ребенка. Он держал сына всеми способами, которые мог вспомнить, но ничто не смягчало детский плач больше пары минут. — Пожалуйста, Скорп. Что тебе нужно? — спросил Драко, потеряв слова. Ему было больно видеть сына в таком бедственном положении. И не в силах ему помочь. Он продолжал расхаживать по поместью. Его родители уехали во Францию. И Драко приходил в такое отчаяние, что он был в одной капле, чтобы добраться до дома Молли Уизли и попросить о помощи. — Гермиона? — Драко постучал в дверь ванной. — Еще минутку, пожалуйста. Прости меня, Драко, и он услышал, что она плачет. Два самых важных человека в его жизни плакали одновременно. Драко быстро открыл дверь с помощью Алохоморы. И увидел Гермиону внутри пустой ванны, свернувшуюся клубком. — Извини, я не хотела, чтобы ты видел, как я плачу. Достаточно одного плачущего ребенка, — она немного успокоилась. Драко проигнорировал ее слова и забрался в ванну, положил ребенка ей на руки и обнял их обоих, положил Гермиону к своей груди, одна из его рук поднялась, чтобы погладить ее мокрые щеки. Женщина немного сдвинулась, чтобы спрятать голову на изгибе его шеи. И это изменение положения заставило Скорпиуса прижаться к груди. Драко закрыл глаза, и он представлял себе, что Скорпиус больше не плачет. Драко открыл глаза. Скорпиус не плакал. Он посмотрел вниз, не сделав никаких резких движений, чтобы не напугать младенца. И он крепко спал, Драко вздохнул с облегчением, ведь после одного часа интенсивного плача тишина стала музыкой для его ушей. — Гермиона, — прошептал он, уткнувшись носом в ее локоны. — Он наконец-то уснул. Но он не получил ответа, и только тогда он заметил, что она тоже спит. Он почувствовал мягкие, медленные теплые вдохи и выдохи на своей шее. Он боялся разбудить их, поэтому затаил дыхание и наслаждался тишиной, теплотой и любовью, которую испытывал к жене и сыну. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Последние несколько дней, когда перестали действовать успокаивающие заклинания и успокаивающие капли, были адом. Он не был в таком состоянии уже много лет, со времен войны. Драко наложил на ванну смягчающие и согревающие заклинания. И тоже заснул с Гермионой и Скорпиусом на руках. Он бы проходил через ад каждый день, если бы так засыпал. С любимыми людьми.