Горящий

Вы когда-нибудь поднимались на отвесную скалу, пытаясь унести ноги от пумы? Это не очень весёлая история, и я потратил не один час на то, чтобы затем спуститься, не свернув шею, и доковылять до своего подобия лагеря. И это одна из сотен моих неудачных историй, которыми я не поделюсь ни с кем. Пусть я так и буду для остальных удачливым пареньком, который умудряется добыть отличные шкуры и мясо, всё остальное предпочту оставить за кадром. Чуть не был сожран медведем? Я? Да никогда в жизни! Хотя и была середина февраля, но по ночам морозы были крепкими, и никакой очаг не позволял мне отогреться. Я постоянно мёрз и ходил хмурый, на что Уильям только посмеивался, что за столько лет я так и не привык к зиме фронтира. Ну, извините, что предпочел бы тёплый дом в городе, чем эту развалюху в лесу. Ко всему можно было привыкнуть, так что мои ворчания длились недолго и скорее для галочки. Так, новая тема для разговора. Как-то предложил дядюшке утеплить дом, так тот покивал головой, но не думаю, что он правда счёл мою идею стоящей. Стояла ночь, когда нашу спокойную жизнь нарушили. Я проснулся от какого-то непонятного шума, доносившегося из кухни. Стояла ночь, ни черта не было видно. Последующая тишина успокоила меня, и я даже решил, что либо это мне приснилось, либо это бродил какой-то зверёк под окном. Но приглушённые незнакомые мужские голоса заставили меня буквально задержать дыхание и замереть. Кто-то ещё был в доме. Я тихо вылез из постели и потянулся к пистолету, которого не оказалось на месте. Чёрт бы меня побрал! Сколько раз дядя твердил: "оставляй оружие под рукой", но нет, я опять бросил его где-нибудь в гостиной и забыл. Наверняка я его и ещё и не перезарядил. Так ещё и не видно было ничего, зашибись. Решил аккуратно добраться до гостиной. Во-первых, там наверняка ещё тлели угли в камине, а может, дядя и ночью дров подбросил, что дало бы хоть немного света. Во-вторых, пистолеты! Если они и правда там, а не где-нибудь в углу в конюшне. Медленно подошел к двери и аккуратно приоткрыл её. Сам не заметил, как задержал дыхание. В коридоре было пусто. Шум со стороны кухни продолжался. Это явно были тяжёлые шаги. Каким надо быть идиотом, чтобы так громко ходить? Быстро пересёк узкий коридор и оказался в гостиной, в которой, благодаря чистому везению, камин погас. Я был в непроглядной темноте. — Эй, тут пацан, — я резко обернулся и отшатнулся от внезапного света, которым озарилась комната. Я мог видеть очертания мебели, окон и вещей, даже дощечки в полу, но черно-белым. В дверях увидел фигуру, подсвечивающуюся алым цветом, которая держала в руках пистолет и направляя его на меня. — Эйдан, вниз! — рявкнул Уильям за моей спиной, и я, не думая, повалился на пол. Силуэты пропали, а время будто замерло: Уильям движением руки бросил топор в грабителя, я наблюдал за тем, как этот топор пробил его череп прямо между глаз. Он повалился на пол, тёмная кровь залила его лицо. Я со стеклянными глазами пялился на труп перед собой, чувствуя, что вот щас блевану. Уильям поставил лампу на пол прямо рядом со мной, и широким шагом пересек гостиную. Он резко вынул окровавленный топор и вылетел из комнаты. Я услышал, как распахнулась дверь, но не придал этому большого значения. Сидел, чёрт побери, перед трупом. Это что, мозг? Твою мать. Не помню, как выбрался на улицу, но желудок все-таки прочистил. Почувствовал лёгкие хлопки по спине и слегка обернулся, увидев дядю. — Ты как, в порядке? — в его правой руке так и был тот топор. Я быстро отвёл взгляд, и несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя тошноту. Одно дело лис потрошить, другое — людей. — Жить буду, — тяжело просипел я. — Что им было нужно? — Обычные воры, — Уильям всё так же смотрел на меня, внимательно, будто чего-то ожидал. Но я так и молчал. — Редко в такую глушь вообще кто-то добирается. — Я заметил. Мы медленно пошли в сторону дома, думать о трупе в гостиной не хотелось. Отмывать я его кровь не буду. Он бросил топор — он моет. — Иди, отдохни. Начинало светать. — Уильям? Я вспомнил о том странном состоянии: алых тенях, комнате, очертаниях, которой резко появились передо мной. Но смотря на напряженного мужчину почувствовал, что это не стоило обсуждения. Может, просто адреналин, и это были обычные галлюцинации. — Ничего. Пойду посплю. И я доковылял до своей коморки. Только перед тем, как лечь спать, притащил свои пистолеты. Зарядил. Положил на стул у кровати. Под подушку сунул кинжал, и лёг в постель. Заснуть я так и не смог. Время шло медленно, недели тянулись одна за другой, но мне не становилось легче. Первые ночи я спал плохо, постоянно подскакивал и вслушивался в тишину, а если даже и засыпал, то меня мучали кошмары. В марте решил воплотить свою идею отправиться в Бостон и взять для этого лошадь, сославшись на охоту в дальней части фронтира. Я решил оседлать гнедую — самую спокойную и податливую в конюшне. Туда я наведался с рассветом, и при виде меня лошадь заржала и боднула в плечо, тонко намекая на угощение. Я фыркнул, но потратил время и притащил из кладовой морковку. Дело после этого уже пошло быстро. Брал я с собой немного, только самое необходимое: за спиной старое ружье, в сумках вяленое мясо и пара шкур для продажи. Прихватил и кинжал, но я всегда таскал его с собой. Дело привычки. Мало ли, он спасал меня от зверя уже много раз. — Куда поедешь, говоришь? — Уильям встретил меня прямо у ворот со сложенными руками на груди и недоверчивым взглядом. Он взглянул на мои сумки и слегка нахмурился. — Тройз-Вуд, — я старался говорить расслабленно. Иногда казалось, что Уильям видел меня насквозь и совсем не верил моей внезапной поездке в отдаленные районы. — Недавно встретил Рэндолла, говорит, пума покоя не даёт — да ещё громадная. — Не припомню, чтобы в Тройз-Вуде водились пумы, — его рука опустилась на морду лошади, и он осторожно её погладил. Затем мужчина тяжело вздохнул и сделал шаг назад. — Ладно, удачной охоты. Не задерживайся, тебя тут будут ждать недоколотые дрова и работа на конюшне. Я скорчил недовольное лицо и ударил ногами по бокам лошади. Я чувствовал взгляд Уильяма до тех пор, пока не скрылся в тени деревьев. Вообще, я же и так собирался проезжать Тройз-Вуд на пути в Бостон, так что не так уж и сильно я приврал. Совсем чуток. Дорога была спокойной, пару раз под копыта чуть не попали пару зайцев, да и те быстро скрылись за ближайшим сугробом. Сложно поверить, что верховая езда сейчас приносила мне удовольствие. Помню, когда дядя только начал меня обучать, как же я болтался в этом седле! Серьёзно, вылетал я из него ещё чаще, собирая кучу синяков где только можно. А первая езда рысью — даже вспоминать не хочется. Кажется, тогда я сломал руку. Только к вечеру я пересек границы Пакканек, а там уже до Шотландских равнин рукой подать. Решил разбить лагерь недалеко от реки, где и развёл костер. Стоял март, и погода ещё была холодной. Снег покрывал землю толстым слоем, так что долго задерживаться я не собирался. Хотел заночевать в какой-нибудь таверне, но дорога заняла у меня больше времени. Несколько раз я путал дороги и плутал по лесу, пока не вышел на знакомую тропу. Я редко бывал в этой части фронтира. Слишком далеко от дома, а лошадь на охоту я обычно не брал. Не удивительно, что Уильям так подозрительно отнесся к моей затее. Знал же, что я был не любителем провести ночь в лесу, а тут решил так далеко забраться. Узнал бы, что я намылился в Бостон, к конюшне я не подошел бы ещё очень долго. Я задумчиво глядел на языки пламени, иногда передвигая поленья веткой, вороша угли. Всё чаще задавался вопросом, что же такого скрывает дядюшка и с кем ведет редкую переписку. Не знаю, как у него так получается, но я ни разу не смог подобраться к его комнате незамеченным. А если он захочет, то может так тихо ходить. Мне о таком только мечтать, мой топот, наверное, на другом конце фронтира слышно. Спал неспокойно и с первыми лучами солнца продолжил путь. Гнедая (я её так и прозвал, для Уильяма она была Дэйти или что-то в этом роде) явно решила показать с утра характер и не хотела никуда идти. Утро началось не совсем удачно. После полудня наконец добрался до Шотландских равнин, и на дороге всё чащё стали попадаться путники и редкие всадники. Одна из повозок даже загородила путь. Я услышал чью-то ругань уже из-за угла, два мужика что-то обсуждали на повышенных тонах. Левой рукой держал поводья, а правую опустил на пистолет. Так, на всякий случай. Когда подъехал поближе, то увидел двух обыкновенных рабочих: те явно не сошлись во мнение. Один был крупным и широким в плечах, другой явно ниже и щуплее. — Я говорю тебе, не та это дорога! — громко возразил громила. У него был странный акцент, кажется, напоминал шотландский, что сильно резало слух. — А я говорю та! Разуй глаза! — Мы так никогда не выберемся к реке! Я остановился и без интереса наблюдал за тем, как ссора медленно перерастала в драку. Их повозка, рядом с которой стояли две недовольные женщины, не давала мне проехать. — День добрый! — я спешился и подошел к мужикам. Те с непониманием оглянулись и заметили меня и лошадь. — Может, я могу помочь в разрешении проблемы? — Гляди, как мальчишка складно болтает, — расхохотался громила. Он ударил своего товарища по плечу, из-за чего тут чуть не полетел носом в грязь. — Годфри! — тот недовольно поправил широкую шляпу на голове и прожег Годфри недовольным взглядом. — Ещё раз так сделаешь — я за себя не ручаюсь! — Ваша повозка загородила дорогу, — пояснил я, уже обращаясь к женщинам. Они казались наиболее адекватными собеседниками в данной ситуации. — Ох, дорогой, прости нас. Эти увальни опять устроили не пойми что, — запричитала одна из них и ткнула в бок Годфри. — Лучше скажи, малец, в какой стороне Вэлли-Фордж? — Годфри сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. — Можешь даже не объяснять ему, все равно не поймет, — фыркнул второй. — Эй! Пока эти двое вновь начали ругань, одна из женщин уселась за повозку. Дорога была свободна. Я уже собирался сесть обратно в седло, как на мое плечо опустилась тяжелая рука. — Эй, малец, а ты случайно не британец? — Годфри с подозрением осмотрел меня. Щас бы меня ещё и в британцы записали. — Да какой британец! Ты слышал, как он разговаривает? Британец, ага! — А сам то слышал?! Громила отвлекся от меня. Я решил сделать ноги, пока на меня опять никто не обратил внимания. Вскоре эта странная компания осталась позади, и я смог вздохнуть с облегчением. Да, чудиков тут было навалом. К ночи я добрался до границ Бостона и восторженным взглядом уставился на тусклые огни вдалеке. Цивилизация! Вот он я! Дороги были пустыми, так что ничто не мешало мне с интересом разглядывать широкие улицы города. Медленно падал снег, превращая представшую передо мной картину во что-то более прекрасное. Серьёзно, проведите в лесу лет десять, вам даже Бостон восемнадцатого века покажется Нью-Йорком двадцать первого. Британский патруль одарил меня подозрительным взглядом, но не остановил, так что я без проблем добрался до таверны в порту. Да, в такой многолюдной таверне я не был ещё ни разу: небывалый гвалт сразу встретил меня, как только я зашел внутрь. У стойки моряки хлестали эль и ром, разговаривая на повышенных тонах и постоянно заливисто смеялись, в углу разместились музыканты и играли какую-то незатейливую мелодию. Особенно смелые и пьяные танцевали, не обращая внимания на окружающих и то и дело сбивая какой-нибудь стул или бочку. Я чувствовал себя какой-то мошкой в этом месте, полном жизни, немного струхнув при виде бывалых матросов и каких-то подозрительных личностей, шепчущихся в углах таверны. Но, решив поосторожничать, сразу снял комнату на две ночи и отправился спать. Нарваться на воров или просто на местных отбросов общества не хотелось. Уильям бы меня пришиб потом. Тем более, мальчишка в таверне явно привлекал внимание. За двадцатилетнего молодого моряка я точно не сошел бы, не дорос ещё. Утром таверна опустела, и я спустился уже вниз и позавтракал тут же. Только за дальним столом на столе лежал какой-то бедняга, явно перебравший эля вчера. Очень хотелось самому глотнуть немного алкоголя, но быстро отмёл эту идею. Я не за этим так долго сюда добирался. Улица встретила меня криком чаек и морозным воздухом, нещадно колющим мое лицо. Я поморщился и закутал шею в шарф. Март, а так холодно. Несправедливость. Сначала я долго блуждал по порту, глазея на парусные судна. Не жил бы на фронтире, подался бы на корабль. Эх, собственный корабль, мечты… Не знаю как, но в итоге я вышел на рынок. Кругом были слышны недовольные выкрики граждан, и я даже хотел узнать причину их недовольств. Они собирались в толпы, кто-то даже вступил в перепалку с британскими солдатами, но я обходил их стороной, на всякий случай. На улицах было неспокойно. Добрёл до лавки, продал пару лисьих шкур, которые для этого сюда и вёз. Когда узнал цену, так у меня глаза на лоб полезли. Чертовы трапперы чуть ли не за копейки их брали у меня! Козлы. Ну ничего, я их ещё встречу. Как-нибудь потом. Думал купить себе новый пистолет или хотя бы саблю, но денег не хватило, так что вышел я оттуда жутко недовольный и со старым пистолетом, явно уже кем-то использованным. Зашибись приехал за покупками. Оказалось, из-за высоких налогов цены невероятно возросли, так что неудивительно, что я ничего путного себе не смог купить. Я брёл по улице и прикидывал, куда я еще мог наведаться, пока был в городе. Крики привлекли мое внимание. Когда я оказался на Кинг-стрит, увидел толпу людей, ругающуюся с британскими солдатами. Собирался развернуться и пойти оттуда прочь, пока не увидел знакомую темную макушку в толпе. Радунхагейду. А с ним… Стоп, я это уже где-то видел. Быстрым шагом направился в сторону индейца, а когда был уже почти рядом, услышал. — Коннор… Старик тростью указал на кого-то и что-то быстро наказал Радунхагейду, который теперь оказался Коннором. Я замер и уставился на спину Радунхагейду, которая быстро скрылась в толпе. Затем огляделся. И заметил знакомую рожу в треуголке и плаще у ратуши. Ептвоюмать. Ассассины. Тамплиеры. Чарльз Ли. Вот куда меня занесло… Быстро развернулся и чуть ли не побежал прочь в сторону таверны. Всё, я нагулялся, не надо мне никаких Бостонов. Пусть сами воюют со своими британцами. Той ночью я так и не заснул.