Горящий

Я следил. За язвительной усмешкой. За водянистыми глазами. За тем, как он развалился за своим столом. За копанием в бумагах. За смуглыми руками, которыми он когда-то умело орудовал ножом. А клинок на моём предплечье с каждой минутой казался тяжелее обычного. И выпустить его хотелось особенно сильно. Нанести удар казалось так легко. Мне не давало покоя тошнотворно давящее ощущение неправильности моего нахождения здесь. У меня не было права убить такого же члена ордена. Даже выполнить работу, которую дал мне Хики, казалось ошибочным. Подставить, доведя до эшафота, было не тем, что я мог бы взять на себя. Тем более, за спиной у Кенуэя. И поэтому я покинул форт. Тенью пересёк многочисленные коридоры, скрываясь в редких нишах или за бочками, а там перемахнул через тяжёлые стены, так и оставшись незамеченным. Ненанесённый удар давил на плечи тяжёлым грузом, говоря, что стоило вернуться. Стоило закончить начатое. Однако я не мог позволить себе такого своеволия. Это могло стоить моего места в Ордене, и им рисковать я не собирался, как бы сильно ни хотел расквитаться. Желание мести жгло изнутри не утихая, исправно напоминая о себе, переворачивая всё внутри, но я уже настиг Бешеного, оседлал его и лишь сильнее сжал поводья, подгоняя прочь из города. Задерживаться в Бостоне не стоило. Перед тем, как покинуть город, дождался утра в одной из таверн. А там меня настигло письмо. Поместье. Через два дня. Х. К. Да направит нас Отец Понимания. Меня ждали в Нью-Йорке. Впрочем, все пошло вниз по наклонной почти сразу. Это произошло на второй день нашего пути. Бешеный был неестественно спокоен и лишь на редких остановках недовольно топал передней ногой, однако сбросить меня не пытался ни разу, что раньше было обыденностью. Я чувствовал, что что-то было не так, однако не мог понять что. Дорога была пуста, освещаемая лениво заходящим солнцем. Я задержал дыхание, ожидая неизвестно чего, и мне казалось, что Бешеный ожидал вместе со мной. Всадники, а их было трое, настигли нас через несколько часов после того, как мы покинули небольшое поселение, где я докупил припасов. И явно были настроены недружелюбно. Быстрее коня я не знал, и Бешеный сегодня оправдал это. Он нёсся вперёд с такой прытью, что деревья проносились мимо с немыслимой скоростью. Я пригнулся к его гриве, хватаясь за неё ледяными пальцами, чудом избегая пули над головой. Мы летели, он и я, вдвоём, а алые силуэты гнались позади, будучи не способными угнаться за такой скоростью. Бешеный пролетал над всеми ямами, растаптывал в пыль ветки и кусты тяжёлыми копытами, и его чёрный, как ночное небо, окрас, казалось, сливался с вечерними сумерками. И сегодня он не пытался показать характер, не пытался сбросить, как когда-то сбросил меня ещё совсем мальчишку. Сейчас он нёсся, копытами раскидывая грязь, а мои пальцы знакомо сводило от железной хватки, которая позволяла мне удержаться в седле. Не знаю, на что я надеялся. Скорее всего, что Бешеный сможет уйти. Да и на такой скорости отстреливаться в ответ было невозможно, лишь только нестись вперёд. И мы неслись. В этот раз я подумал на миг, что конь решил всё-таки меня сбросить наконец. Но всё произошло за доли секунды. Бешеный с ревом повалился вперёд, и я не успел сообразить, как оказался под его тяжёлым телом и из моих легких выбило весь воздух. Он сопротивлялся, хрипел, пытался подняться, копытами взрыхлял землю, а вокруг нас медленно оседала удушающая пыль. Было тихо, и я не мог сделать вдоха, лишь руками пытался хоть немного сдвинуть коня со своего туловища и игнорировал липкий страх, медленно закрадывающийся глубоко внутри. Лицо застилала кровь, сочившаяся из свежей раны на голове, а руки с дрожью упирались в Бешеного. Мы лежали на ледяной земле, а рядом был слышен приближающийся стук копыт и голоса. Я стиснул от боли зубы, но продолжал пытаться выбраться. Мне хватило момента, когда конь желал подняться и почти смог осуществить задуманное, чтобы вытянуть пистолет. И я успел выстрелить в один из силуэтов, показавшийся вблизи, пока тот не пустил пулю в меня. И мужчина с глухим стуком повалился на землю. Однако второй выстрел был не моим. И второе тело упало следом. Я направил пистолет в ту сторону, откуда видел приближающуюся мужскую фигуру. Моя рука ходила ходуном, но я упрямо продолжал удерживать пистолет, будучи готовым выстрелить в любой момент. Бешеный медленно затихал и теперь лишь тихо храпел, а его грудная клетка с сумасшедшей скоростью поднималась и опускалась. Его горячая кровь заливала мою рубашку, пропитывая и окрашивая её в алый. Это был ничем не примечательный мужчина, неспешно обходящий одно из тел с ружьём наперевес. Его цепкий взгляд замер на мне, затем на пистолете. Впрочем, я не стал дожидаться, пока он пустит пулю. И выстрелил первый, в этот момент с неимоверным усилием пытаясь сдвинуть Бешеного хоть немного, чтобы получить возможность освободиться. Тот совсем кратко, но приподнялся с бока, а затем повалился обратно, с плеском роняя морду в лужу. Мне хватило и этих секунд. Я молниеносно поднялся, раскидывая ботинками грязь, и рванул в сторону, закрывая глаза на резкую боль во всем теле. Бездумно бросил один из метательных ножей, давая себе время, пока противник уклонится, и в три широких шага оказался прямо напротив. Дуло ружья было практически наведено на меня, однако я ухватился за ствол и повалился на преследователя, не отпуская оружия. Ближняя дистанция в бое была мне хорошо знакома. Так что и среагировал на одних лишь рефлексах. Точный удар прикладом пришелся противнику прямо в лицо, с треском ломая его нижнюю челюсть. Ружьё он так и не отпускал, однако я был сильнее. Хоть и ранен, но у меня уже был опыт. И я, и он это чувствовали, и неприкрытый ужас в его глазах кричал об этом. Отпора он не ожидал. Тем более такого. Впрочем, я не давал ему времени опомниться. Тяжело дыша, нанёс ещё один удар. И другой. И порывистым движением потянул оружие на себя, вырывая его из рук. Затем отбросил в сторону. Левой рукой крепко ухватил его за шею, а правая уже замерла у лица с выпущенным скрытым клинком, готовым к удару. Противник в отчаянии попытался освободиться, лишь только лишая себя возможности вдохнуть. Его перекошенное лицо, всё в крови и земле, выражало смятённость и обреченность. Не ожидавшему такого сопротивления, ему пришлось в итоге поплатиться. — Кто вас послал? — мой голос казался сейчас слишком хриплым. Низкий, будто чужой. Естественно, вместо ответа он лишь сильнее забился на месте, всё ещё пытаясь выбраться из моего захвата. Моя рука на его шее лишь сильнее сжалась, заставляя мужчину замереть. Я не знал, кто дал на меня наводку, но нападавшие сильно прогадали. Особенно этот, который решил, что так легко смог бы меня убить. Меня годами обучали. И уже два года я работал на Орден, что им и стоило принять к сведению, прежде чем взяться за дело. Ответа я так и не добился, так что отточенным движением клинка добил противника. Осмотрел карманы его куртки, надеясь выудить хоть что-то толковое. И в итоге нашёл сложенную записку. В ней значилось время моего отбытия и дорога, по которой я направлялся. Описание внешности. Даже одежды и масть коня, на котором я путешествовал. Всё это наводило на нехорошие мысли о том, что наводку дал человек, либо хорошо знавший меня, либо не один день следивший. А слежку за собой я чувствовал, хотя и не уделял ей особого внимания, принимая за отголоски воображения и накопившейся усталости. Вероятно, наёмники. Точнее ничего сказать не мог. Я прихрамывая побрел в сторону Бешеного, помня, что мгновения назад ещё слышал, как этот непокорный конь упрямо храпел и фыркал, рвал копытами землю, всё ещё пытался подняться. Но когда я закончил с преследователем, то Аодх уже затих. Вокруг было тихо. И я с тяжёлым сердцем опустился рядом с его крупной вороной мордой, будучи неспособным не заглянуть в эти замершие глаза. Моя запачканная засохшей кровью рука опустилась на его голову, ещё чувствуя разгорячённую кожу под пальцами, и этими же пальцами я в последний раз цеплялся за его спутанную гриву, проводя по ней ладонью. Я тяжело выдохнул и ненадолго опустил голову вперед, прикрывая глаза. В последний раз похлопал Бешеного по сильной шее. И с усилием поднялся, держась за ноющие рёбра правой рукой. На мгновенье я заколебался, решая, куда податься дальше. Но интуиция настаивала на необходимости незамедлительно уйти с дороги и затаиться подальше от места нападения, прежде чем продолжать движение. За доли секунды обшарил седло, покидал всё необходимое и направился в чащобу леса. Взять чужую лошадь не рискнул, ведь по следам меня бы достаточно быстро отыскали. В тени лесных крон я чувствовал себя живым и свободным. Те годы, что мне довелось провести на фронтире, ещё затаились где-то глубоко в памяти, сейчас напоминая о себе. Несмотря на болезненные раны, шаг мой был лёгок, несмотря на заметную хромоту, достаточно быстро мои сапоги приминали высокую траву и ломали сухие ветки, обходя всю ту грязь, на которой можно было оставить отметины от подошвы, которые навели бы на меня. Я путал следы, брёл вперед, пока ещё последние лучи заходящего солнца освещали мне дорогу, и двигался на север, глубже в угрюмый лес. Пистолет был перезаряжен и теперь покоился на моем поясе, а рука была готова в любой момент за ним потянуться. Но вокруг не было ни души. До темени я так и плутал, пока не забрёл к скалам, где и устроил небольшой привал на ночь. Огонь зажечь я не рискнул и так и промерз до самого утра, пока не был разбужен от неспокойного сна холодным утренним ветром. Добраться до Нью-Йорка в ближайшее время теперь не было возможности, из-за чего встречу с Кенуэем придётся отложить. Его я видел редко за эти пару лет, однако встреча не сулила ничего хорошего. Как и тот факт, что меня на ней не будет. К следующему дню я должен был добрести до ближайшего поселения, а там уже мог взять свежую лошадь и гнать её в город. Если мне не помешают. Впрочем, догнали меня около полудня. И противник в этот раз был явно настроен серьезнее. Его компаньонов я заметил первыми, успев забраться на одно из деревьев. Две алых фигуры бродили достаточно далеко друг от друга и рассматривали землю, пытаясь увидеть следы. Первого я настиг со спины — он так громко хлюпал грязью под ногами, что только облегчил мне задачу. Два стремительных удара скрытым клинком, и уже через мгновение я затаился в тени, а клинок с тихим щелчком скрылся в механизме. Второй повалился лицом прямо в лужу с торчащими из спины метательными ножами. Я пролетел мимо и остановился за одним из дубов, слыша, что был ещё и третий человек. Он налетел на меня сзади, готовясь нанести удар, но я уклонился, уходя в перекат. Колено жалобно заныло, но мне было не до него. Я оттолкнулся от земли, раскидывая её сапогами в стороны, и наносил удар за ударом, оттесняя противника. Мужчина умело орудовал саблей, парируя выпады, а глаза его горели бешеным блеском. Перед моим лицом в один момент замерла сабля и по окрестности разнесся лязг металла о металл. Противник перешёл в наступление. Я обходил его по кругу, не давая меня достать, и всё пытался ранить. Редкие порезы не беспокоили его, все те, что мне с трудом удавалось нанести. Один выпад вперёд. Второй. Но вновь запел металл, а с клинка посыпались горячие искры, и вновь нанести последний удар не вышло. Я раздражался, но держал себя в руках. Если не мог достать клинком, стоило пристрелить, да и дело с концом. Но широкие взмахи сабли не давали мне передыха, и я лишь сильнее сжал челюсть от нетерпения и продолжал парировать удары. Краем глаза заметил движение сбоку, а сердце на миг пропустило удар. Чья-то рука подняла пистолет. В этот самый момент я уклонялся и не имел возможности сменить траекторию движения, иначе попал бы под атаку. Прогремел выстрел. Я невольно задержал дыхание, готовясь к ранению, но пуля попала не в меня. А прямиком в голову моего противника, который сразу же повалился на сырую землю. Чьи-то тяжелые шаги были слышны совсем рядом, и я потянулся за собственным кремневым пистолетом, за доли секунды оборачиваясь, чтобы самому выстрелить. Но лишь замер с рукой на оружие, не чувствуя его холодную рукоять. — Лиам? — вопросительно пробормотал я, застывая в немом изумление. Не видя его не первый год, встретить здесь казалась неуместным и нереалистичным. Я прищурился, пытаясь понять, мерещилась ли его широкоплечая фигура мне сейчас, впрочем, спутать его ни с кем больше было нельзя. — За тобой не угонишься, — с усмешкой произнес О’Брайен. Он остановился в паре шагов от меня и оперся плечом о ствол дерева, складывая руки на груди. — Но привычкам ты своим не отказываешь до сих пор. Заставил изрядно поплутать за последние несколько дней. Я не мог скрыть растерянного взгляда, не зная, тянуться ли мне за пистолетом или сначала выслушать его. Впрочем, мне нужны были ответы. — Поговорим? — поинтересовался Лиам.