Горящий

Едва заметная тень скользнула за дымоход, мягко ступая тяжёлой подошвой сапог по черепице крыши — патрульный солдат, только недавно заступивший на службу и находившийся буквально в нескольких метрах, даже ничего не заметил. Лишь бездумно уставился вдаль, лениво опершись на совсем уже старый мушкет. Фигура ловко обогнула надстройки, надёжно скрытая от лишних глаз вечерним сумраком, и с разбегу перемахнула на соседний дом, где, отойдя от края, застыла в ожидании. Изучающий взгляд пронзил мужчину, который торопливо пересекал грязные улочки, раскидывая воду из луж вокруг. На полусогнутых ногах фигура тенью соскользнула по мокрой черепице на другую сторону дома, продолжая призраком петлять следом. Легко перепрыгнула на одну из вывесок, а затем на дерево, крепко хватаясь за ствол. Листва отлично справлялась с задачей: рассмотреть кого-либо было бы проблематично. Скрытый клинок с тихим щелчком вылетел из механизма, а фигура напряглась, находясь прямо над целью. Но она так и застыла на месте и удара не последовало. Я замер, левой рукой обвив ствол дерева, и невольно задержал дыхание, слегка прищурившись. Несколько дней бродил по городу, пытаясь выследить ассасина, которая давно уже мешала работе Ордена, так что теперь я должен был удостовериться, что увязался именно за тем, о ком шла речь. Я пристальным взглядом уставился на долговязую фигуру мужчины, лицо которого рассмотреть смог только сейчас, и нахмурился. Он опустился на одно колено, присев напротив нескольких детей-беспризорников, часто бродивших днем по порту и пытавшихся украсть что-то съестное с прилавков. Они молчали, с волнением уставившись на человека перед ними, который затем протянул им мятый сверток, и до меня донесся хриплый грудной смех, прозвучавший в ответ на брошенную вскользь фразу ребёнком. Тяжёлый сапог опустился на толстую ветвь дуба, которая немного прогнулась под моим весом. Так рассмотреть происходящее внизу было проще. Пока мальчишки резво разворачивали сверток и возбуждённо переговаривались, фигура мужчины перед ними замерла. Он слегка повернул голову вбок, рука медленно потянулась за пистолетом на поясе, а я поймал на себе его настороженный взгляд. Тяжело вздохнув, я убрал лезвие клинка и отступил назад, скрываемый листвой дерева, удручённо свыкаясь с мыслью, что опять придется полночи пытаться выйти на след нужного ассасина. Мужчина передо мной был ассасином, но сегодня мне был нужен не он. А без весомой причины убивать я не собирался, даже если речь шла об ассасинах. Поэтому я резво перемахнул на соседнюю крышу и тенью рванул прочь.

***

Прошло уже два долгих года с тех пор, как меня посвятили в тамплиеры: да и если говорить честно, то я сам не заметил, как пролетело время, будучи слишком занятым утомительной работой на Орден. Мне не сильно нравилось всё то, чем приходилось заниматься: фактически, я выполнял работу Шэя, который вернулся к поискам шкатулки и проверял последние зацепки по её местонахождению. В это время в колониях я марал руки, всё чаще запятнывая их кровью. Стоит отметить, что оплата была соответствующая, хотя даже этот факт не мог прекратить мои душевные стенания, нередко мучившие меня всё это время. Но я молчал и держал все подобные мысли при себе, не доверяя их даже бумаге. Сказать, что я привык, было бы неправильно, однако я всё равно старался придерживаться собственных нравственных принципов, если это было возможно. Я никогда не делал ничего лишнего: если я и встречал ассасина, но мне был нужен другой, то я не вступал в открытый конфликт. Это было небезопасно и подобный поступок можно было вывернуть в невыгодном для меня свете, однако пока было тихо. Хотя довольно часто я получал различные поручения, моей главной задачей было не дать перерезать оставшихся информаторов Ордена, чем я вполне успешно занимался. Порой мне удавалось перехватить ассасина намного раньше, чем тот отправлялся выполнять контракт, что облегчало задачу — так не нужно было еще следить за тем, чтобы он во время столкновения всё-таки не убил нужного тамплиерам человека. Однако, я выходил в открытое столкновение не со всеми. В Братстве была своя собственная сложившаяся иерархия, и те, кто находились ближе к наставникам, являлись серьёзными противниками и в совершенстве владели оружием. С ними я никогда и не под каким предлогом пересекаться не стал бы, зная, что они намного опытнее меня и беспрепятственно разобрались бы со мной. О передвижениях этих ассасинов я только докладывал, однако, и это случалось не часто — те очень хорошо умели затаиться в нужный момент. Информаторами в Ордене были люди абсолютно разного социального статуса, но большей частью ими являлись не самые приятные личности наподобие Томаса Хики. Мелкие чиновники, владельцы лавок, даже мертвецки пьяные завсегдатаи таверн — именно с ними вести диалог было сложнее всего в силу нарушенного алкоголем сознания. Не любил я это дело, если говорить честно. То, чему меня обучил Шэй, не раз спасало мне шкуру, поэтому я часто практиковался. Иногда совсем уж не хотелось, но до сих пор незажившая нога была хорошим напоминанием о том, что могло случиться, если ты недостаточно хорош в чём-то. Тем более, когда ты сам по себе и практиковаться не с кем, заниматься этим ещё больше не хотелось, а желание пойти и поспать усиливалось. Да и я не мог назвать себя самым дисциплинированным человеком, однако всё равно тренировал свои навыки. В последнее время ассасины старались не вылезать лишний раз и медленно покидали колонии, смещая границы работы Братства. Иногда в руки попадала случайная корреспонденция, лишь подтверждающая догадки. Усиленная скрытность лишь усложняла всё для меня. До меня доходили новости о том, что пару раз за эти годы Шэй возвращался в колонии, однако я с ним так ни разу и не пересекся, будучи занятым накопившимися поручениями. В силу специфики моей работы на Орден мне часто приходилось пропадать в удалённых районах городов, выслеживая очередную цель, и в форте Нью-Йорка я бывал ну очень редко. Хотя тамплиеры и платили достаточно хорошо, но за такой короткий промежуток времени накопить крупную сумму было невозможно, но и так я умудрился купить видавшую лучшие годы комнату в одном из покосившихся домов на окраине Бостона, куда мог в любой момент завалиться, что убирало надобность в поиске таверны или койки для сна. Тем более, в подобном месте меня не стали бы искать в случае необходимости залечь на дно. Я часто в свободные вечера заходил в таверны, где усаживался в тёмном углу и старался не привлекать внимание, а иногда покупал кружку эля. Сейчас я не бросался никому в глаза в подобных местах в силу возраста, что тоже было мне на руку, а если со мной и заводил кто-либо пьяный разговор, то я предпочитал представляться случайным матросом, что вполне походило на правду. Опыт работы на корабле у меня был, так что и поддержать беседу на эту тему я тоже мог, если натыкался на такого же бывалого моряка. К слову отметить, от моряков отвязаться было сложнее всего — у тех был ну уж очень длинный язык. Таверны были отменным местом сбора различных слухов и сплетен. Алкоголь отлично развязывал язык, главное было оказаться в нужном месте в нужное время. И в них же также часто я мог найти тех, кого искал. И именно сегодня мне, наконец, повезло в подобном заведении. Слегка сгорбившись и склонив голову вперёд, скрывая лицо, я опёрся о стойку. Кружка, крепко сжатая в руке, была абсолютно нетронута, но выкинутые на ветер фунты меня сейчас особо не волновали: я внимательно следил за мужчиной, который расположился за одним из расшатанных столов. Он небрежно развалился на скрипучем стуле, привалившись к спинке, и тихо беседовал с человеком напротив, явно старше него. О чём они говорили, я разобрать не мог, находясь слишком далеко, но я был готов и ожидал дальнейших действий, чтобы последовать за ним. Поза ассасина была нарочито расслабленной, но бегающий взгляд выдавал волнение. Он ожидал слежку. Несколько раз его цепкий взгляд мельком скользнул по мне, но ни разу не задержался — я лаконично вписывался в местный контингент. Хотя к ассасинам себя причислить я не мог, но довольно часто пользовался их приёмами. Скрывайся у всех на виду. Для своих поздних посиделок в таверне я специально ещё пару лет назад купил очень потёртую куртку из дрянной кожи, в которую сначала пришлось немного вложиться: местами можно было найти большие дыры, так что я заплатил портному, чтобы это всё было исправлено. Но такая мелочь, как одежда, могла сильно изменить первое впечатление о человеке, чем я обычно и пользовался. Внимание таким образом не привлекал, а сутулые плечи и взгляд в упор перед собой очень хорошо дополняли картину. Такие люди, как правило, не бросались в глаза. Раньше я часто прокалывался, да и сейчас бывало не без осечек, но постепенно приходил и опыт. В данный момент я был доволен тем, что наконец наблюдал за человеком, которого искал уже несколько дней. Я нетерпеливо постукивал пальцами по поверхности стойки, но не двигался с места. Прямо передо мной мельтешил хозяин таверны, и мой взгляд иногда проскальзывал по его фигуре, однако глубоко внутри я находился в напряжении и все мысли было только об ассасине, потерять которого из виду я не мог теперь себе позволить. Потраченное время на его поиск было немалым — сколько часов бессонницы я перенес, зная, что упустить настолько важного человека просто не мог себе позволить! Я очень редко пересекался с великим магистром, однако был уверен, что тот лично бы промыл мне мозги в случае моей неудачи и высказал бы своё недовольство. Подобные провалы привели бы к дополнительной грязной работе, мысль о чём меня тоже не прельщала. От подобных невесёлых мыслей меня довольно скоро отвлекли. Рядом со мной с громким стуком опустилась деревянная кружка, а затем показался её обладатель. Томас Хики с наглой ухмылкой опёрся локтем о стойку. И сделал большой глоток эля. — Кого я вижу, — пьяно рассмеялся он. И сделал он это ну уж слишком громко даже для такой шумной таверны. Я на миг прикрыл глаза и с трудом подавил желание выругаться сквозь зубы. Уже затем поймал на себе сверлящий взгляд и слегка повернул голову. Ассасин сразу же обратил внимание на фигуру Хики и на того, в чьей компании он находился. То есть меня. Мы пересеклись взглядами. Впрочем, Хики тоже обернулся, но его совсем не смущал тот факт, что он сорвал работу, на которую я угробил последние несколько дней. — Хики, ты же знаешь, что мог сделать вид, что мы не знакомы? — раздраженно поинтересовался я, краем глаза наблюдая за тем, как ассасин направился к выходу и не один. Смысла за ним идти сейчас я не видел — изначально я собирался поймать его врасплох, что было бы мне на руку. Я развернулся к Хики, прожигая того неодобрительным тяжёлым взглядом. — И отказать себе в удовольствие выпить в хорошей компании? — пьяный смех неприятно резанул по ушам. Я скептически окинул взглядом его почти пустую кружку. — Так что тебе нужно? — устало, однако уже смиренно поинтересовался я, тяжело выдыхая и наконец отпивая свой нетронутый эль. С трудом подавил желание сморщиться — алкоголь здесь подавали гадкий. — Почему сразу что-то нужно? — Хики криво ухмыльнулся и оперся обеими руками о стойку, провожая взглядом хозяйку таверны. Я лишь в ожидании уставился на него. — Ладно, ты и правда можешь оказаться полезным. Это так, к слову. — Неужели, — утомленно протянул я, будучи не в восторге от затянутости темы. Хики привлёк к нам внимание, сорвал мою работу, а теперь ещё и тратил мое время. — Конкретнее? — Наш общий знакомый решил перейти дорогу не тем людям, — Хики вытянул из внутреннего кармана куртки плотный запечатанный конверт и опустил его рядом с моей кружкой с элем. Я незаметным движением руки убрал его в один из карманов, не желая, чтобы не тот, кто нужно, это увидел. — Который из? — между делом поинтересовался я, вновь отпивая эль. — Который разукрасил твое личико, — я сам не заметил, с какой силой сжал кружку в руке и того, как разлил вокруг эль, невольно задерживая дыхание из-за пронёсшихся перед глазами врезавшихся в память воспоминаний. Я рвано выдохнул и расслабил хватку, повернув голову в сторону Хики. — Перешёл тебе дорогу, я так понимаю, — уже более спокойно добавил я. На его лице застыла гадкая ухмылка, которая говорила сама за себя. — Никогда не доверял этому сукиному сыну, — заявил Хики. И вновь сделал большой глоток алкоголя, запрокинув голову и отпив, тем самым запачкав рубашку элем — тот потёк вниз по его подбородку. Стакан с громким стуком был поставлен на стойку. — Он сам решил играть грязно, так что мои руки развязаны. План я уже набросал… Я нахмурился, прикидывая, стоило ли доверять Хики и в насколько глубокое дерьмо я умудрился бы влезть, если бы согласился. Всё зависело от того, что он от меня хотел, и будет ли это как-либо мешать планам Кенуэя. — Старина Хэйтем, конечно, в курсе дела не будет, — добавил он, будто между делом. Однако я считал эту деталь важной. — Мы же поняли друг друга? — Я ещё ни на что не согласился, — отрезал я. — Что ты от меня хочешь? — Всё в конверте. Не открывай, пока не останешься один. Хики пьяно рассмеялся, привлекая внимание людей, а затем тяжело поднялся, заводя разговор с хозяйкой таверны, будто и не вёл со мной сейчас никакого разговора. Я вздохнул и окинул взглядом кружку перед собой и разлитый эль вокруг. Я бросил пару монет и запахнул куртку, чувствуя тяжесть полученного конверта, и только потом направился в сторону выхода. Необходимости задерживаться у меня не было. Широко распахнув тяжёлую дверь, я вышел на морозный ночной воздух и невольно поёжился от холода. Я уже собирался идти, однако что-то внутри заставило меня остановиться. Повернув голову, я заметил алую фигуру, которая выжидала в ближайшем переулке, на секунду мелькнув из-за угла. И довольно ухмыльнулся. Видимо, всё-таки мне удастся выполнить работу, которую испоганил мне Хики. Я медленно потянулся за кинжалом на поясе и направился в противоположную сторону, чувствуя на себе чужой взгляд. Ассасин пошёл следом.

***

Я долго не мог отказывать себе в удовольствии наконец узнать, что от меня хотел Хики, поэтому сразу же раскрыл конверт, будучи один. Впервые за долгое время я вернулся в дом в Нью-Йорке и развалился рядом с камином в своей спальне в одном из мягких кресел, где в задумчивости вчитывался в мелкий неаккуратный почерк, местами трудно разбираемый. Тепло от камина и поздний час упрямо клонили меня в сон, однако я решил разобраться со всем сегодня. Чего и следовало ожидать от такого человека, как Хики, тот желал подставить коллегу по Ордену, и сделать он это собирался максимально аккуратно и наименее заметно. В толстой пачке бумаг я нашёл также подделанную корреспонденцию, выполненную настолько умело, что у меня не возникало никаких вопросов насчёт истинности печатей и писем. Однако то, что требовалось от меня, совсем не прельщало — попасть в форт и подложить бумаги в кабинет тамплиера. За работу он обещал крупную сумму, но не возможность хорошо заработать заставила меня задуматься насчет предложения, вместо того, чтобы сразу отказаться. Это было возможностью наконец отомстить, чего я так сильно желал всё это время. Та часть меня, которая отвечала за здравомыслие, считала, что браться за подобную затею не стоило. Кенуэй уже давно дал знать, что смерть членов Ордена ему была не нужна, а те бумаги, которыми обеспечил меня Хики, вполне могли быть дорогой на эшафот для военного. Я в задумчивости уставился на танцующее пламя в камине, оставив конверт на столе рядом. Доказать, что в подобном я вообще буду принимать участие, сможет только Хики, если только в дело не были посвящены другие люди. Но желание отомстить было значительно сильнее… Именно поэтому я, взяв подсвечник, направился по тёмным коридорам в середине ночи на первый этаж. В кабинете Шэя царил мрак. Я медленно вошёл, и звук моих шагов разнёсся по комнате. Первым делом зажёг пару ламп и камин, тень от пламени которого растянулась по полу, а затем уже огляделся, пытаясь сообразить, где Шэй хранил карты. У него точно были схемы большинства фортов, и именно они мне были нужны. Казалось, что кабинет выглядел абсолютно так же, как и в тот день, когда я впервые здесь оказался. Из-за отсутствия необходимости я не заявлялся сюда совсем, тем более, рыться в чужих вещах я никогда не намеревался. Даже в самом доме я появлялся довольно редко, вынужденный по несколько дней находиться в разных частях города, порой в других городах. Где Шэй хранил бы карты?.. Я обогнул тяжёлый дубовый стол, который был непривычно пустым. На краю стояла полупустая баночка с чернилами и сложенная в аккуратную стопку кипа бумаг, да какая-то толстая книга, название которой не привлекало внимание. Наугад потянул один из ящиков и увидел очередную нетронутую стопку бумаги. Тяжело вздохнув, я аккуратно стал их подвигать в сторону, не желая нарушать порядок, и рассматривал всё, что мог ещё найти. Сломанное перо, исписанные листы, пара монет… В нижнем ящике я наконец нашёл различные карты. Я долго возился, присев рядом, и искал план нужного мне форта, который нашёлся лишь на самом дне. Аккуратно, стараясь ничего не порвать, я выудил план и положил его на стол, а затем принялся всё складывать обратно. Именно в тот момент я случайно нашёл несколько листов бумаги, которые привлекли моё внимание. В свою защиту отмечу, что изначально моей целью не было рыться в вещах Шэя, я искал нечто конкретное и не собирался лезть туда, куда не нужно было. Но сложенные между собой пожелтевшие листы слишком сильно привлекли моё внимание и край одного из них казался ну уж очень знакомым. Я выудил их и положил поверх плана форта, забывая про него. Аккуратно развернул и с жадностью принялся вчитываться, стараясь понять, что Шэй прятал. Я бы не стал что-то класть настолько глубоко в ящик под толстую стопку карт, если бы не хотел, чтобы кто-то другой это не прочитал. Один из листов оказался местами мятым и порванным, но очень знакомым. Я уставился на него, понимая, что Шэй всё-таки рылся в моих вещах. Это оказался уже знакомый мне план дома с кучей пометок, большая часть которых была написана на неизвестном мне языке, однако я точно помнил, что именно его я стащил из комнаты Лиама, когда впервые сбежал. Я тяжело повалился на кресло у стола, чувствуя внутри неприятное чувство от того, что думал когда-то, что бумагу затем у меня забрал Лиам. Однако это всё-таки был Шэй. Когда? Только сейчас я обратил внимание на то, что на листе бумаги добавились новые пометки, сделанные более свежими чернилами. Где-то были обведены одинаковые буквы, и я нахмурился, пытаясь понять, зачем это было сделано. Я потянулся за вторым листом бумаги, который был сложен пополам. Это оказалось письмо. Шэй, Давно от тебя ничего не слышно. Мог бы и написать хоть одно письмо, не думаю, что твой корабль на пути в Португалию ни разу не зашёл ни в один порт. Ахиллес уже давно пришёл к выводу, что ты опять во что-то ввязался и напортачил с очередным заданием Братства, но я уверен, что он всё-таки преувеличивает — он часто берёт это за привычку, ты его знаешь. Не бери в голову. Хоуп всё время пропадает в Нью-Йорке, не думаю, что она в ближайшее время вернётся в поместье. Я занят новыми рекрутами, впрочем, это лучше, чем слушать бесчисленные жалобы Шевалье. Дай знать, жив ли ты вообще. Или где нам потом выловить твой хладный труп. Лиам О’Брайен. 15 октября 1755. Я пару раз перечитал его и в задумчивости принялся рассматривать такие же многочисленные черкания пером, которые заметил до этого на том самом плане, лежавших вместе с ним. Он подчеркнул определённые повторяющиеся буквы. Потянувшись за другим листом, я поднёс их друг к другу и сравнил. Шэй сравнивал почерки. Это сразу бросалось в глаза. Обведённые буквы постоянно повторялись на обоих пергаментах, так что вывод напрашивался сам за себя. Нахмурившись, я ещё раз просмотрел старое письмо Лиама, гадая, почему оно вообще до сих пор хранилось у Шэя. Очевидно, что Шэй давно уже сделал собственные выводы. Рыться больше в его ящиках я не собирался, поэтому аккуратно убрал всё на место, до сих пор чувствуя неприятный осадок. Однако лезть с этим вопросом я не собирался. Я и так увидел лишнее сегодня.

***

Я несколько дней потратил на подробное изучение форта, не желая быть пойманным, поэтому хорошо подготовился. Выезжать из Нью-Йорка мне приходилось не раз и обычно я предпочитал передвигаться на лошади, поэтому пришлось постараться и найти резвого коня. Какая бы сильная нелюбовь у нас была друг к другу с Бешеным, но лучше коня я не видел, тем более, он простаивал в конюшне всё то время, когда Шэй покидал Колонии, поэтому именно его я и выбрал в этот раз. Бешеный хоть и выказал свое недовольство, однако резво рванул вперёд, когда я наконец сел в седло и ударил его по бокам. Мы неслись по полупустым улочкам, а размытые лица прохожих проносились мимо. Я крепко держал поводья, не давая коню своевольничать, но тот и не возражал. У нас ушло несколько дней, чтобы добраться до Бостона, да и то время прошло довольно быстро, учитывая, что в этот раз я всё-таки смог взять Бешеного. Вечерело, начали зажигаться уличные фонари, людей было мало, что позволяло мне быстрее пронестись по узким улицам. Сначала я собирался отдохнуть и выспаться, и только потом направиться к форту. И то, делать это я собирался после полночи. В одном из переулков я спешился и подхватил Бешеного под уздцы, потянув того за собой. Он недовольно фыркнул, но последовал, и по пустынной улице разнёсся цокот копыт, который нарушал ночную тишину. Неприятное чувство закралось глубоко внутрь. Мне казалось, что за мной наблюдали. Я остановился, затаил дыхание и прислушался к звукам вокруг и к интуиции, но даже она молчала. Бешеный недовольно фыркал позади меня. Я наконец обернулся, игнорируя тычок носом в плечо от Бешеного, который в нетерпении переставлял копытами и был готов пойти дальше. Я в задумчивости уставился на пустую улицу. Ничего странного не бросалось в глаза: спрятаться здесь было негде, ни единого тёмного проулка или ящиков, дающих возможность затаиться. Я перевёл взгляд на крыши, но и там никого. Орлиное зрение тоже не дало результата, поэтому я решил, что мне всё-таки показалось, и направился дальше, потянув Бешеного за уздцы. Однако ощущение, что за мной наблюдают, так никуда и не ушло. А только усилилось. Но я так никого и не заметил.