Кагеяма Шото и Тодороки Тобио

      Мы втроём вошли в комнату для допросов. Перед нами за столом сидел мужчина в наручниках. На вид ему было не больше сорока, среднего роста, судя по тому, что мне удалось увидеть со входа. Лица не было видно, так как он опустил голову вниз. Очень длинные волосы цвета платины с чёрными кончиками. Он был очень тощим, по-моему, полицейские что-то говорили нам о том, что он очень слаб из-за какой-то болезни и никак не может набрать вес.       Мы аккуратно подошли ближе и сели напротив него. — Нам сказали, что вы отказываетесь что-либо говорить полиции, - начал Мидория, на что преступник хмыкнул и поднял голову, чтобы на нас посмотреть, - мы пришли в надежде, что вы вернёте Кагеяму и Тодороки на свои места, чтобы избежать неприятностей как для нас, так и для вас. — Здравствуйте дети, - поприветствовал он. Его лицо не выглядело как-то необычно. Я бы даже сказал, что он симпатичный. Мягкие черты лица, тёмно-карие глаза, красивый тонкий рот, нос с небольшой горбинкой и пирсинг над правой бровью.       Он сел ровно и продолжал внимательно сканировать нас троих глазами, при этом мило улыбаясь. Казалось, что он ждёт, пока не произойдёт что-то грандиозное, а сейчас он просто наслаждается нашей компанией. — Я не боюсь ни полиции, ни вас, дети. Мне просто скучно. Таким образом, меняя людей местами, я развлекаюсь. Чистый кайф наблюдать за ничего непонимающими людьми, - сказал он и громко засмеялся. Мне от него было не по себе. Исао Сато играл с нами, но мы позволяли ему это делать, потому что нам нужна была его помощь. — К счастью для вас, мои дорогие, я люблю играть по правилам, а правила следующие: я дал подсказку младшему Тодороки, в связи с чем у вас появился нехилый шанс всё исправить, вот только вам придётся заслужить подсказку от меня, - внезапно он начал говорить серьёзно, казалось, в этот момент его глаза поменяли цвет. - Видите ли, на самом деле я могу уйти отсюда в любую секунду, меня здесь ничто не держит. — Почему же не уходишь? - спросил Киришима. — Я же говорю, мне скучно. Мне нужно шоу, драма, веселье, - сказал он, кивнув головой в мою сторону, - тащусь от того, насколько мои жертвы выглядят жалко. Чистое удовольствие, а не жизнь. — Так чего же ты хочешь? - спросил Изуку. — Я знаю многое о Шото - это одна из особенностей причуды - и я знаю, что ты, Мидория Изуку, ему небезразличен, - мне совершенно не нравилось к чему он ведёт, и не нравилось, что всё это он говорил с такой довольной мордой, будто бы он только что лотерею выйграл. - Разумеется, это печально, что самого малыша Тодороки нет сейчас с нами, но ведь есть Кагеяма. — Не понимаю, о чём вы, можно ближе к делу? - не выдержал Киришима, но Исао даже не посмотрел на него, будто его не существует, и, видимо, не намеревался спешить. — Я хочу, чтобы вы поцеловались.       Повисла гробовая тишина, ни у кого в голове не укладывались его слова. — Нет, ну ты уже совсе... — Ладно, - перебил Киришиму Мидория, - мы сделаем это. — Если это единственный способ убедить его сказать нам что-нибудь, то я согласен, - ответил я.       Мы повернулись друг к другу, жутко неловко. Никто из нас этого не хотел. Я первым слегка придвинулся, Мидория сначала отпрянул, но через секунду приблизился ещё больше. Каждый старался максимально не прикасаться к другому. И вот наши лица уже в нескольких сантиметрах друг от друга. Мимолётное прикосновение губ, и мы тут же оторвались друг от друга. — И это вы называете поцелуем? За него максимум, что я могу сказать так это то, что у вас ничего не получится.       Я хотел было возразить ему, как вдруг со словами "Да Господь Всемогущий!" Мидория схватил моё лицо и притянул к себе. По телу пробежали мурашки от осознания происходящего. Поцелуй - самый настоящий, прикосновение губ, прямо как у возлюбленных. Ощущения столь яркие, насыщенные и приятные, что я думал умру прямо здесь и сейчас. Это затяговало меня всё больше и больше, и когда Изуку оторвался от меня, я почувствовал сожаление. Надеюсь, всё скоро закончится. — А теперь говори, - угрожающе произнёс Мидория. Он был полон гнева. Его заставили поцеловать меня. Ему наверняка обидно, всё-таки я не Тодороки. Я бы тоже разозлился как следует, если бы не тело Тодороки, которое пребывало в полном восторге и эйфории. — Ладно-ладно, я же не изверг какой-нибудь, - начал Исао, - во-первых, они могут умереть. Оба. Постепенно поведение, манера речи, вкусы и повадки будут меняться, пока они оба не заменят друг друга. Максимум пройдёт месяц, а потом произойдёт необратимое, чуть позже я покажу, что именно. Но это можно предотвратить. Ему нужно исправить ошибку Тодороки и тогда, если Шото сможет исправить ошибку Кагеямы, вы вернётесь обратно. Вам крууупно повезёт, если он поймёт, что ему нужно сделать. Постарайтесь не подвести друг друга. Не повторяйте моих ошибок, - сказал он и, уронив ровно одну слезинку, превратился в прах.       Лишившись дара речи, все мы уставились на оставшуюся лежать на стуле и немного рассыпавшуюся по столу и полу серую кучку пыли. Первым пришёл в себя Киришима. Он резко встал с места и вышел из комнаты, скорее всего для того, чтобы рассказать всё полиции.       После всех необходимых процедур: дополнительные показания, проверка на использование причуды и медосмотр нас наконец отпустили.

***

      День был весьма трудным и изнурительным, так что, прежде чем приступить к выполнению непосильной для меня домашней работы, я решил немного вздремнуть. Как только моя голова коснулась подушки, я провалился в сон.       Проснулся уже примерно в пять часов вечера. Жутко проголодавшись, я направился на кухню, чтобы взять себе что-нибудь поесть в комнату. Благо, у Тодороки есть ноутбук, а в общежитии есть Wi-Fi. Но тут меня будто окатило холодной водой. Я вспомнил про домашку. В моём воображаемом списке дел автоматически был вычеркнут пункт о просмотре какого-нибудь аниме, и я, уже с немного (много) испорченным настроением, поплёлся к микроволновке разогревать грибной суп, приготовленный Ураракой и Яойрозу вчера. Я решил не тратить времени и силы на перенесение еды в комнату и устроился за стол в столовой.       И всё-таки мне стало интересно, какую именно ошибку Тодороки я должен исправить. Но меня до сих пор не отпускал шок от внезапного исчезновения преступника, было очень странно и страшно. Несмотря на то, что полиция сказала нам, что мы не виноваты в том, что он сбежал, чувство вины не отпускало и, скорее всего, Киришиму с Мидорией тоже. Он так легко ушёл... или он умер. Одно другого хуже.       Пока я медленно ел свой суп с испорченным аппетитом из-за мыслей о сегодняшнем дне, мимо меня прошли несколько человек: Оджиро и Токоями приготовили попкорн и ушли вместе, Урарака взяла свой обезжиренный йогурт, который она с недавних пор через силу старается пить каждый вечер, Бакуго нарезал себе салат с... острым перцем? Перед тем, как я собирался уходить, пришёл Мидория. — Хэй, Кагеяма, - поздаровался он вяло, - ты как? Сегодня был трудный день, скажи? — Привет, да, день не из лёгких, я в порядке, правда я всё ещё в небольшом шоке, но я справлюсь. А вы как, Мидория-сан? - поинтересовался я. — Чувствую себя предателем, - ответил он. — Да, я тоже.       Минут пять мы молча занимались своими делами: я пытался поесть, а Изуку ковырял ногой пол, после чего подсел ко мне, видимо, устав стоять рядом. Мы просидели так ещё две минуты. Мне удалось проглотить несколько ложек уже остывшего супа. — Эм, Кагеяма, слушай, я тут подумал. У меня нет совершенно никаких идей по поводу ошибок Тодороки, может, это из-за того, что я устал, а, может, я просто его не знаю, или же я тупой. Второй вариант не нравится мне больше всего, и я решил, что, возможно, если мы устроим что-то типа мозгового штурма, что-нибудь придумается. Как думаешь? - спросил меня Мидория, повернувшись в мою сторону. — Я...н-но как я могу помочь? Я ничего не знаю о Шото-сане. Что я могу придумать? — Я расскажу. Правда я не так уж и много знаю о нём, хотя он рассказал мне о своём детстве ещё до того, как мы с ним стали дружить. Он иногда бывает очень странным, но при этом таким забавным. Однажды, после сражения с Пятном - очень опасным злодеем с причудой парализации человека, если он попробует его кровь, мы втроём: я, Иида и Тодороки-кун были в больнице, и он выдвинул теорию о том, что на нем лежит проклятье, назвал себя "Крушителем рук", представляешь? - Мидория громко засмеялся.       Начинаю понимать Тодороки-сана, он не мог не влюбиться в Мидорию. Эти смех, глаза, веснушки, волосы, его тихое бормотание, ум. Невозможно было оторвать от него взгляд, хотелось смотреть на него вечность и слушать звук его голоса, пока полностью не оглохнешь. Ненавижу себя за такие мысли.       Ещё где-то час мы с Изуку сидели в столовой. Он рассказывал мне о Тодороки: о его детстве, учёбе, дружбе, семье, мечтах и целях и ещё много чего, а я сидел и вслушивался в каждое слово выходящее из этих очаровательных уст... пытался вслушиваться. — ...но недавно у Старателя произошла стычка с Ному. Никогда в жизни не видел Тодороки-куна таким подавленным, он очень сильно переживал за отца. — Стоп. Но ты же говорил, что Шото ненавидит Старателя. Тогда почему переживал за него? - прервал я его. — Как бы плохо Тодороки не относился к Старателю, всё равно он его родной отец. Если быть честным, я тоже не люблю Старателя, но могу признать в нём отличного, лучшего на данный момент, героя, так как это правда, но вот человек из него такой же, как и из Каччана, - пояснил он. — Оу, теперь понятно. — Я думаю, что Тодороки никак не может простить его, и я не осуждаю, учитывая всё, что он натворил, это довольно трудно сделать для него. Слишком гордый, точнее был слишком гордым до встречи со мной, не то чтобы я говорил, что это лишь моя заслуга, но это по большей части правда. В конце концов он придёт к тому, что простит отца, а пока Старатель пытается исправить свои ошибки, чтобы семья снова его приняла.       Мне вдруг стало невыносимо тяжело. Я вспомнил, как я вёл себя со своей командой. Мне стало стыдно перед ними. Интересно, если бы я извинился перед ними, они простили бы меня? Я бы этого хотел. Наверное, Старатель тоже хочет, чтобы Шото его простил. А ведь я могу это устроить. — МИДОРИЯ, - внезапно для своего собеседника, крикнул я, отчего он подскочил. — Н-не пугай меня так. До инфаркта доведёшь, - возмутился Изуку. — У меня возникла идея.

***

— Ты уверен, что это сработает? - спросил меня Мидория у порога дома. — Должно. В любом случае мы либо угадаем, либо потеряем немного времени, - неуверенно ответил я.       Было немного страшновато, я не уверен, что смогу притвориться Тодороки, чтобы вышло правдоподобно. — Напомни, а зачем нужен я? Старатель будет не очень рад меня видеть. С тех пор, как я сказал ему о том, что Шото – не он, его взгляд меня буквально убивает, - запаниковал Изуку. — Я же говорил, вдруг что-то пойдёт не так, мне нужно, чтобы ты был рядом. — Кстати, а почему полиция не сказала Старателю, что конкретно произошло с его сыном? У него же вроде бы есть право на это, нет? - поинтересовался я. — Они побоялись, что Старатель выйдет из себя, когда узнает, что Шото где-то, а правоохранительные органы и герои не могут ничего с этим сделать. Решили рискнуть и предоставить решение проблемы нам, как будто они настолько верят в свою удачу, что подумали, что детям можно доверить такое серьёзное поручение, - Мидория-сан злился. Оно и не удивительно, он переживает за Тодороки-сана. Ещё бы, где-то там, непонятно где находиться твой любимый человек, а ты даже не знаешь жив ли он.       Без звонка в дверь я вошёл в дом. — Братец! Каким ветром к нам занесло? - судя по тому, что я знаю из рассказов Изуку, это был Нацуо - старший брат Тодороки. — Попутным. Привет, да так, с отцом поболтать надо. Со мной друг. Нацуо, это Мидория. Мидория, это мой брат Нацуо, - вроде пока выходит... — Старик вернётся только через час. Перекусите с нами? - предложил брат, указав в сторону кухни, - сестра приготовила пасту. — С удовольствием, - ответили мы с Мидорией.

***

      Пока Фуюми рассказывала о том, как у неё дела на работе и о том, как её бесит, что Нацуо не моет посуду, я пил чай с блинами, которые она испекла. — Я же тысячу раз тебе говорил, ну нет у меня времени на такую мелочь, как посуда. Я могу мыть её и вечером. — Всего одна тарелка после обеда не так уж сложно, это занимает от силы минуту!       Я думал, что наверняка Тодороки-сан в восторге от времяпрепровождения со своими сестрой и братом. Свожу Миву в кино, когда вернусь. Если вернусь... Хватит, Тобио! Когда это ты стал пессимистом?       Вдруг я услышал звук из коридора - хлопок двери. Пришёл отец Тодороки. — Посмотрите-ка на время, мне пора на работу, - сказал Нацуо, положил посуду в раковину и направился в сторону выхода. — Нацуо Тодороки, - крикнула ему Фуюми, - помой посуду, сейчас же! — Ой, да ладно тебе, сис, ты же можешь и мою заодно помыть. — Нет. А ещё поедем вместе, у меня встреча, - сказала сестра. — Ох, - вздохнул брат, - ну ладно. Ты к маме пойдёшь? - спросил Нацуо, отчего уже пришедший и севший за стол Старатель почему-то дёрнулся. — Да, она просила принести ей книжку, почитать, - ответила она.       Нацуо и Фуюми ушли сразу после того, как брат помыл посуду. — Ты так неожиданно пришёл, сынок. Что-то случилось? - спросил Старатель после пяти минут тишины. — Я...эм...Да, кое-что случилось.       Что же сказать?? В панике я посмотрел на Мидорию, надеялся на помощь, но он был растерян не меньше моего. Придётся всё делать самому. — Кхм, нууу...в общем, ты знаешь, что в нашей семейной жизни произошло много, мягко говоря, неприятных моментов, причиной которых был исключительно ты.       Я услышал, как Тодороки старший громко сглотнул. — И ты знаешь, что нам всем пришлось нелегко из-за этого, - продолжил я, - особенно маме и Тойе. Нацуо, Фуюми и мне тоже было нелегко, но я принял для себя непросто решение. Я хочу простить тебя.       Я был не уверен в необходимости так распинаться, но я боялся, что если сделаю как-то иначе, то это не сработает.       Я взглянул на Старателя, чтобы убедиться, что время не остановилось, потому что я не слышал ни единого звука. Он выглядел растроганным, не успевала его слезинка коснуться щеки, как тут же превращалась в пар. — Спасибо, сынок, я очень тебе благодарен, правда, - его голос сильно дрожал.       Вдруг я ощутил очень резкую и сильную боль во всём теле, меня скрутило от столь сильных ощущений, крик сдерживать было нереально. Я упал со стула на пол. — Кагеяма!! Что с тобой?! - донёслись до меня обеспокоенные вопли Мидории, но мне было не до него, боль не давала ясно мыслить. Хотелось одного, чтобы это поскорее закончилось, но боль только усиливалась. Сознание металось туда-сюда в поисках выхода из этого замкнутого, к его сожалению, тела. Меня пробила дикая дрожь. Я чувствовал, как приближался к своему пределу, и вот болевой порог пройден, тело не в состоянии выносить боль ещё дольше, и я отключаюсь.

***

— Тодороки!! Тодороки, очнись, я прошу тебя, не умирай, - услышал я чей-то рыдающий, до боли знакомый голос. — Я не Тодороки, придурок Хината, - проворчал я, ещё находясь в полудрёме. Тело ликовало, боль наконец прошла, теперь оно хотело лишь отоспаться сутки, а, может, и неделю, но пить хотелось зверски, - будь паинькой, принеси мне воды.       Я решил таки хотя бы сесть, спать я всё равно не буду в ближайшее время. Я увидел полностью растерянных бывших сокомандников, которые, кажется, не могли пошевелиться. Видимо, здесь произошло то же самое, что и со мной. Я вспомнил о Хинате, когда он буквально прыгнул на меня и повалил на пол. — Эй, ты чего тво... — Кагеяяяяямаааааа, - взвыл Хината прямо мне в ухо, - я таааак скучал по тебеееееее, - он стиснул меня в чересчур крепких объятиях. Самых лучших объятиях. Теперь я, наконец, вновь могу это почувствовать. — Ты по мне скучал, а в итоге я умру от удушения. — Прости, прости, только не кричи и не бей, - он сразу же отпустил меня, но я притянул его обратно. — Я не говорил тебе отпускать меня, - сказал я, ещё ближе придвинув его к себе, казалось, я могу сидеть так вечно. - Я тоже очень скучал по тебе, Хината, -шепнул я ему на ухо, после чего услышал короткий, но довольно отчётливый писк. — Эм, я конечно не хочу вас прерывать, но всё ещё тут и не понимаем, что происходит, - сказал нам мой бывший тренер. — Самое главное, что это, наконец, закончилось, - ответил я, крепче сжимая Хинату.

***

      Я решил пока не говорить Хинате, что всё, что происходило здесь в моё отсутствие я знаю. Каким-то образом все воспоминания об этих двенадцати днях сохранились в моей памяти.       К сожалению, я не успел на матч с Аободжосай, но мне хотя бы не пришлось видеться с Ойкавой и его наглой ухмылочкой, хотя в памяти это осталось. Сейчас же я могу просто наслаждаться обществом Хинаты и учащённым сердцебиением лишь из-за того, что я смотрю на него. Мне этого так не хватало. Сейчас чувствовать влюблённость не так болезненно, как раньше, ведь я знаю, что это взаимно. А пока я могу просто слушать рассказ Хинаты о прошедшем матче, он обожает говорить о своих эмоциях во время игры, о проведённых атаках, неудачах и тому подобном, что я особенно в нём люблю. — Может быть, и ты мне расскажешь о том, куда ты попал и что там делал? Тодороки здесь было трудно, у него никого не было и он даже пытался убедить меня в том, что он это ты, поэтому я подумал, может, тебе было так же тяжело. Было? - спросил Хината. — Было... не так трудно, как Шото. Мне не нужно было изображать из себя его, только один раз. Рядом всегда были его одноклассники, очень добрые и сильные люди, из них выйдут отличные герои и из Тодороки-сана тоже. Но больше всех меня поддерживал Мидория-сан, надеюсь, в скором будущем они с Тодороки станут парой, хотя я этого никогда не узнаю. Он помог мне овладеть причудой Шото. — Опиши мне его, - попросил Хината. — Внешне он чем-то смахивает на Ямагучи - веснушки, зелёные волосы, но он больше похож на тебя. — Внешне? — Нет, но он такой же целеустремлённый, храбрый, добрый, отважный, трудолюбивый и у него есть большая мечта стать героем номер один. Он действительно замечательный человек, я был счастлив познакомится с ним. — Спасибо, Кагеяма, ты ещё никогда не говорил таких приятных слов обо мне, - обрадовался Хината. — Ты чего радуешься, придурок? Я не о тебе говорил. — Но ты сказал, что этим он похож на меня, - ехидно улыбнулся он. — Ладно, сдаюсь, - Хината заулыбался ещё сильнее. - Но несмотря на всё это, я очень скучал по тебе, вообще-то по всем, но по тебе больше всего. — Я начинаю думать, что Тодороки снова обманул меня. Ты не похож на Кагеяму, он не умеет говорить людям что-то приятное, - заворчал Хината. — Но это я, и я говорил искренне. Но есть кое-что, о чём мне стыдно говорить и о чём я действительно сожалею, но так как ты меня любишь, я должен рассказать. — Я готов слушать... ПОГОДИ-КА! Откуда ты знаешь?! - запаниковал он, но я успел заткнуть его рот ладонью. — Я поцеловался с Мидорией. - Хината на секунду застыл, после чего сел на своё место, показывая, что готов слушать дальше, но он расстроен. - Это было необходимо, и я очень сожалею, потому что я-я люблю тебя, - Шоё поднял голову и удивлённо посмотрел на меня, - я правда л... — Я знал! Я был прав! Ты втюрился в меня, - внезапно Хината стал невероятно счастливым. - Втюрился! Теперь-то ты не отвертишься от меня, - заявил он. — Да я и не собирался, - я очень смутился, Хината кричал слишком громко. Мы сидели в небольшом кафе, в которое решили заглянуть после приезда домой. - Ну всё, придурок, хватит орать, я прошу тебя, не позорь меня. — Слушайте все, этот идиот по имени Кагеяма Тобио полностью и бесповоротно влюбился в меня, не менее тупого придурка, чем он сам, Хинату Шоё! Запомните этот день, дамы и не дамы, потому что с сегодняшнего дня этот человек мой! - во время этой ужасной позорной речи я успел оплатить счёт, последние несколько слов он докричал будучи у меня на руках во время побега.       Я пробежал ещё несколько метров от кафе, поставил Хинату на ноги, а дальше мы бежали уже вдвоём. Всё это время он не переставал смеяться.       Я абсолютно счастлив!