Часть 4. Последний раз.
24 марта 2022 г., 02:08
— Быстрее, Малфой, — выкрикнула Гермиона.
— Отвали, Грейнджер. Твоим волосам ничего уже не поможет, — издевательски бросил юноша.
Начало накатывать раздражение. За неделю совместной жизни с Малфоем они ни разу так и не обсудили все нюансы будущих дежурств. Каждый раз попытки Гермионы пресекались тем, что парень просто уходил из гостиной, не удостоив её даже взглядом. Она и сама не горела желанием говорить с ним, но обязанности стояли выше.
Он был ей противен. Ужасно противен. Все его естество было наполнено гнилью. Просто стоя рядом с ним, она ощущала желание отмыться от окружающей его ауры.
Он ведь ни чуточку не исправился, не раскаивался за всё то, что сделал или говорил. Чародейка думала, что раз он приехал, то должен был поменяться, хотя бы малый просвет света загорелся.
Он должен был попросить прощения за все те оскорбления, которые получала их троица. Извиняться за то, что направил палочку против Дамблдора, за то, что сражался на стороне зла. Но — нет. Ему хватило наглости вернуться в школу, которую парень пытался разрушить. Смотреть на всех с презрением, улыбаться и шутить о чистоте крови. Вероятно, такие, как он, никогда ничего не осознают и никогда не изменятся.
С каждым днём возникали новые трудности, которые доставляли дискомфорт только ей. Стерпеть можно было многое. Гермиона была выше его ругательств, хамства и провокаций. Она игнорировала его привычки: закидывать ноги на журнальный столик, хлопать дверьми при каждой возможности. Грейнджер могла уже много раз кинуть в юношу парочкой заклинаний и преподать ему урок, но каждый раз приходилось сдерживать эти порывы.
Но то, что она начала опаздывать на завтрак или занятия, терпеть было невозможно. Совпало так, что им нужна была ванная комната в один промежуток времени. Если же девушка старалась побыстрее закончить с душем, то он, в свою очередь, никуда не спешил. Его не волновало то, что это кому-то доставляет дискомфорт. Каждый раз он накладывал запирающее заклинание на дверь, давая понять, что ванная комната занята.
— Ещё минута, и я открою эту чёртову дверь заклинанием, ясно? — магия от злости уже кипела на кончиках пальцев.
— Грейнджер, слышать подобное от тебя — мерзко, — после этих слов звуки стекающей воды прекратились. А через мгновение дверь в его спальню захлопнулась.
Гермиона сжала челюсть так сильно, насколько это было возможно. Злость постепенно сменилась раздражением. Но девушка призвала своё тело к спокойствию. Времени до завтрака осталось немного, нужно было поскорее выходить.
День проходил спокойно, но ужасно медленно. Как назло, стрелка часов размеренно плыла по циферблату. Только частое тиканье доносилось до сознания и отбрасывало ненужные мысли подальше.
Из раздумий гриффиндорку вырвал голос Падмы. Когтевранка подошла бесшумно к столу и тихим голосом окликнула Гермиону.
— Директор просила передать тебе, — с этими словами она протянула девушке листок.
Записка гласила: «ДЕЖУРСТВО: СЛИЗЕРИН — ГРИФФИНДОР». Улыбка с лица Гермионы пропала.
«Теперь придётся видеть его лицо в разы больше», — молниеносно пронеслось в голове.
Перемена в лице не осталась незамеченной. Падма понимающе кивнула и сказала:
— Знала бы, что он станет старостой, ни за что не подала бы заявку. — Секунду помедлив, она добавила: — Если тебе трудно, поговори с Макгонагалл, я уверена, она что-нибудь придумает.
— Не нужно, всё весьма сносно. — Гермионе ничего не оставалось, кроме как горько улыбнуться и выдавить из себя: — Спасибо, — она махнула в воздухе листком.
— В случае чего, мы на твоей стороне. И всегда будем, — на прощание студентка подарила теплую улыбку.
Грейнджер носом уткнулась в составленный план. Красным цветом были помечены: «Вторник/Суббота». Прикусив нижнюю губу, девушка со злостью запихала листок в сумку и отправилась на урок Нумерологии.
***
Его нигде не было. Гермиона не смогла поймать его после занятий, чтобы отдать расписание. И на ужин он не соизволил прийти. Не оставалось ничего, кроме как поговорить уже в башне. Гарри и Рон тоже не пришли поесть. Сославшись на усталость после тренировки по квиддичу, они пошли в гостиную Гриффиндора. Старая добрая гостиная. Как же она скучала по ней, по друзьям, с которыми теперь стала проводить чуть меньше времени. Гермиона уже взрослая, и вроде бы нет повода для грусти, но в последнее время собственные мысли начали её тяготить. Хоть она и наведывалась туда. Каждый раз, как выдавалась свободная минута, гриффиндорка бежала к лестницам, чтобы поскорее усесться на знакомый потёртый диван. Казалось, что и вовсе она проводит в старой гостиной больше времени, чем в собственной комнате. Тоска всё больше хотела её поглотить. Закончив с ужином, она направилась в башню старост. В голове проигрывались сценарии, где придурок Малфой закатит очередную истерику, скажет дежурить одной или вообще не станет слушать её. Казалось, подсознание девушки уже автоматически готовило к худшему. Ну, уж нет, хватит. Она играла по его правилам слишком долго, если он не захочет с ней говорить, ей придется заставить его. Он сам возложил на себя эту ношу, пусть несет ответственность. Он уже не ребенок. На секунду замерев перед портретом, она выровнялась, нервно выдохнула и тихо произнесла пароль. Бесшумно и размеренно зашагав, Гермиона почти зашла в комнату, но остановилась. Малфой уже был там. Сидел на привычном месте. Девушка на секунду замерла в углу. Он лениво потянулся на диване, закинув ноги в кожаных туфлях на столик рядом. В руках покоился «Пророк», который он меланхолично пролистывал. Стояла всепоглощающая тишина, и лишь изредка потрескивали дрова в камине напротив. Огонь отбрасывал на лицо юноши незамысловатые тени. Его пепельные волосы под светом пламени начали отливать золотом. Лицо Малфоя уже не казалось столь отталкивающим, а наоборот, от него веяло больше усталостью. В такой атмосфере он не походил на заносчивого аристократа, а скорее на простого, уставшего студента. В один момент он переменился. Поднёс газету ближе, сощурив глаза, вчитываясь. Затем подорвался и одним резким движением кинул пергамент в камин. За секунду он изменился. Лицо вмиг ожесточилось. Челюсть напряглась, заходили желваки, брови сдвинулись, а глаза помутнели. Будто стал совершенно другим человеком. Он раздраженно оттянул изумрудный галстук, попутно расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Гермиона почувствовала, что увидела то, что не должна была. Эта сцена была какой-то слишком личной…. Будто она специально подглядывала. От этого стало не по себе. Девушка уже была готова сделать шаг в гостиную и притвориться, что она только пришла, но… Он развернулся, чтобы уйти к себе в комнату, но заметил… он её заметил. Лицо слизеринца снова переменилось. Смесь эмоций пронеслась слишком быстро. Недоумение быстро скрылось привычным хладнокровием. Лишь одно осталось неизменным: сжатая челюсть и холодные глаза были адресованы ей. Он прикрыл веки и выдохнул. Кадык на шее медленно опустился. На долю секунды Гермиона замешкалась. Быстро среагировав, она спокойно прошла в гостиную. Усевшись на диван, Грейнджер попыталась сделать вид, что ничего не видела. Потянувшись к сумке, она достала оттуда пергамент, но, как только выпрямилась, замерла. Малфой зловеще стоял перед ней. Сжимая руки в карманах и смотря свысока, он спросил: — Как долго? — голос светловолосого не предвещал ничего хорошего. Подняв на него полные непонимания глаза, Грейнджер спросила: — Что «как долго»? Парень поджал губы и снова сжал челюсть. — Как долго ты там стояла? — выпалил юноша. — Я только пришла, Малфой. В чем проблема? — незамедлительно отчеканила девушка, быстро добавив: — Нам выдали расписание дежурств, завтра мы должны… Не успела она закончить фразу, как он резко наклонился ближе. — Хватит врать, Грейнджер. Это что-то по типу нового хобби? Тебя магглы не учили, что подглядывать за кем-то, — это как минимум мерзко, — его глаза оставались холодными. — Я не вру, Малфой, — она попыталась встать, чтобы быть с ним наравне, но парень быстро пресёк её желание. Одним движением руки Малфой вцепился в плечо девушки, чем заставил её сесть обратно. Он продолжал сжимать пальцы, все больнее впиваясь в кожу. — Тебя Министерство ко мне приставило? — его глаза сузились. — Ты ведёшь себя как мерзкая крыса, которая никак не отстанет, — он выплюнул это прямо в лицо девушки. — Отпусти меня сейчас же, — приказала волшебница. — Иначе мне придется… — Придется что? — оборвав ее на полуслове, парень. Гриффиндорка молниеносно взглянула на торчащую из кармана палочку. Без промедлений она потянулась к сумке, но парень оказался быстрее. Проследив за ее взглядом, он ринулся вперед. Буквально выхватывая у девушки ее палочку, он проговорил. — И это всё, на что ты способна, Грейнджер? — он оскалился. — А забрать у тебя палочку, что ты будешь делать, а? — он направил деревко в ее сторону. — Малфой, это не шутки, отдай немедленно, — она потянулась, чтобы вернуть деревко, но слизеринец только ужесточил хватку. — А кто сказал, что я шучу? На мою палочку, знаешь ли, наложили некие ограничения, — прокручивая вещицу в руках, он якобы пробовал ее на вкус, — всё, на что она нынче способна, так это огонь в камине развести. — Ты мне ничего не сделаешь, — утвердила Гермиона. — Я это знаю, и ты это знаешь. Не усугубляй всё своими действиями и верни то, что взял. — Голос холодный и острый, как сталь, не просил, а требовал. Она протянула открытую ладонь в сторону парня. Его это не просто злило, он был в бешенстве. Все его естество говорило за себя. Маглорожденная не умоляет и даже не просит, а требует. Или даже приказывает, будто они и вправду на равных. Еще пару секунд посверлив кареглазую взглядом, он разжал ладонь. Деревко со стуком упало на пол. А в следующее мгновенье он отпустил плечо. Сделав несколько шагов назад, дабы увеличить дистанцию между ними, он замер. Размышляя: что же теперь? «Может, даст отпор и кинет в него проклятием каким? Или, может, нажалуется директору, и его тут же отчислят?». Если этот проступок дойдет до Министерства, простыми ограничениями на палочку всё не ограничится. Он застыл в ожидании, каков же будет ответный удар от нее. Грейнджер в свою очередь неспешно подобрала палочку, провертев ее в руках, убеждаясь, что та не повредилась. Встала и подошла к нему вплотную. Ее глаза были зафиксированы на его, казалось, что она молчала целую вечность, но потом ее губы раскрылись. — Это последний раз, Малфой. Последний. — С этими словами она вручила ему план дежурств. Развернувшись на носках и попутно подхватив свою сумку, она удалилась.
