Глаза, что холоднее льда

      Создавалось впечатление, что в башне только один владелец. Малфой не оставлял за собой следов. Он мог спокойно закидывать ноги на журнальный столик либо потягивать напиток у камина. Но когда Гермиона возвращалась, на столе не было разводов от кружек. Не было ничего, что указывало бы, что пару минут назад здесь находился человек. У него, по всей видимости, была мания возвращать вещи в точности как они были до него.       И это так резонировало с привычной обстановкой в гостиной Гриффиндора. Та была вечно заставлена всякими безделушками, никто не скромничал и оставлял свои записи на полу, книги были разбросаны на диване. Либо даже забывали палочку на столе. У гриффиндорцев всегда было доверие и уважение друг к другу. Приятный запах цеплялся за одежду, а мягкий свет будто убаюкивал и умолял остаться подольше.       Новая же башня была полной противоположностью. Несмотря на горящий камин, на душе было холодно. Высокие каменные потолки давили. Гермиона не могла расслабиться и вчитаться в книгу, вечно осматриваясь, чтобы не оставить здесь что-то. Ей было некомфортно. Большую часть времени девушка проводила в спальне либо с друзьями, гуляя по Хогвартсу.       Вторник встретил Гермиону приятной прохладой. Вылезить из-под одеяла никак не хотелось. Сил идти на занятия не было, а единственным желанием было — запереться в спальне и продолжать валяться в кровати.       Последняя статья «Пророка» стала главным обсуждением последних дней. Во время ужина все взгляды были обращены на слизеринский стол. Казалось, только первокурсникам не было никакого дела до этих сплетен.       Ванная комната на удивление оказалась свободной, отчего девушка сразу ринулась в душ. После водных процедур она заперла дверь в свою комнату и спустилась в гостиную. Грейнджер уже повернулась к выходу, как за окном послышался стук. Маленькая чёрная сова, стуча клювом по стеклу, норовила попасть внутрь. За секунду Гермиона пересекла комнату и распахнула раму, впуская животное. Несколько писем мгновенно упали на подоконник, а глаза птицы повернулись в её сторону.       — Спасибо, извини, у меня нет вкусняшек.       Услышав это, сова клюнула её в палец и за мгновение, расправив крылья, улетела. Птица была незнакомой. Гермиона посчитала странным, что пернатая прилетела в гостиную, а не в спальню. Взгляд упал на конверты. Адресованы они были не ей. На бумаге мелким тонким почерком было выведено: «Драко Малфою». Первое было из Министерства, второе — из Гринготтса. На обеих красовались красные печати.       Министр неоднократно заявлял, что за парнем будет вестись наблюдение, поэтому было вполне логично, что они будут списываться. Но что насчёт Гринготтса? О банке ничего не упоминалось ни в газетах, ни в интервью. Вряд ли гоблины стали бы донимать его по пустякам. Несмотря на любопытство, Грейнджер не могла их открыть. Это было бы неправильно, такое уже было бы трудно объяснить.       Ещё секунду помедлив и окончательно откинув сомнения, Грейнджер кинула письма на стол.       «Пусть сам приходит и разбирается, не моя вина, что сова прилетела, когда его не было», — с этими мыслями она поспешила на завтрак.       Аппетита не было, но Гермиона, пересилив себя, закинула очередную ложку овсянки в рот. Они так и не обсудили статью с Гарри и Роном. Хотя второму наверняка было что сказать. Уизли то и дело бросал неоднозначные взгляды то на девушку, то на Гарри. Не выдержав, гриффиндорка начала разговор первой:       — Говори уже, Рон.       — Что я должен сказать? , — он пожал плечами.       — Тогда что это за взгляды?       — Какие взгляды? — он потупил взгляд в тарелку с бутербродами.       — Если тебе есть что сказать, говори, — Гермиона подняла на него глаза.       Шумно вздохнув, он начал:              — Не верю я во все эти бредни. Может, кто и правда купится, что он приехал сюда в жажде за знаниями, но точно не я. Раны еще не успели зажить, поэтому наверняка он будет действовать осторожно… — Рон покосился на стол с зелёными галстуками.       — Действовать? Что, по-твоему, он сделает? Волан-де-Морт мертв. Это конец, — раздраженно перебил Гарри.       Каждый пережил травмирующие события последних лет по-своему. Кто-то, как Рон и Гермиона, продолжали быть настороже, готовые выхватить палочку в любое время. Гарри, Джинни и многие другие хотели же простого покоя. Строить свое будущее без оглядки во мрак. Невозможно ругать Рона за его страх. Так же как и Гарри за его беспечность.       — Гарри, ну не мог… — Уизли прервал свою мысль и перевёл взгляд на гриффиндорку. — Ты! — он направил палец в сторону Гермионы. — Ты за ним не замечала ничего странного? Может, говорил или делал что-то… не как обычно? — уточнил он, сощурив глаза.       — Рон, я понятия не имею, как он ведет себя «обычно», — она опустила его руку на стол. — Мы не разговариваем. Как по мне, он так и остался заносчивым Малфоем, — она дёрнула плечами. — Разве что ему продолжает написывать Министерство. И сегодня пришло письмо от Гринготтса.       — Как ты узнала? Что там было?       — Его сова залетела в гостиную, а не в спальню. Наверное, что-то перепутала. Я не знаю, что было в письмах… Я их не открывала.       — Как это? Почему? Там же могла быть какая-то информация, может, что-то важное.       — Как ты это представляешь? «Ой, прости, тебе тут письма пришли, ну, я и взломала печать да почитала пару строк. Ничего интересного не нашла, поэтому возвращаю»? — девушка сдвинула брови.       — Рон, Гермиона права. Драко сейчас в руках Министерства, каждый его шаг отслеживают, в любом случае он бессилен. Нам не нужно безосновательно лезть на рожон, а тем более Гермионе, они и так живут под одной крышей, — пытался вразумить темноволосый.       — Как знаете. Случится что — я вас предупреждал, — с этими словами парень поспешил покинуть Большой зал.       — Не обращай внимания. Рон до сих пор настороженно ко всему относится. Ему нужно больше времени, — ободрил Гарри.       — Я понимаю, всё в порядке.       Студентка потянулась к сумке. Достав пергаменты, она протянула их парню.       — Ты ведь просил, — она вильнула бумагой в воздухе, — конспекты по зельям.       — Да-да, совсем из головы вылетело. Спасибо, что напомнила, мы с Джинни сейчас так загружены предстоящей игрой.       Продолжая диалог они поспешили в класс.

***

      Письма. Что они делают на столе в гостиной? Его письма. Она положила их сюда? Разве что у сов появилась возможность аппартации, что, конечно, было невозможным. Значит, Грейнджер взяла его письма и положила их на стол в гостиной. Больше некому. Откуда она их достала, что за черт? Печать не сломана. Неужто не читала? Слабо верится, гриффиндорцы славятся своей любознательностью, это что-то по типу их смысла жизни. Вечно лезть туда, куда не нужно. Возможно, Грейнджер применила заклинание.       С сомнением подобрав бумагу, он поднялся в спальню. Письмо от Министерства никак не удивило. Они неустанно написывали ему каждую неделю, как бы давая понять, что он в их власти, прося рассказать, как проходит обучение в школе, как ведут себя одноклассники. Некое проявление контроля, скрытое жалкой попыткой узнать, не делает он что-то сомнительное. Мерзость.       Удивил второй пергамент. Спустя четыре месяца его счета в банке были разблокированы. Малфой не имел доступа к наследству четыре долбаных месяца в связи с судебными разбирательствами. Только сейчас гоблины принялись должным образом выполнять свою работу, что не могло не радовать.       Весь вечер он был в хорошем настроении. Ему вернули то, что его по праву. Поместье, недвижимость за границей, деньги. Забини, услышав новость, вмиг оживился.       — Теперь Драко снова в игре, — хищно ухмыляясь, протянул он.       — Я никогда и не выбывал.       — Ну, да. Так что, сегодня празднуем новоселье и возврат банковского счета? — продолжая ухмыляться, спросил темнокожий.       — Не выйдет, у меня сегодня дежурство с Грейнджер.       — Откажись. Пусть сама побродит. Зло повержено, разве что Безголовый Ник выскочит из-за угла.       — Знаешь ведь, что не могу. Иначе «мисс Правильность» нажалуется директору, — протягивая ноги на стол, парировал Драко. — Как насчёт завтра?       — Кажется, ты и сам скоро станешь «мистером Правильность».       — Сейчас не время для игр в «хочу — не хочу». Я и так стараюсь с ней не конфликтовать, а поверь, это мне даётся нелегко.       — Хорошо, хорошо. Значит, среда.       — Значит, среда, — потянул светловолосый.

***

      Внезапный звон часов заставил её подскочить и поставить кляксу на пергаменте. Откинув перо, она увидела, что стрелка часов пробила десять тридцать. Через пару минут им выходить. Гермиона рывком стянула с себя мантию и накинула привычный маггловский джемпер. Затянув непослушные волосы в хвост, девушка поспешила спуститься вниз.       Гостиная была пустой. Ну, конечно, он бросил её. Даже не уведомив, что теперь она будет работать одна. Девушка подозревала, что подобное случится. Она знала, что надеяться и строить ожидания на его счёт — пустая трата времени. Но почему отдуваться будет она одна? Ну уж нет, их перепалки — это одно, а школьные обязанности, которые он сам на себя возложил, — это другое. Она расскажет об этом директору, пусть сам выкручивается, это не её заботы. Малфой сам выбрал этот пост, сам прикрепил значок старосты на свою мантию, и она не будет умолять его выполнять обещанное. Спустя ещё минуту ожидания она направилась к выходу.       Раздражение обуяло тело. Магия так и норовила соскользнуть с пальцев и выплеснуть всю накопившуюся злобу. Стук её каблуков казался непривычно громким, а шаг широким. Как только она перешагнула порог башни, то влетела в чьё-то плечо. Фигура отступила, и холодный голос вернул её в реальность:       — Ты опоздала.