Глаза, что холоднее льда

      Она несколько раз удивлённо моргнула. «Это она опоздала?» — эхом пронеслось в её голове.       — Хватит глазеть на меня, — с этими словами слизеринец шагнул к лестнице.       Его голос доносился будто из-под воды. Кончики пальцев пылали от злости. Едкие слова так и норовили соскользнуть и излить всю её ярость на парня. Сжав губы, она нагнала его на ступеньках и, дёрнув за плечо, процедила:       — Это ты опоздал. Я… — карие глаза впились в его, щёки порозовели от злости. Не успела гриффиндорка что-то добавить, как он отдёрнул руку.       — Без прикосновений, Грейнджер. Я ждал тебя восемь минут. Уже боялся, что мне придётся дежурить одному, — он саркастично приподнял бровь. Сделав вид, что отряхивает кофту от пыли, где мгновение назад была её рука, он спустился к коридору.       Малфой намеренно двигался быстрее обычного. Привычная спокойная, даже расслабленная походка сменилась резвым широким шагом. Якобы давая понять, что он больше не намерен продолжать разговор.       Но не она. Девушка уж слишком долго молчала. «Без прикосновений, значит». Почему тогда тем вечером он позволил себе прикоснуться к ней? К её вещам? Или это правило распространяется только на нее?       Если он не умеет контролировать свои эмоции, это не её заботы. Она устала от этого инфантильного поведения. Если ты захотел стать старостой, то неси гребаную ответственность. Поддавшись импульсу, студентка выпалила:       — Это я ждала тебя, Малфой. Мне плевать, какие игры ты задумал на этот раз. Но раз уж ты староста факультета, то будь добр выполнять свои обязанности нормально, — последнее слово она процедила сквозь зубы. — Повзрослей уже наконец.       Слизеринец остановился, давая девушке время нагнать его перед коридором. Пара секунд, и волшебница поравнялась.        — Без прикосновений, значит. — Нахмурив брови, якобы вспоминая. — Тогда это и тебя касается. Совсем недавно в гостиной…       — Этого больше не повторится. Я не имею ни малейшего желания касаться тебя, Грейнджер, — его взгляд упёрся в её туфли. — Как и разговаривать с тобой, — теперь взор юноши скользнул по ней, поднимаясь к карим глазам.       — Ты то и делаешь, что заявляешь, как тебе неприятно делить со мной башню. Но думаешь, я от этого в восторге? — Выдержав с ним зрительный контакт, она произнесла: — Люмос.       Холодный луч хлынул с палочки, осветив лицо девушки. Она опустила древко так, чтобы свет падал на туфли. Малфой повторил заклинание и, не дожидаясь, шагнул в тёмный коридор.       — Я ещё не закончила, — заявила Гермиона.       — Я не сомневаюсь.       Пропустив сарказм, которым разило от его слов, она продолжила:       — Мы испытываем схожие чувства, Малфой…       — Нет никаких «мы». Есть Грейнджер, которая любит везде совать свой нос…       — И есть самодовольный Малфой, который считает, что он лучше других. — она перебила парня, не дав ему закончить.       На середине пути волшебник прервал тишину. С громким вздохом он спросил: — Каким таким чудным образом мои письма оказались на столе в гостиной?       — Тебе стоило бы научить сову залетать в твою спальню, а не гостиную. — Ответила Гермиона как ни в чем не бывало.       Он скривился. — И ты как порядочная гриффиндорка решила мне помочь? Как мило. — Юноша просто смеялся ей в лицо.       Чародейка затормозила, резко подняв деревко на уровне их лиц. Внезапная вспышка заставила слизеринца зажмуриться. Не привыкшие к свету глаза начали печь.       — У тебя совсем мозги… — начал он.       — Я просто переложила их на стол. Я их не читала. Знала бы, что ты так отреагируешь, оставила бы сову продолжать клевать окно, — она смотрела прямо на парня, вперив твёрдый взгляд в его прищуренные глаза.       Их дуэль взглядов оборвал внезапный крик. Громкий писк заставил подскочить обоих. Слизеринец сразу же обернулся на звук, в то время как Гермиона уже наставила палочку в противоположную стену. Пожилая дама с картины не переставала кричать. К ней подтянулись и другие взбудораженные голоса. Грифиндорка вмиг опустила палочку, поняв, что это всего-навсего картина. Малфой, в свою очередь, подошёл ближе к портрету и процедил:       — Зачем так орать?       — Юноша, что за манеры. Мы же тут спим, мало того, что беседуете в такое время, так ещё и палочкой светить вздумали. Что за воспитание?       У женщины оказался ужасно писклявый голос. Её сонные глаза блуждали по ученикам, намереваясь получить извинения. Парень разлепил скривившиеся губы для колкого ответа, но Гермиона оказалась быстрее. Она подошла к портрету и быстро произнесла:       — Простите, что потревожили. Мы уже уходим, — кинув Малфою предупредительный взгляд, она прошла дальше в пустующий коридор.       Его шаги были тихими, едва уловимыми. На мгновение ей показалось, что он так и остался стоять у портрета, как внезапный вздох позади дал понять, что он всё же шёл сзади.       — Хорошо, обязанности — есть обязанности.       Продолжать говорить было не о чем. Они затихли, и каждый погрузился в свои размышления, проходя глубже в безлюдные коридоры и нарушая тишину лишь постукиванием девичьих каблуков. Эхо разносило звук всё дальше, а клубок мыслей затягивал всё сильнее.       Она и не заметила, как быстро они добрались обратно к башне.       «Время пролетает быстрее, когда размышляешь о чём-то. Нужно взять это на заметку при следующем дежурстве».       Остановившись перед знакомым портретом дамы в голубом платье, она произнесла:       — Нужно подготовить доклад директору. Я этим займусь. — Не дожидаясь ответа, Гермиона перешагнула порог башни и поспешила в спальню.       Стянув вязаный джемпер, девушка переоделась в привычную домашнюю футболку. Закинув юбку на спинку стула, она натянула хлопковые шорты. Голова ныла от туго затянутого хвоста, сил пойти в душ не было, это она отложит на утро. Простыни показались непривычно мягкими. Ветер, поднявшийся за окном, словно напевал колыбельную. Не в силах бороться с усталостью, Гермиона натянула одеяло повыше и, наконец, погрузилась в сон.

***

      Она чувствовала себя просто прекрасно. Проснувшись за полчаса до будильника, девушка сразу поспешила в душ. Надев форму и накинув утеплённую мантию, она поспешила на завтрак.       Сдвоенная история магии с Когтевраном тоже подняла настроение. Доклад, который попросил сделать учитель, она уже подготовила заранее, а значит, у неё будет больше времени. Нумерология пролетела незаметно. Повторяя пройденный материал, Гриффиндор заработал пять очков. Грейнджер будто порхала на обед. Никакой усталости, сонливости или тревог. Просто отличный день и ветреная погода.       — Может, попросить у Макгонагалл больше часов на тренировки по квиддичу? — отозвался Гарри, отправляя очередную ложку пудинга в рот.       — Не думаю, что она согласится. Она и так со скрипом давала нам дополнительные два часа, — ответила Джинни.       — Но нам нужно больше тренироваться. Половина команды вообще расклеилась.       — Это потому, что великий Гарри Поттер является капитаном команды, они надеются, что ты всю работу сделаешь за них, — отшутился рыжеволосый, за что получил укоризненный взгляд друга.       — Это последний год и последняя возможность забрать кубок. Здесь, наоборот, работать нужно в поте лица. Взгляни, к примеру, на когтевранцев, они не возвращаются с поля, пока их ноги не начнут подгибаться, — со вздохом зеленоглазый отпил чай.       — Тогда тебе нужно донести, что работать нужно в команде, а не возлагать свои ожидания на парочку людей, — хмыкнув, вмешалась Гермиона. — То, что ты победил Волдеморта, для многих буквально означает, что ты всемогущ. Ты должен донести до команды, в основном до самых младших, что работать на износ должны все без исключения.       — Да, осталось только донести… — пробормотал гриффиндорец.       В один миг зал наполнился взмахами крыльев. Совы носились по помещению в поиске адресатов. На стол перед компанией плюхнулся «Пророк», и Рон незамедлительно протянул к нему руки. Внезапно перед девушкой изящно приземлилась коричневая сипуха, а рядом с её рукой расположилось письмо. Нахмурившись, девушка подняла пергамент, на котором красовалось имя отправителя — Виктор Крам.       Лицо тронула улыбка, и, отставив недоеденный кекс, девушка принялась разворачивать лист. Глаза бегали по знакомому размашистому почерку. В конце письма была просьба покормить сову после долгого перелета. Оторвав взгляд от пергамента, Гермиона отщипнула кусочек кекса и протянула животному. Та, получив заветное угощение, расправила крылья и поспешила улететь.       — Снова замуж зовут? — хихикнув, поинтересовался Рон.       — Это Виктор. Говорит, что приедет, и хочет встретиться. Кажется, что-то срочное.       — Что он здесь забыл… — секунду помедлив, добавил. — То есть у него же матчи и всё такое, — в ответ на свою реплику он получил предостерегающий взгляд сестры.       — Он не уточнил. Сказал, что разговор не терпит отлагательств, — девушка нахмурила брови. — Он не стал бы разбрасываться словами, не будь на то причины.       — Странно это как-то. Когда он хочет увидеться? — встрял Гарри.       — В следующую субботу. Уточнил, чтобы все пришли на встречу, — Гермиона взглядом обвела их компанию. — Есть что-то в «Пророке»?       — Ничего интересного, — откинув газету, пробормотал Уизли.

***

      — Ты серьёзно привёз с собой три ящика огневиски? — хохоча, спросил Забини.       — Лучше больше, чем меньше. Забыл прошлый учебный год? — отозвался Теодор.       — Ты о том, как чуть не наблевал на Гринграсс? — рассмеялся парень.       — Дерьмовая шутка, Блейз, как и всегда, — язвительно заключил парень. — Я о том, что, если бы не домовые эльфы Малфоя, мы бы праздновали Рождество трезвыми. Осталось только придумать, как пронести это в башню, и дело в шляпе.       — Применить Редуцио и закинуть в сумку, — подал голос Малфой, вытянув ноги к камину.       — Ты хоть предупредил свою подружку, что у нас вечеринка намечается? — мулат плюхнулся на диван рядом.       — Нет, я перед ней не отчитываюсь, — одарив друга саркастичной ухмылкой, светловолосый добавил: — Устроим ей сюрприз.