Семь первых шагов

Мягкая усмешка невольно появилась на лице. Я методично, нарочно слишком медленно, растягивая удовольствие, рвала каждую из имеющихся фотографий. В памяти время от времени всплывали обрывки воспоминаний, слишком больно ранящих фраз, но теперь все это было неважно. Я осторожно, дрожащими руками, убирала с памяти все те моменты, которые приносили боль. Каждая из сделанных за совместный год фотографий, вскоре была разорвана на мелкие кусочки, превратившись в остатки памяти. А ее я желала стереть, дабы больше не чувствовать ни боли, ни сожаления, ни жалости к себе или отвращения от той ситуации, которая со всего этого получилась. Безрассудно ли все это было? Определено. Глупо? Непомерно. В руки попалась фотография, где я стояла напротив большой детской горки, держа в руках мягкую плюшевую игрушку, выигранную мне Билом в тире. Именно в тот день он предложил мне встречаться, а я поняла, что слишком сильно его люблю, дабы отказываться. Именно с того момента началась отправная точка всей этой лжи. Хотя, лгать мне Бил стал значительно раньше, но сейчас это абсолютно не имело значения. Вскоре и эта фотография была разорвана на множество мелких кусочков, как и остальные чуть раньше. Я поднялась, направившись к письменному столу подруги. Я давно заметила в специальной ёмкости для ручек и прочей канцелярии, обычные ножницы, а сейчас они мне были необходимы, хотя я сама не могла точно понять зачем. Просто захотелось взять их. Вернувшись и сев на свое прежнее место, я вертела в руках взятый предмет, решая, что можно было с его помощью сделать. Взгляд упал на остаток фотографий, я прикусила губу, медленно покачав головой со стороны в сторону, а следом решилась. Зажав в ладони длинные распущенные волосы, подняла руку и спустя мгновение по комнате разлетелся неприятный лязг ножниц. Русые локоны упали на груду фотографий. А вся злость и обида в мгновение опустели, оставив место лишь для боли. Я обмякла, обессилено уронив уже ненужный предмет на пол. Именно в этот момент в комнате появилась Бетти. Увидев меня, она без слов подошла и, сев рядом, прям на груду разорванных воспоминаний и сеченых концов и обняла меня, крепко прижав к себе. Я безвольной, пустой куклой оперлась на неё, ища хотя бы кроху поддержки, опоры, которая могла бы помочь не сойти с ума. От мыслей и воспоминаний, постоянно атакующих моё и так растерзанное на мелкие клочки сознание. Жест единственной подруги заставил зажмуриться, неожиданно остро почувствовав невероятную боль в висках, что сейчас, казалось, усилилась в десятки раз. У меня постоянно болела голова, которую я даже не пыталась унять, ведь это казалось бессмысленным. Именно в этот момент я не выдержала, сдавленно расплакавшись. Слёзы сами стекали по щекам, обжигая их, стекали дальше вниз, капая на яркую толстовку подруги. —Ну тише, я всегда знала, что он полная мразь, — она погладила меня, пытаясь успокоить. Она, отчасти, была права, я ненавидела Била не меньше, однако мысли занимал и другой человек, почти что буквально вытерший о меня и мои чувства ноги. От этого воспоминания я прикусила губу, чувствуя одновременно и боль, и обиду и злость. Все эти эмоции смешались в единый коктейль, создав собой самое настоящее отчаяние, оглушившее меня. А ещё мне не удавалось понять, каким образом мне повезло полюбить человека, использовавшего меня в качестве игрушки, дабы отомстить своей бывшей. И это при том, насколько мне было больно понимать, что я предавала тогда Била, идя на сближение с Грэем. А в итоге оказалось, что предали именно меня. Это была как двойная плата. Я передала человека, даже если не брать в расчет то, что он того заслуживал, а судьба оплатила мне двойной монетой и я теперь осознала, что предала, на самом деле, саму себя. И именно это было обиднее всего и вызывало такое количество боли. Я злилась одновременно на себя, на Била, на Грэя. Но в первую очередь именно на себя, ведь только я была на самом деле виновата во всем этом. Что позволила этой ситуации произойти. В конце концов, подруге удалось уложить меня на кровать, хотя вот уснуть мне так и не удавалось. Закрыв глаза, я просто лежала, размышляя о том, что случилось за последний месяц. С одной стороны, если бы я знала, к чему все приведет, то приложила было все усилия, дабы изменить ситуацию или же себя. Хотя, у меня даже нет уверенности, лучше ли было бы в том случае, если бы все сложилось иначе. Лучше ли было бы жить в полнейшем неведении? Сейчас у меня не было ответа на этот вопрос. Он так и застрял в моём сознании, болтаясь между множеством других мыслей. Я не знала, какое время Бетти сидела рядом со мной, гладила по голове, спине, иногда приобнимая, пока я в конце концов не поняла, что в комнате оказалось совершенно одна. Едва найдя в себе силы двинуться с места, села на кровати, оглядев комнату, в которой сейчас из-за ночи практически ничего не было видно. Однако я разглядела посреди комнаты, там, где сидела до того как Бетти перетащила меня кровать, горстку разорванных фотографий. Видимо, она не успела убрать или же решила сделать это завтра. Поднявшись с кровати, я подошла к тому самому месту, сев. Сейчас мне казалось, что я чувствовала себя лучше. Если, в целом, полная пустота на месте эмоций может сойти за жалкое «нормально». Поджав губы, я подняла один из кусочков фотографии, внимательно рассматривая её, пытаясь уловить на части разорванной фотографии хотя бы какие-то очертания. Но было бесполезно. Хмыкнув про себя, приложила усилия, дабы подняться. А после, чуть порывшись в своих вещах, нашла тот самый файлик, в котором изначально находились все фотографии, собранные мною наспех. Вернувшись в центр комнаты, я вновь присела, став собирать кусочки порванных снимков. Вскоре все они один за другим оказались в файле, как и отрезанные локоны. Я не спешила, ведь у меня не было на это сил, да и спешка была ни к чему. Взяв свою ношу с остатками воспоминаний, осторожно покинула комнату, направившись прямиком в кухню подруги. Уже там, найдя мусорное ведро, без раздумий бросила все туда, а следом развернулась, направившись в обратном направлении, в комнату. И первый шаг дался, на удивление, слишком легко. Я просто прикрыла глаза, а вздохнув, открыла, сделав тот самый заветный шаг к той жизни, где не будет места предательству, лжи, боли, изменам. Тому, от чего меня начинает тошнить, то, что абсолютно убило меня изнутри. Предательство, в целом, та вещь, с которой приходится постоянно сталкиваться в жизни. Она встречается почти повсеместно, и нет того человека, который бы не поступал подобным образом по отношению к другому человеку. Но все же, самое важное не предавать в первую очередь себя. И только сейчас, пережив все это, я поняла такой, казалось бы, понятный и лёгкий урок. Осталась, пожалуй, самая малость — усвоить его. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ