Змеиная пропасть

Драко спускался в Подземелье. Шел не спеша, засунув руки в карманы брюк. Намеренно опустошил свою голову и теперь единственное, чего ему хотелось, — упасть в кровать и забыться сном. Все мысли по пути на факультет пережевали себя настолько, что от них ничего не остались. Это и правда было ошибкой. Лучше бы они продолжали ненавидеть друг друга. — Голубая кровь, — безэмоциональный тон ничуть не удивил мужчину на портрете, и он открыл дверь. В гостиной сидела Пэнси и Дафна с Блейзом. Они смеялись, что-то бурно обсуждая. Дружеская непринужденная атмосфера моментально застряла в горле, вызывая рвотные позывы. — Милый, — подлетела к Драко Паркинсон и обняла за шею, — я так соскучилась! Где ты ходишь? Благородный запах алых роз и мускуса ударил в нос. — Милый, — передразнил ее Забини и усмехнулся, — мы тут планируем хорошо надраться, — начал раскачивать в руке бутылку огневиски. — Ты с нами? Драко кивнул, обошел Паркинсон, словно не заметил ее, и упал в кресло. С силой сжал подлокотники, когда Пэнси подошла, словно кошка, и мягко села на его колени. Запустила пальцы в его волосы, отчего он отодвинулся от нее. — Все в порядке? — Паркинсон хоть и привыкла к его холодности, но сегодня он был как никогда отстраненным. — Извини, Пэнс, я сегодня не в настроении, — пробурчал куда-то в сторону Драко. Паркинсон тихо кивнула и убрала руку, продолжая сидеть на его коленях. Чтобы разрядить напряженную обстановку, Блейз поднес им два бокала, почти доверху наполненных алкоголем. Драко схватил стакан и одним глотком осушил сразу треть. Слегка покашлял, поморщился и нервно облизал губы. Все трое уставились на него, пытаясь понять, что происходит. — Чего вы пялитесь? Говорю же, настроение паршивое, — резко ответил он на вопросительные взгляды. Кажется, никому не хотелось сильнее портить ему настроение, поэтому они решили вернуться к беседе, которая уже не стала такой непринужденной — теперь она натягивалась между ними, как толстый канат. — Вы слышали, на этой неделе начинаются внеклассные занятия по мракоборству?! — обратилась к ребятам Дафна. Драко повернул к ним голову. — Кингсли будет их вести. — Да, я еще летом об этом узнал и уже записался, — Забини отпил немного напитка. — Драко ты как? Будешь ходить? — Не думаю, что мне позволят, — задумчиво ответил он и криво усмехнулся. — Мы с Дафной тоже будем, ведь так? — Пэнси многозначительно посмотрела на подругу. — Да, — Гринграсс крепче обняла Блейза за шею, — будем. — Интересно, Поттеровская шайка тоже пойдет? — процедила сквозь зубы Паркинсон. — Да какое до них дело. Даже если и будут, то что? — Забини усмехался, задрав подбородок кверху. — Надеюсь, что у них хватит ума разделить нас по факультетам и поставить разное расписание, — простонала Паркинсон. — Хватает уже того, что у нас почти все пары с ними. — Ты забыла про школьную программу по восстановлению дружеских отношений между факультетами? — Забини с веселым видом потягивал огневиски. Девушка фыркнула, закатив глаза. — Кто вообще придумал этот бред: воссоединять Гриффиндор и Слизерин, которые соперничали столетиями. Кстати, — она прищурившись, сверкнула глазами в сторону Блейза, — как твой проект с грязнокровкой? Драко прищурился.  — Нормально, — процедил сквозь зубы Забини. Драко знал, ему не особо хотелось обсуждать этот вопрос при Дафне, хоть они и не встречались. — Вы так много времени проводите вместе, — словно специально изводила его Паркинсон. — Какая она наедине? Такая же невыносимая? — А что если я скажу, что наедине она пылкая, нежная, страстная и сексуальная? — ехидно ответил ей Блейз. Какого хуя? Драко стиснул зубы, едва скрывая ярость, нарастающую в нем так стремительно, что еще чуть-чуть, и он превратит Подземелье в руины. — Что? — Пэнси вытаращила глаза так, что они едва не выпали из орбит, — Боже, я так и знала! — Вот скажи мне, Паркинсон, ты дура или только прикидываешься? — усмехнулся Забини. — Всерьез думаешь, что какая-то гриффиндорская сука может меня привлекать? — лающий смешок прокатился по гостиной. — Она же кроме своих книжек никого не обнимала никогда. Драко отпил из бокала, стискивая пальцы на толстом стекле, и покосился на друга. — Зачем вообще мне тощая, невыразительная заучка, когда рядом со мной такая королева? — Блейз многозначительным взглядом окинул фигуру Гринграсс. Дафна облегченно выдохнула и поцеловала его в висок. — За свои шутки поплатишься, Забини. — Обязательно, уже сегодня, когда выпроводим этих двоих, — Блейз рассмеялся и вжал пальцы в тонкую талию. Паркинсон умоляюще и жалобно посмотрела на Драко, надеясь пробить его крепкую стену, но он был непоколебим. Отвернулся от нее и стал смотрел на огонь. Языки пламени, танцующие на горящих поленьях, напоминали ему огоньки в растопленном шоколаде затуманенных глаз Гермионы. Он завороженно смотрел на камин, пока в его голове один за другим тянулись сладостные воспоминания их последней встречи. Ее тихие всхлипы и стоны даже сейчас вызывали дрожь, которую, к счастью, не было видно под наглухо застегнутой рубашкой. Он все еще чувствовал на талии легкое давление от накрепко стиснутых бедер, а нежный запах витал перед носом. Драко вдруг понял, что уже невыносимо скучает по ее влажным губам, по тонкой полупрозрачной коже. Пэнси обвила его шею двумя руками и припала губами к ней. Драко не отталкивал девушку, но и не отзывался на ее прикосновения. Она мягко скользила губами по коже, настороженно расстегивая верхние пуговицы на рубашке и наблюдая за его реакцией. Их однокурсники были так увлечены глубоким поцелуем, что не обращали на них никакого внимания. Паркинсон обнажила грудь Драко и провела по ней пальцами. Заметила дрожь на его коже и увереннее прижалась к нему. Она не знала, что мурашки были вовсе не от ее прикосновений. Коснулась уголка его стиснутых губ и провела по нему языком. Драко все это время прокручивал в голове его с Грейнджер близость: как он сжимал ее грудь, ласкал соски, как проникал в ее горячую густую влагу. Член тут же отозвался и болезненно надавил на брюки. Паркинсон заметила перемену в поведении его тела и опустила руку на его пах. Драко обернулся, когда услышал захлебывающийся в громком дыхании томный голос Блейза: — Мы уходим. Паркинсон резко убрала руку. Забини подхватил на руки смеющуюся Дафну и вышел из гостиной. Воцарилась тишина. — Драко... — прошептала и снова накрыла ладонью его молнию на брюках. Девушка медленно водила пальцами по ткани, вглядываясь в отвернувшееся от нее лицо. Видела, как его тело реагировало, и поэтому не собиралась сдаваться. Расстегнула молнию. Драко облегченно выдохнул. Слегка стянула брюки и запустила руку в боксеры. Горячая ладонь коснулась такой же горячей плоти. Пэнси прикусив губу, стала двигать рукой по гладкой коже. Обхватила член пальцами и увереннее стала ласкать его. Драко сдерживал дыхание, стараясь не думать о том, чьи прикосновения он ощущает сейчас. Слегка повернул голову в сторону и бросил косой взгляд на Паркинсон. Она слизывала со своих пухлых губ остатки алой помады. — Убери руку! — вдруг прорычал он. — Что... — девушка испуганно смотрела на него. — Убери руку, я сказал! — силой вытащил ее ладонь и откинул в сторону. Казалось, что Паркинсон сейчас расплачется. — Ну, и козел ты, Малфой! — обиженно всхлипнула и, вскочив с его колен, выбежала из гостиной. Драко даже не посмотрел в ее сторону и спешно застегнул молнию на брюках. Прикосновения Паркинсон больше не возбуждали, а ее резкий запах вызывал лишь тошноту. Всего, чего ему хотелось сейчас — вдыхать невесомый аромат с кожи Грейнджер. Он прорычал еще сильнее и опрокинул в себя остатки алкоголя. Желание быть с ней, злость и обида плескались в нем и боролись каждое за свое существование. Это было ошибкой — она четко дала ему понять, но ведь ее тело думало иначе. Какая глупость — смешивать физиологию с чувствами. Драко швырнул бокал в стену. Осколки и остатки алкоголя разлетелись по гостиной. Слабак! Отец бы ни за что не простил ему мягкотелость. Люциус всегда высмеивал безвольность и уязвимость и воспитывал это в своем сыне. «Если ты будешь слабым, Драко, тебя тут же сломают. Помни это» — его слова прокатились в голове. Он. Просто. Поддался. Языку. Ее. Тела. Всё! Эта мысль была вполне похожа на правду. Грейнджер привлекала его на физиологическом уровне. Ни о какой влюбленности не было и речи. С таким успехом он мог трахнуть любую девчонку. В полной решимости Драко вскочил с кресла и направился к спальне Паркинсон. Дойдя до двери, остановился. Он не мог войти. Меньше всего хотелось находиться здесь. Он сжимал дверную ручку в ладони около пяти минут. Так и не пересилив себя, вернулся в гостиную, схватил мантию и направился к Астрономической башне, надеясь, что холодный воздух прочистит голову. *** Гермиона оперлась о стену и смотрела в одну точку, сжимая и разжимая кулаки. Она ведь все правильно сказала. Это было ошибкой для них обоих. Ни он, ни она не были созданы друг для друга. Сказка про идеальную любовь с первого взгляда — не их случай. Они просто под действием алкоголя поддались природным инстинктам: страсти, которая подобно кратковременному огню вспыхнула между ними. Гермиона всегда старалась принимать решения холодной головой. И сейчас, когда пелена спала, понимала, что ничего серьезного между ними не может случиться. Не должно. Она не позволит. Даже несмотря на то, что было. Отдаться во власть похоти — одно, но строить на ней отношения — другое. Это плохой план, который если и воплотится в жизнь, то в скором времени провалится с таким треском, что они возненавидят друг друга еще сильнее. Но почему он так разозлился? Ведь одна мысль быть с грязнокровкой приводила его в ужас. Что изменилось сейчас? Выдохнув, выпрямилась. Не в силах больше думать об этом, спустилась вниз к своему факультету. В гостиной Гермиона обнаружила толпу грифиндорцев, которые о чем-то возбужденно переговаривались. В недоумении вошла внутрь и принялась оглядывать однокурсников в надежде найти знакомое лицо. — Гермиона, ты уже слышала новость? — подлетела к ней Джинни, появившаяся из ниоткуда. — Нет, а что случилось? — На этой неделе начнутся занятия по мракоборству, — она с силой сжала ее плечи, — представляешь? Кингсли Бруствер будет их вести, — тараторила Джинни взвинченным высоким голосом. — Боже, сам Кингсли! Ты представляешь, какой уровень нас ждет! — Здорово, — Гермиона изо всех сил пыталась поддержать разговор. — Я буду ходить, а ты? Будешь? Скажи, что будешь! — не отставала от нее Уизли. — Буду, — словно сдаваясь, тихо проговорила Гермиона. Джинни пропищала от удовольствия, — а где Гарри? — Не знаю, я его давно не видела уже. Он куда-то ушел, — пожала плечами девушка. Боже, он пошел ее искать! — Прости, мне нужно отойти, — Гермиона бросилась к выходу и выбежала из гостиной. Снаружи у двери она столкнулась с Поттером. — Вот ты где, я весь замок обошел, пытаясь отыскать тебя! — он рассерженно, но облегченно оглядывал ее. — Прости, мне нужно было, — она виновато закусила губу. — Я не могу тебе сказать. — Это представляет для тебя опасность? — Нет! Это немного личное, но безопасное для меня. Ага, конечно, провалиться в пропасть с Малфоем — такая себе безопасность. — Ты слышал новость? На этой неделе Кингсли прибывает в замок — начнутся занятия по мракоборству. Здорово, правда? — она быстро перевела тему для разговора. — Ого, какая новость! — оживился Гарри, — наконец-то! Слишком долго они тянули с этим. *** Большая полупустая аудитория была почти забита учениками. Парт здесь не было. Вдоль стен стояли длинные скамейки. На стенах не было картин и гобеленов: серая, немного облупившаяся краска не должна была привлекать к себе никакого внимания. Панорамные окна были запахнуты толстыми темно-бордовыми шторами, а под высоким потолком парили сотни заколдованных свечей. Мягкий свет разливался по помещению. Деревянный чистый пол трещал под напором нервно переминающихся ног. Внезапно дверь отворилась, и в кабинет вошел мужчина. Его спина была прямой, как струна, вздернутый подбородок рассекал воздух, темно-синяя плотная мантия следовала за ним, взлетая и опускаясь, словно большие мощные крылья. Все взгляды, восхищенные, удивленные, напуганные, заинтересованные, были прикованы к нему. Его величественная фигура, строгий, беспристрастный взгляд внушали уважение и неосознанный страх. Он встал перед учениками, сохраняя дистанцию, и сложил руки на животе. Гермиона почувствовала, как сильно взволнованная Джинни сжала ее запястье. Она перевела на нее пытливый взгляд в надежде успокоить. — Рад приветствовать каждого из вас здесь! — громкий, важный голос мгновенно вернул тишину между перешептывающимися студентами. — По большой просьбе вашего директора Министерство решило запустить для вас внеклассные занятия, где мы будем взращивать и воспитывать в вас задатки мракоборцев. Принимая во внимание последние события, могу сказать, что это направление очень важно для вас! К тому же, студентам, которые успешно пройдут этот курс, будет предложена отдельная программа в институте высшей магии для подготовки в Аврорат, — по аудитории прошел взволнованный шепот. — Хочу сразу сказать, что к этим занятиям допускаются только студенты, достигшие шестнадцатилетия. Под недовольные вздохи треть учеников покинула класс. — Также Макгонагалл заверила нас в доброчестивых намерениях абсолютно всех учеников Хогвартса, поэтому мы допускаем к курсам и студентов, имеющих сомнительное прошлое, — мужчина многозначительно посмотрел в сторону слизеринцев. Господи! Гермиона только что заметила, что они тоже здесь. Малфой, скрестив руки на груди, равнодушно смотрел на Кингсли. Обвив локоть, к нему прижималась Паркинсон. Грейнджер со злостью сжала зубы и закатила глаза. Он снова с Пэнси? Так лучше! Будет легче разорвать все то, что они начали. *** За день до начала занятий к Драко подошла директор Макгонагалл и сказала, что он может посещать курсы по мракоборству, на что тот равнодушно промолчал. Профессор акцентировала внимание на том, что он должен был быть там, если хотел спасти репутацию своей семьи.  — Для начала мы разделимся на пары. Директор тонко намекнула мне, что сейчас вы работаете над натянутыми отношениями между факультетами. Когтевран будет тренироваться с Пуффендуем, Гриффиндор — со Слизерином. Последние два факультета возмущенно зашептали. Какого черта их постоянно сталкивают? — Тишина! — взревел величественный голос. — Дисциплинированность и беспристрастность: важные навыки для любого мракоборца! Вы должны отвести в сторону все свои разногласия, если действительно хотите вместе бороться с Темными силами. С этих пор личные отношения вы оставляете за дверью и приходите сюда с пустой головой и пустым сердцем. Любой, кто нарушит это правило, будет моментально исключен, — холодным взглядом он окинул всех присутствующих. — Итак, сегодня я хочу посмотреть, на что вы способны! Вызываю первую пару на дуэль: Гарри Поттер и Блейз Забини! Ученики разошлись в стороны, освобождая центр зала. Однокурсники вышли на пустую площадку и, достав палочки, приветственно кивнули. — Сейчас вы попробуете атаковать друг друга. Помните, нельзя применять заклинания, которые могут серьезно навредить, а также Непростительные. Готовы? Парни кивнули и нацелили друг ну друга палочки. — Начали! — Эверте статум! — Забини взмахнул древком. Гарри увернулся от заклятия и пустил ответное. — Экспеллиармус! Блейз отскочил в сторону и направил жалящее на Поттера, тот одним движением создал вокруг себя тонкий щит, переливающийся золотым свечением. — Инкарцеро! И снова мимо. — Остолбеней! — Левикорпус! — Петрификус тоталус! Дуэлянты метали друг в друга заклинания, но ни одно не попадало в цель. Остальные ученики то и дело прикрывали голову или присаживались, чтобы их ничего не зацепило. — Достаточно! — громко произнёс Кингсли. — Неплохо! Вы достаточно хорошо владеете Боевыми и Защитными заклятиями. Следующая пара! Драко Малфой и Рон Уизли! — Прошу без глупостей! — предупредил их Кингсли, но обращался он, конечно, больше к Малфою. Парни встали напротив. Один их уничтожающий взгляд действовал лучше любого заклятия. Драко взмахнул палочкой, направив на соперника невербальное заклятие «Остолбеней». Рон в последний момент успел увернуться. — Экспеллиармус! Драко сделал шаг в сторону, уклоняясь от удара. — Слагулус Эрукто! Калворио! Вердимилиус! Инкарцеро! — Уизли неистово махал палочкой в сторону Драко, который с легкостью отражал каждое заклятие ленивым движением руки. Малфой, все это время стоявший в непринужденной позе с гордо выпрямленной спиной, взмахнул древком еще раз. Рон продолжал открывать рот, но не мог произнести ни звука. «Силенцио» попало прямо в цель. Еще одно невербальное «Остолбеней», и Уизли выпрямился и упал на пол. Драко с довольным видом поправил манжеты на рукавах и, демонстративно слегка поклонившись преподавателю, вернулся к своим однокурсникам. Кингсли молча проводил его взглядом и подошел к гриффиндорцу, чтобы снять заклинания. Весь зал погряз в звенящей тишине. Кажется, страх пробрал каждого ученика. Все знали о темном прошлом Малфоя и теперь боялись его еще больше. По этой дуэли было видно, на что он может быть способен. ***

<Несколько месяцев назад>

— Нарцисса Малфой, мы вызвали вас в Министерство для очень серьезного разговора, — профессор Макгонагалл стояла у длинного стола из красного дерева. — Прошу вас, присаживайтесь, — она указала на массивный стул, обитый мягкой бархатной тканью. Нарцисса села и испуганно посмотрела на директора. — Это касается Драко? — нервно сжимала бледные пальцы. — Да. Не так давно прошло последнее слушание по делу вашей семьи. Как вы знаете, Люциус сейчас в Азкабане, — она замолчала, Нарцисса тихо кивнула, — но ваш сын оправдан. Скажите, как вы думаете, какое будущее светит Драко? Мать заерзала на стуле, сминая еще сильнее пальцы, словно это был клочок бумаги. Она прекрасно понимала, что может ждать ее сына, если он останется один против всего мира. Миссис Малфой пытливо молчала и сверлила слезящимися глазами кафель на полу. — Ваш сын сейчас сильно подвержен депрессии. После всего, что случилось с ним за последние годы, пострадала его психика. Давление со стороны Волдеморта принесло свои плоды. Какой сейчас Драко? — Он почти не выходит из своей комнаты, не ест, не спит. Эльфы рассказывали мне, что в своей спальне он неоднократно пытался свести черную метку. Один раз нам пришлось вызвать лекаря, потому что он искалечил себе руку настолько, что она была похожа, — женщина нервно сглотнула, — похожа на отбивную. Профессор прижала руку ко рту и ахнула. — Мой сын очень страдает. Он этого никогда не признает, но это так. Но он не виноват. У него не было выбора. Драко слишком сильно любит свою семью, он не мог нас предать, — слезы скатывались по бледному лицу. — Так мы воспитывали его: семья — самое ценное, что есть в жизни, и нужно делать все для ее благополучия и безопасности. Вы не понимаете, вы не были с другой стороны. Вы всегда боролись снаружи, но вы никогда не оказывались внутри. Это очень страшно, когда ты понимаешь, что у тебя просто нет выбора. Покорность или смерть. Третьего не дано. А Драко... он же еще так юн, он не мог до конца осознать, что творит. И сейчас мы остались с ним одни, и я не знаю, что мне делать дальше. Я так боюсь его потерять! Помогите мне, Минерва, я вас умоляю, — ее всхлипы перешли в рыдания. — Я хочу дать Драко второй шанс, — тихо и серьезно произнесла Макгонагалл. Нарцисса подняла голову и с надеждой посмотрела на нее. — Мы позволим ему вернуться в школу и закончить ее, чтобы у него была возможность поступить в высшее учебное магическое заведение. Но вы же понимаете, что любая оплошность с его стороны, и он лишится всего. — Миссис Малфой энергично закивала головой, вытирая мокрые щеки. — Я не думаю, что Драко — плохой человек. Да, он оступился, но у него тоже есть право на достойную жизнь. Я не хочу, чтобы он закончил так же, как его отец, который в свое время принял очень много неправильных решений в жизни. Дверь в кабинет негромко проскрипела и отворилась. Нарцисса растерянно обернулась. В кабинет вошел Кингсли Бруствер. Он приблизился к Макгонагал и поприветствовал ее сдержанным кивком. — Вы просили меня прийти. Что случилось? — Я хотела поговорить с вами и миссис Малфой, — она выдержала короткую паузу, — о ее сыне. — О чем именно? — прищурившись, он смотрел на профессора. — Помните, не так давно мы с вами обсуждали курсы мракоборцев для старшеклассников Хогвартса. Так вот, мы восстанавливаем Драко Малфоя на седьмой курс, чтобы он мог закончить школу. Для нас очень важно сделать все, чтобы мальчик не потерялся в извечных поисках себя. Я хочу, чтобы у него была возможность посещать ваши занятия. — Это исключено! — твердо и непоколебимо, но достаточно спокойно ответил Кингсли. — Вы знаете правила! Ни один человек с сомнительным прошлым не имеет права учиться на мракоборца! И в этом правиле нет исключения! Черт, да вы вообще осознаете свою просьбу? Малфой — Пожиратель смерти, он прислуживал Волдеморту. И сейчас вы просите меня сделать его мракоборцем, наделить теми знаниями, которые в будущем могут быть использованы против нас же. — Я понимаю и принимаю ваш выбор. Но сейчас наша судьба в наших руках. И судьба этого юноши тоже. Мы можем сделать так, чтобы он стал достойным человеком и способным волшебником, а можем так, чтобы пошел по стопам своего отца. Вы же понимаете, что тогда Драко был еще ребенком с неокрепшей психикой и сознанием. Он пожертвовал всем ради своей семьи, потому что они были под прямой угрозой смерти. — Мы все были под ударом, — скептично отозвался Брутсвер. — Да, но у него не было выбора, тогда как у нас он был. Как вы думаете, смог бы он ценой своей семьи выиграть эту битву. Один? Он всего лишь защищал то, что для него важно. Он не был предан Темному Лорду, не пропагандировал его идеологию, не шел за ним по своей воле. Бруствер поджал губы. Этот разговор, определенно, раздражал его. — Кингсли, прошу вас — будьте благоразумны. Этому мальчику нужен второй шанс. Ведь все мы имеем право на второй шанс! Разве не так? Мы потеряем его, если будем сидеть сложа руки. Вы хотите, чтобы на вашей совести была одна загубленная душа? — она пытливо вглядывалась в его глаза. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. — Хорошо, — ответил он спустя минуту раздумий, — я согласен, но имейте в виду, что если что-то пойдет не так, то это будет на вашей совести. С этого момента вы полностью несете ответственность за Малфоя, — развернулся и, задев взлетевшими полами мантии край стола, вышел из кабинета. Профессор облегченно вздохнула и перевела взгляд на Нарциссу, которая вжала пальцы в подлокотники так сильно, что они стали иссиня-белыми. — Простите, что вам довелось стать свидетелем этого неприятного разговора, но теперь, надеюсь, вы понимаете, как это важно для нас и для Драко. — Да, да! — она подошла к женщине и взяла ее за руки. — Я так благодарю вас, Минерва, вы даже не представляете, как сильно, — она поцеловала тыльную сторону иссушенных временем ладоней. — Я буду благодарна вам до конца своей жизни, — горячо прошептала она. — Помните, вы всегда можете обратиться ко мне за помощью! Просите, что угодно, я все сделаю. — Что вы... нам ничего не нужно, но спасибо! — Минерва мягко высвободила свои руки. — Я буду ждать с нетерпением Драко в первый день учебного года. *** Нарцисса нервно мяла салфетку в пальцах, ожидая сына на завтрак. — Что он ответил? Он спустится? — пытливо всматривалась в глаза домашнего эльфа. — Господин сказал, что будет. — О, Мерлин, — облегченно вздохнула она, но тут же напряглась, предвкушая разговор, который им предстоит. — Доброе утро, мама, — раздался холодный голос в дверном проеме. — Драко, доброе утро! Я так рада тебя видеть! — Нарцисса спешно поправила идеально сидящую на ней юбку. — Идем ко мне, смотри, какой шикарный завтрак нам сегодня приготовили. Тут есть даже твои любимые черничные вафли. Помнишь, как ты в детстве все время таскал их с кухни, пока думал, что я не вижу? — она коротко рассмеялась в открытую ладонь. — Я рад видеть тебя в хорошем настроении, мама, — Драко сел напротив. — Ты так редко улыбаешься. — Я просто счастлива, что ты рядом со мной. Ты так давно не спускался. Все время ел в своей комнате, — Нарцисса невидящим взглядом рассматривала узор на большом блюде с фруктами. — Решил немного сменить обстановку, — усмехнулся Малфой и положил на тарелку пышные, горячие вафли. — Драко, я хотела с тобой кое о чем поговорить, — она произнесла это так тихо, что не услышала даже саму себя. — О чем? — насторожился, наблюдая за тем, как она прячет от него взгляд. — Я вчера была в Министерстве, — Нарцисса тут же поджала губы. — Зачем? Все слушания ведь завершились почти две недели назад. Что им опять нужно от нас? — Драко, они хотят, чтобы ты вернулся в школу и закончил ее. — Что? Ни за что, мама! Я не вернусь туда даже под угрозой смертной казни. — Драко... так ты сможешь поступить в высшее учебное магическое учреждение, получить образование, занять хорошую должность и прожить достойную жизнь. — И что? Стать министерской шавкой? Уж лучше я буду Пожирателем смерти, чем пресмыкаться перед ними. — Не говори так! — с ужасом воскликнула Нарцисса. — Так, стой... ты была в Министерстве и умоляла меня вернуть в школу? Мама, ты ползала у них в ногах, чтобы они снизошли до нас? — Драко остервенело швырнул салфетку на стол. — Как ты смеешь! Не забывай, я все еще твоя мать, и я требую к себе уважительного отношения! — она прикрикнула на его, но Малфой продолжал сверлить ее взглядом, полным ярости. — Отвечай на мой вопрос, — процедил сквозь зубы. — Они сами предложили мне! Они хотят, чтобы ты вернулся. Я тоже хочу, но ради этого я ни перед кем на коленях ползать не буду! — Нарцисса с такой же силой швырнула салфетку, лежащую на ее коленях. — Я лишь хочу, чтобы ты стал достойным человеком, чтобы перестал отгораживаться от этого мира в своей комнате. Ты не сможешь жить так всегда! — Я не вернусь в Хогвартс. Точка! — А что ты будешь делать? Лежать в постели и продолжать жалеть себя? Я не позволю тебе загубить себя, Драко! Да, ты оступился, совершил ошибку, но я-то знаю, что нет в тебе этой темной силы. Ты нежный, внимательный, заботливый! Ты готов на все ради любимых. Ты не убийца, Драко! Ты не зверь! Ты не такой, как они. Пусть эта метка и остается на твоей руке, но ты ей не принадлежишь. Слышишь? — она ухватила его за пальцы. — Ты не Пожиратель смерти, Драко Люциус Малфой, никогда им не был и не будешь! Умоляю тебя, вернись в школу. — Нет, мама. — Прошу тебя, Драко. — Я не хочу, как ты не понимаешь. — Я знаю, знаю… — она ласкала его пальцы своими, вкладывая в них всю свою любовь, — но всего лишь год. Всего год, — тихо проговорила Нарцисса. — Ты должен жить, а не прятаться от всех. Ты так же, как и все остальные достоин хорошей жизни. Прошу, вернись в школу. Не хочешь ради себя, вернись ради меня. — Ради тебя. Только ради того, чтобы ты улыбалась, — он потянул ее руку к себе и нежно поцеловал. — О, я так тебя люблю, мой Драко, так люблю… — она захлебывалась в слезах, сжимая его пальцы.