Змеиная пропасть

Гермиона стремительно спускалась по лестнице, перешагивая две-три ступеньки за раз. Кровь пульсировала в висках. Все нутро умоляло вернуться назад, в теплые объятия. Возбуждение только усугубляло положение. Низ живота болезненно ныл. Воздух резкими порывами заходил под юбку и обдавал неприятным холодом намокшую ткань. Поддалась! Поддалась этому демону во плоти. Как же она себя ненавидела! Ненавидела за слабость, но она не могла сдаться ему. Только не ему. Она должна быть сильной, несмотря ни на что. Малфой не сможет ее ни сломить, ни сломать. Как ей понравилось, боже… Гермиона хлопнула себя по голове, надеясь, что от удара мысли вылетят из уха и разобьются о каменный пол. Как же ей понравилось это опьяняющее чувство… Вдруг ее осенило: во всем виноват алкоголь. Она резко остановилась на лестнице, не обращая внимания на сбившееся дыхание. Ну, конечно! Каждый их поцелуй случался, когда они были пьяными, и Гермиона знала, что способны сотворить люди во власти дурмана. Теперь больше ни за что, ни при каких условиях ей нельзя было пить. Никогда. Ни с кем! Даже если Малфой будет на другом континенте. Облегченно вздохнула и побежала вниз. — Гермиона! Я тебе везде ищу, — послышался голос за спиной, когда она почти подошла к двери, ведущей в гостиную. — Гарри?! — обернулась. — Почему сегодня не было занятий? Где отряд? — Мы решили сегодня передохнуть. Я тебя искал, чтобы сказать, но нигде не мог найти. — Ну, конечно! Я сидела в библиотеке до пяти. Ты же знаешь, что я всегда там. Ты же мог прийти, предупредить! — она не заметила, как перешла на крик. Это он во всем был виноват! Если бы он ее предупредил, она бы не потащилась в Выручай-комнату, не пила бы с Малфоем, не целовалась с ним, не прижималась бы к нему. Возбуждение новой волной накрыло ее. Низ начал наполняться теплой вязкой влагой. Интимные подробности ворвались в голову и она, еле сдерживаясь, отошла к стене. Прислонилась к холоду, надеясь, что он ее отрезвит не столько от алкоголя, сколько от всех этих порочных мыслей. — Что с тобой? — Поттер подошел ближе и испуганно посмотрел на нее. Гермиона, приоткрыв рот, рвано дышала. Он втянул носом воздух. — Ты что, пила? Она распахнула глаза и нервно закусила губу. Осознала, как выглядела сейчас: изнывающая, возбужденная, вжавшаяся в стену, как в последнее спасение. И вдруг стало так стыдно от того, что Гарри застал ее в таком состоянии. — Да, и у меня немного кружится голова, — соврала она, как ей показалось, вполне правдоподобно. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Например, где и с кем ты пила, — Поттер скрестил руки на груди. — Я… — Гермиона судорожно перебирала варианты, но в голову ничего не приходило, — одна! — выпрямилась. — Ну, а что? Мне захотелось немного побыть наедине со своими мыслями. Отвлечься от всего. Я просто устала: столько всего навалилось. — Но ты же могла сделать это с нами. Зачем одной напиваться? — А разве тебе никогда не хотелось сделать именно это: напиться в одиночку подальше от всех навязчивых и пустых разговоров, вообще от необходимости говорить. Поттер задумался. — Да, ты права, — обреченно и с грустью вздохнул. — Иногда это, и правда, необходимо. Каждому из нас. А сейчас, я думаю, тебе не помешает горячий чай и отрезвляющий душ. И неважно, в какой последовательности, — усмехнулся, взял ее за руку и повел в гостиную. В груди царапнуло. Еще раз. Еще. Гермиона аккуратно высвободила свою ладонь. — Прости, мне нужно идти, — виновато посмотрела на Гарри. — Что? — опешив, Поттер вглядывался в ее глаза. — В таком состоянии я тебя никуда не отпущу! — Гарри, прости, но ты не понимаешь, что это очень! Очень важно! — она побежала в обратную сторону. — Гермиона! Саднящее чувство вины поднималось откуда-то снизу, опутывая, словно лианы. Она пообещала себе, что позаботится о Драко, и бросила одного. Как бы сильно не уверяла себя в том, что он всего лишь играет с ней, пользуется, манипулирует, сердце твердило обратное: Малфой был таким нежным, каким она никогда не видела его. Гермиона даже и не подозревала, что он мог быть таким. Драко не накидывался, не требовал, не давил, чтобы получить свое, а лишь наслаждался ей. Свежие воспоминания бередили душу: как глубоко он вдыхал аромат ее кожи, как прижимал к себе, чтобы никуда не отпускать, как ласкал ее губы, пробуя их на вкус. А она поступила, как последняя сволочь: сбежала, оставив его одного висеть над пропастью, в которую сама же его и загнала. Было тяжело от осознания происходящего. Гермиона всегда знала однокурсника только с одной стороны: неприступный, надменный, высокомерный ублюдок, избалованный золотой мальчик, напыщенный аристократ, ходячая язва (этот список можно было перечислять бесконечно), но сегодня… Сегодня он был совсем другим: мягким, нежным, теплым. Громадная глыба льда, горящая изнутри. Это ужасало. Не мог человек по мановению палочки изменить принципам, которым следовал всю свою сознательную жизнь. Или она просто не знала его? Но как же Паркинсон? С этой девушкой он никогда не был таким, несмотря на то, что они встречались несколько лет. Рядом с ней Малфой всегда был холодным. Ее прикосновения не вызывали бурю эмоций и не сбивали дыхание. Он никогда не выглядел взволнованным, возбужденным, восхищенным, вдохновленным рядом с ней. Он не смеялся так чисто и просто. Насмехался, глумился, скалился, но не смеялся так, как сегодня. И Гермиона вдруг поняла, что знает точно: Драко никогда не вычерчивал имя «Пэнси» в шумном, глухом, низком выдохе. С силой закусила губу. Она несколько раз подумывала развернуться, бросить эту сумасшедшую идею и попросить Забини позаботиться о друге, но не могла. Чувство вины сверлило изнутри, словно закручивая на металлические винты все ее органы. Он спас ее. И это была опасность, напрямую угрожающая ее жизни. Ради нее он поступился своими принципами. А что она? Оставила его одного: пьяного и, наверняка, злого. Оставила, потому что испугалась. Близости. Не столько физической, сколько эмоциональной. Ведь одна мысль, что она может сблизиться с Малфоем, приводила в неописуемый ужас. Кто угодно, хоть горный тролль, но не Малфой. Ведь он, словно ящик Пандоры, — не узнаешь, пока не откроешь. Но что там внутри — одному Богу известно, а в его случае — одному Дьяволу. И Гермиона не хотела не то, что открывать этот ящик, но и даже прикасаться к нему. Подниматься по лестнице в этот раз стало сложнее, потому что на нее давил груз ответственности. Дыхание сбилось настолько, что несколько раз приходилось останавливаться, чтобы не задохнуться. Перила скрипели под цепкими пальцами, холодные каменные стены давили своим безразличием и холодом. Гермиона упрямо поднималась вверх, беспощадно сбрасывая с лестницы каждое свое желание вернуться в теплую гостиную Гриффиндора. Она не бросит его. Она сама вытащит его оттуда. *** Драко вслушивался в быстро удаляющиеся шаги, запрокинув голову назад и уперев ее в твердое дерево. Когда дверь захлопнулась, криво усмехнулся. Сбежала… Драко пытался собрать всю свою ненависть в кулак, но не мог. Ее запах обвивал, ласкал и прижимался к коже. Ее вкус ходил на языке и танцевал на губах. Плечи, в которые еще минуту назад впивались ее тонкие пальчики, горели. Он закатил глаза и схватил бутылку, алкоголь из которой давно расплескался по полу. Остервенело сжал ее и, вложив всю свою ярость и ненавистную ему беспомощность, швырнул в бесконечные и душащие груды хлама. Он ей противен. Это было видно по ее взгляду, когда она вдруг поняла, что делает. Этот ужас, плескавшийся в янтарных радужках, полоснул по коже, потом еще… и еще. Он продолжал резать его лицо даже, когда Гермиона сбежала из комнаты. Драко встал и покачнулся на ватных ногах. Алкоголь не отпускал гудящую голову и уводил пол из-под ног. Кровь, наполненная им до краев, дошла до самого верха и с силой ударила по черепушке. Малфой еще раз покачнулся и обрушился на каменную поверхность. Зарычав, он саданул кулаком по полу. К черту все! Ему нужен был еще алкоголь. Много алкоголя, чтобы потопить в нем ее вкус, ее запах. Он был готов обливать себя огневиски до потери сознания, лишь бы с его тела исчезли следы ее прикосновений. Обида и злость застилали глаза, покрывая их мутной пеленой. Она ненавидит его? Отлично! Он больше никогда не прикоснется к ней. Уж лучше отгрызет себе руку. Драко Малфой никогда не бегал за девчонками. И долбаная Грейнджер — ни черта не исключение! — Будь ты проклята, Гермиона Грейнджер! — сквозь сжатые зубы протиснулась фраза, которую он уже произносил десять минут назад, но только сейчас в нее был вложен совсем другой смысл. Она была пропитана горечью. Драко вскочил и кинулся к выходу. Подальше от всего, что здесь произошло. Он выпотрошит припасы слизеринцев и потопит себя в алкоголе. *** Горло сдавило, грудную клетку резало. Гермиона вцепилась в перила и согнулась пополам, пытаясь наладить дыхание. Внутри уже не царапало, а выгрызало путь наружу чувство вины. — Что с тобой? — высокий, надменный, холодный голос брезгливо раздался откуда-то сверху. Малфой медленно спускался с лестницы, пока не приблизился к Гермионе. Она, пересиливая резь в груди и правом боку, выпрямилась. Откинула влажную от пота прядь и стала внимательно разглядывать Драко, пытаясь понять, в каком он сейчас состоянии. Он не кричал, не ругался, не нападал, но и от нежности, в которой она плескалась еще недавно, не осталось и следа. Он смотрел на нее сверху вниз таким равнодушным взглядом, что хотелось врезать ему, чтобы он перестал вести себя, как придурок. — Драко, ты… — она все еще пыталась восстановить дыхание, поэтому слова застревали где-то посреди горла. — Драко? — зло усмехнулся Малфой. Гермиона не понимающе уставилась на него. — Хотела сбежать, так и вали. Только, прошу, подальше от меня. Не выношу твоего присутствия. Он спустился ниже и, поравнявшись с Гермионой, окатил ее своим отвращением. *** Драко решил во что бы то ни стало поскорее уйти отсюда и продолжил спускаться, но Грейнджер схватила его за локоть. — Подожди… ты куда? — она растерянно разглядывала ровные швы на его плечах. — Подальше отсюда, — дернул рукой, но Гермиона только сильнее схватилась за плотную ткань. — Ты снова вернешься в Выручай-комнату? — Какое тебе дело, Грейнджер? — Я волнуюсь за твое состояние, — она потупила взгляд в пол. — Мне не нужна твоя жалость. Прибереги ее для своего нищего Уизли. И, наконец, — Малфой силой притянул ее к себе и приблизился к лицу, — оставь меня уже в покое! Черт! От ее тянущегося запаха у него подкосились ноги. Аромат заполнил всю его голову, вытесняя абсолютно каждую мысль оттуда. Он не может! Он должен ненавидеть ее! Презирать! Его должно тошнить от одного ее вида! Он обязан! Вынужден! Драко медленно закрыл глаза. Кажется, эту битву он проигрывал с треском. Не размыкая век, он отчаянно впился в ее приоткрытый рот. Гермиона, шумно дыша, тут же ответила на поцелуй. Легкий привкус алкоголя танцевал на их языках, пока они неистово переплетали их друг с другом так. Они не знали, и не хотели думать, кто же из них будет первым, кто разорвет поцелуй. Гермиона сильнее прижалась к груди, не отпуская сцепленных пальцев с его локтя. Драко подхватил ее и поднял в воздух — она сразу обвила его бедра ногами. Не разрывая поцелуй, подвел ее к небольшому окну и посадил на подоконник. Поймал тугой язык губами и жадно засосал, от чего Гермиона соблазнительно выгнулась в спине. Хаотично перебирала его волосы, оттягивая пряди. *** Она не понимала и не хотела осознавать, что они делают. Ей было хорошо — и это главное. Ей не хотелось никуда бежать — только врасти в этот подоконник и в руки, сжимающие и ласкающие ее спину. Когда она стала такой податливой? С Роном Гермиона всегда контролировала себя, каждое свое и его движение, ни разу не предавшись забвению. Сейчас же она полностью отпустила ситуацию и отдалась нарастающей страсти. Малфой отпустил ее губы, жадно облизал их и опустился к подбородку. Засосав маленькую ямочку, он языком что-то вырисовывал на нем. Опустился к шее. Драко пропускал кожу между зубами, целовал и страстно засасывал. Не отрывая языка, двинулся ниже и, расстегнув верхние пуговицы на рубашке, принялся ласкать тонкие ключицы, которые дрожали под обжигающим дыханием. Одну руку оставил на талии, а вторую перевел на небольшую грудь, едва сжимая ее под тканью. Гермиона выгнулась еще сильнее и громко и сбивчиво задышала. — Драко… — прошептала. *** Он поднял на нее глаза и встретился с темным растопленным шоколадом. — Расстегни, — тихий неуверенный голос растаптывал последние осколки его самообладания. Быстрыми движениями Драко расстегнул рубашку и обнажил тонкий кружевной черный бюстгальтер. Громко выдохнул, оглядывая аккуратную грудь. От нее исходил невесомый аромат страсти, который пьянил сильнее любого самого дорогого огневиски. Припал губами к коже, провел языком по выемке посередине и сдвинулся к правой груди. Ухватил твердый сосок, просвечивающийся через ткань, и прокрутил его между зубами. Гермиона резко откинулась назад, впиваясь пальцами в дерево, и протяжно застонала. Все так же негромко, но оглушающее. Драко спустил ее рубашку до локтей, и, покрывая плечи влажными поцелуями, медленно стянул лямку вниз, за ней — вторую. Немного отпрянул, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением, опустил чашечки лифчика, обнажая разгоряченную грудь. Оглядел ее, придвинулся ближе и, не касаясь, стал ласкать кожу раскаленным дыханием. Гермиона запустила пальцы в его волосы и слегка придвинула к себе. В ее все еще неуверенных движениях скользило едва сдерживаемое желание. Драко нежно обхватил сосок губами и стал ласкать его языком. Она сжала его пряди, потянула вниз и всхлипнула. Он посасывал, кусал, облизывал его, прижимая ее живот к своей груди. Драко перешел ко второй груди, лаская ее, целуя, засасывая и покусывая. Ее сосок перекатывался во рту, словно маленькая виноградина. Пальцами сжал ее бедра, и она тазом поддалась немного вперед. Внизу текла и горела, словно лава, вязкая влага, намочившая насквозь ее белье. Драко поднялся к лицу и впился в губы. Неистовый, жаркий, страстный, полный желания поцелуй поглотил их. Малфой положил ладонь на ее колено и, поглаживая, повел вверх. Дойдя до края трусиков, неспешно провел пальцем по измокшей ткани. Гермиона оторвалась от поцелуя и, запрокинув голову и откинув плечи, застонала. Драко, не отрываясь от ее лица, вжал палец в ткань и медленно начал двигать им. Казалось, что Грейнджер сейчас задохнется. Она шумно дышала, ее грудь вздымалась и опускалась. Он отодвинул белье в сторону и завел палец между половыми губами, пачкая его в липкой, горячей влаге. Не спеша водил пальцами по влагалищу, размазывая соки. Добравшись до клитора, стиснул его двумя пальцами и немного оттянул. Стон снова сорвался с губ Грейнджер. Драко принялся теребить небольшой бугорок, отчего она невольно задергала плечами. Продолжая дразнить клитор, припал к ее груди и сильно засосал сосок. Гермиона распахнула глаза. Вскрикнула, выпрямилась, как струна, и тут же обмякла в крепких руках. Переводила дыхание, закатив глаза. Он прижался головой к ее груди. Член болезненно давил на брюки, Драко приложил руку к паху и сжал его. Что она делает с ним? Почему он позволяет ей творить с ним, все что захочется? Гермиона вдруг подвинулась немного вперед, прижимаясь лобковой костью к его паху. Не смотря на Малфоя, она обхватила шею руками и вжалась сильнее. Кажется, возбуждение вновь нарастало в ней. Драко, все еще упираясь в грудь, обхватил ее бедра и сам вжался в мокрую и снова горячую ткань. Тихий вздох, и он немного отпрянув, вжался снова, чувствуя ее тело своим членом. Она сильнее свела ноги и, сцепив руки на его спине, прижала к себе. Он снова ухватил губами сосок и принялся играть с ним. Гермиона задвигала тазом быстрее, направляя ему на встречу. Драко вжимался в нее сильнее с каждым разом, от чего она стонала и шептала что-то невнятное. Ему было неважно, какие слова слетали с ее губ. Он завел руки под ее ягодицы и приподнял их. Сильнее прижавшись к ней членом, опускал и поднимал их. Рычал, продолжал ласкать ее соски и терся об нее. Кажется, оба близились к концу. Драко поднял голову и подобрался вплотную к ее губам, не прикасаясь к ним. Одновременно оба остановились, громко дыша друг другу в рот. Все тело напряглось от наступившего оргазма, и спустя секунду, они упали: она — на стекло, он — на нее. В этой позе они лежали больше двух минут, переводя дыхание. Малфой, уткнулся носом в шею Гермионы. Черт, сумасшедшая! Брюки, намокшие от их выделений, стали неприятно холодными. Он встал и взмахом палочки очистил их одежду. Гермиона, отпрянула от окна и, закусив костяшку пальца, смущенно улыбалась, оглядывая его лицо. Ее грудь все еще влажно блестела от его губ, а юбка сбилась где-то в районе живота. — Ты бы себя видела, — усмехнулся он, — сидишь в такой провокационной позе и еще смущаешься. Гермиона стыдливо прикрыла руками грудь и рассмеялась. Драко забавляло ее поведение. Несмотря на то, как она стонала и извивалась в его руках, сейчас она выглядела так невинно. Подошел ближе и упёрся ладонями в подоконник. Убрал одну ее руку и прикусил зубами сосок. Грейнджер дернулась и тихо вздохнула. Он провел по нему языком и мягко засосал. Она сжала ноги. — Одевайся. Чудо, что нас еще никто не застукал, — Драко выпрямился и начал поправлять манжеты на рукавах. Грейнджер натянула лифчик и спешно принялась застегивать пуговицы на рубашке. Спрыгнув на пол, поправила юбку и сбила волосы руками, пытаясь придать им хоть немного аккуратный вид. — Куда ты шел? — она вдруг вернулась к тому разговору, с которого они начали. — В Подземелье за алкоголем, — Малфой не смотрел на нее, разглаживая пальцами несуществующие складки на пиджаке. — Опять? — в ее голосе прозвучал упрек. — И что ты планировал: взять его и вернуться в Выручай-комнату, чтобы напиться? — Всезнайка Грейнджер ловко раскусила мой план, — весело усмехнулся. — Это не шутки, Малфой. Ты бы мог там упиться, и тебя бы никто не нашел, кроме меня. — Так ты поэтому вернулась? — он ехидно прищурил глаза. — Хотела меня спасти? — Ну… — она прикусила губу и стала накручивать локон на палец, — не совсем так. — Что, почувствовала себя виноватой, Грейнджер? — хмыкнул Драко. — Принято. Один — один. — Нет, все не так, — Гермиона приблизилась к нему, отчего он вдруг отошел на несколько шагов назад. — То, что случилось между нами, хоть и было ошибкой, но … — Ошибкой? — прервал ее Драко. Она сильнее поджала губы. — Знаешь, что, — наклонился к ее лицу и с отвращением прошипел, — катись ты к черту, Грейнджер, — развернулся и стремительно спустился вниз.