Змеиная пропасть

— Черт, Грейнджер, — глухой голос едва доносился до нее. — Грейнджер, очнись! Она словно лежала в большом запертом баке, до краев наполненным водой. Она заливала уши, глаза, нос и пробиралась внутрь, заполняя каждую клетку. — Грейнджер, прошу, останься со мной! — знакомый голос словно отчаянно стучал по крышке, тщетно пытаясь отворить ее. — Гермиона! Последний безумный крик, и она провалилась в бесконечную пустоту. Вакуум, из которого выкачали всё. Даже воздух. Она не знала, сколько времени провела в этой темноте, пока снова не услышала голос. — Скорее! Прошу, помогите ей! И снова пустота. — Она не приходит в сознание уже три дня, — растерянный незнакомый женский голос. Оглушающая тишина. — Кто-нибудь знает, что с ней? — яростный голос Гарри. Вакуум. — Мисс Грейнджер, это я, профессор Макгонагалл, прошу, очнитесь. И снова пропасть. Гермиона словно висела в воздухе и оглядывалась вокруг, но ничего не видела. Мрак проник под веки, ослепив ее. Она дышала жадно и мелко. Кончики пальцев сильно жгло, словно их засунули в самое пекло. Сколько она еще провисит здесь в невозможности даже двигаться? Вдруг перед ней промелькнул слабый свет и тут же исчез. Она приподняла голову и стала судорожно всматриваться вперед. Сверху на нее рассыпался знакомый лихорадочный голос. Он все еще был гулким, словно доносился откуда-то издалека. — Вы немедленно пропустите меня к ней! Иначе, клянусь богом, я разнесу к чертовой матери всю вашу больницу! — В тысячный раз повторяю: вам нельзя сюда, мистер Малфой! Директор Макгонагалл запретила пускать вас к ней! — возмущенный голос едва сдерживал напор. — Плевать я хотел на вас и на эту старую каргу! Пустите меня! Я должен увидеть ее! — не унимался Драко. Саданул кулаком то ли по двери, то ли по стене. Гермиона втянула тугой запах бадьяна и валерианы и с трудом приоткрыла тяжелые веки. — Мистер Малфой, я последний раз предупреждаю! Не вынуждайте меня, — медсестра отбивалась от разъяренного Малфоя, как только могла. — Нет, это вы меня не вынуждайте! — закричал он. — Я сейчас вызову сюда весь Аврорат, чтобы они утихомирили вас! Гермиона повернула голову к выходу. — Да хоть Азкабаном мне угрожайте! Я должен ее увидеть! — он дернул железную ручку, но дверь не поддалась. — Пожалуйста, успокойтесь, мистер Малфой, — вдруг раздался третий знакомый до дрожи в коленях голос. Гермиона попыталась приподняться на локтях, но обессиленно упала на кровать. — Вы сможете навестить мисс Грейнджер, когда она очнется. — Она еще не очнулась? Прошло уже девять дней… — обреченно выдохнул Драко. К Гермионе подбежала молодая женщина в белом халате. Спешным движением наложила Оглушающее заклятие на выход, и в палате воцарилась тишина. — Мисс Грейнджер… — Где я… — прошептала Гермиона, облизывая сухие губы. — О, милая, вы в больнице Святого Мунго, — запричитала медсестра и стала судорожно перебирать склянки на прикроватной тумбе. — Я… — не в силах больше произнести ни слова, беспомощно закатила глаза. — Ничего не говорите. Набирайтесь сил, — женщина поднесла к ее губам ампулу и влила в рот розоватую жидкость. — Это Восстанавливающее зелье. Вы хотите пить? — Гермиона кивнула. — Сейчас. Она наполнила пустой стакан прозрачной жидкостью, аккуратно приподняла голову Гермионы и поднесла его ко рту. Она жадно припала к его краю губами и стала осушать. Вода стекала по подбородку, шее и затекала под больничную рубашку. — Спасибо, — ее голос все еще был хриплым. — Что со мной? — Вы… — замешкалась женщина, — вы… Я лучше позову главного колдомедика, он поговорит с вами, — она быстро развернулась и скрылась за ширмой. Гермиона повернула голову к двери. За ней уже никого не было. Девять дней. Она была без сознания девять дней. Что, черт возьми, произошло в Малфой-мэноре? Она помнит только, как двое Пожирателей выносили Нарциссу из зала. Нарцисса! Гермиона вскочила на кровати и вжала пальцы в матрас. Голова невыносимо раскалывалась. Боже, что с ней? Она жива? Это я во всем виновата! Обвиняла ее в том, о чем эта женщина даже не подозревала. Дико посмотрела на колдомедика, который только подошел к ее постели. — Нарцисса! — вцепилась в его руку. — Нарцисса Малфой! — Пожалуйста, успокойтесь, вам нельзя нервничать! — мужчина уперся ладонями в ее плечи и мягко опустил на кровать. Гермиона ожесточенно скинула его руки, приподнялась. Снова стала задыхаться от нарастающей истерики. — Миссис Малфой, она… скажите, что с ней? — Миссис Малфой жива. Она в порядке. Мы уже выписали ее и отправили домой. Облегченно выдохнула и упала на подушку. Слезы теперь, скатываясь по вискам, затекали в уши. — Вам нужно успокоиться. Вы и так не в стабильном положении, — он провел по ней палочкой, направляя в центр груди Диагностирующее заклинание. Около минуты внимательно изучал проекцию ее организма, висевшую над ослабленным телом. — Что со мной? — Вы пробыли в коме девять дней. То, что вы очнулись — чудо! Мы, если честно, даже не надеялись на такой исход, — он взял ее руку и поднес к лицу, внимательно оглядывая. — Темная магия поразила кончики ваших пальцев и успела проникнуть в каждый орган и теперь отравляет вас изнутри. — Я умираю? — она спросила с таким холодным спокойствием, что самой стало страшно. — Да, — протянул колдомедик, — но вас можно излечить. Для этого необходимо, чтобы проклятие снял человек, который наложил его на вас, либо же, — он сжал губы, — нужно, чтобы кто-то убил его. — Я не знаю, кто это сделал, — обреченно прошептала она, — я могу лишь догадываться. — Мы проверили тех мужчин, которых обнаружили обездвиженными в подземелье дома Малфоев, но это не они. — Тогда я не знаю, — она тихо выдохнула. — Пожалуйста, никому пока не говорите об этом. Сколько у меня времени? — Это заклятие медленной смерти. Вы будете угасать постепенно. У вас примерно год, — он взял ее за руку в знак поддержки, но она аккуратно высвободила ее. — Я хочу побыть одна, пожалуйста, оставьте меня. Когда колдомедик ушел, отвернулась к двери и силой сжала губы, пытаясь сдержать слезы. Они стекали по лицу, задерживались на переносице и утопали за нижней щекой, прячась на измятой простыне. Тот камень, который подал ей эльф, был проклят, поэтому она тогда почувствовала жжение от прикосновения с ним. Если бы она только знала, может, получилось бы предотвратить катастрофу, избавиться от Темных чар. Кто сделал это, теперь она даже не догадывалась. Да и, признаться, совсем не хотела об этом думать. Хотелось смириться, но не могла. Желание жить только сильнее укрепилось в ней. Совсем скоро кто-нибудь из близких должен был нарушить ее одиночество и вселить в ее израненную душу веру в лучший исход. Плевать на мое состояние! Какое счастье, что с миссис Малфой все в порядке. Но как? Кто спас их тогда? Она не могла ничего вспомнить. Просто перебирала варианты в голове, пытаясь мыслить логически. Кто мог сообщить о них, если все эльфы были уже мертвы. Может, кому-то удалось сбежать? Может, это Драко? Может, это его голос она слышала. Но как он узнал, что они в опасности? Гермиона взвыла от боли в голове. Ей нельзя было много думать, иначе, казалось, взорвется череп. Вжала затылок в подушку и прикрыла глаза. — Гермиона! О, Герми! — послышался встревоженный голос. — О, боги, ты очнулась! Гарри! — Джинни закричала громче. Гермиона зажмурилась от усиливающейся боли. Зажмурила глаза и поднесла ослабшие пальцы к вискам. — Ой, прости, милая, прости, — запричитала подруга, — я просто… я… так счастлива, что ты, наконец, с нами, — она упала на колени у кровати и схватила за руки и крепко сжала. — Гермиона! — взволнованный Гарри влетел в палату и опустился рядом. — Наконец-то! Мы так переживали за тебя. Гермиона осматривала их лица и слабо улыбалась. Они рядом — больше ей ничего не было нужно. — Как ты? Как ты себя чувствуешь? — Джинни обеспокоенно осматривала, кажется, каждый миллиметр ее тела. — Я в порядке, — соврала. — Голова только очень болит. — Почему ты ничего не рассказала? Ты подвергла себя такой опасности. Это чудо, что ты вообще осталась жива, — с легким упреком спросил Гарри. — Прости, я думала, что справлюсь сама. Я не хотела подвергать вас опасности, — стала оправдываться Гермиона. — Что за глупости? Ты… ты… — запричитал он. Джинни сильно толкнула его в бок, отчего он послушно замолчал. В дверях послышалось легкое покашливание. Гермиона повернулась к выходу. На пороге стоял Рон. — Все позади. Я в порядке, — тихо проговорила она. — Когда ее выписывают? — Уизли обратился к колдомедику, который только вошел в палату. — К Рождеству она будет уже дома, — заверил он. — О, это же так скоро, — защебетала Джинни. — Гермиона, мы такой праздник устроим! — Никаких праздников, юная леди. Мисс Грейнджер нельзя даже находиться в шумной компании, пока она полностью не оправится, а это займет, как минимум, пару месяцев. Гермиона многозначительно посмотрела на врача и встретилась с таким же многозначительным взглядом. — А сейчас моей пациентке необходим отдых, если вы позволите, — намекнул он посетителям и кивнул на дверь. — Да, да, мы уже уходим, — закивала Джинни. — Милая, я так рада, что ты пришла в себя. Я приду к тебе завтра. Что-нибудь принести тебе? — Да, принеси мои книги, пожалуйста. — Гермиона, ты даже в больничной койке не забываешь про свои учебники, — рассмеялся Гарри и припал губами к ее щеке. — Отдыхай. Она натянуто улыбнулась и проводила их взглядом до самого выхода. Они ушли и забрали с собой всю надежду. Гермиона снова осталась одна наедине со своими мыслями и страхами. Казалось, она в этом чертовом мире. *** Драко сжимал пальцами бокал так сильно, что стекло чуть ли не трещало. Очередная порция огневиски насильно жгла горло, разъедала стенки пустого желудка, грохотала в переполненном улье в голове. Он тщательно избегал любых контактов, любых разговоров. Перенял странную на его взгляд привычку Грейнджер ночевать в пустых кабинетах. Он спал на холодном полу, на партах, сведенных вместе, или прислонившись спиной к стене. Намеренно не пользовался Согревающим заклятием, намеренно не создавал себе удобств. После того, как Гермиона отключилась в его доме и не приходила в себя уже столько дней, Малфой сходил с ума. Он топил свое чувство вины в большом количестве алкоголя. Напиваясь до беспамятства, крушил аудиторию и ложился посреди этого хаоса, захлебываясь в своей злости. Злости на самого себя. Он чуть не потерял мать, а теперь она. Он не мог потерять и ее. Не в этой жизни. Грейнджер не приходила в себя уже девять дней, и никто не знал, очнется ли она вообще. Каждый день он обрушивался на больницу, словно смерч, грозясь перебить весь персонал, лишь бы они позволили войти к ней. Но проклятая старая ведьма не разрешала никому впускать его. Неоднократно Драко бесцеремонно врывался в кабинет Макгонагалл, требовал снять это ограничение, но директриса была непреклонна. Чего она боялась? Что он Пожиратель смерти и жаждет возмездия? Как же сильно он ее ненавидел. Как же сильно он ненавидел всех, кто пытался встать между ним и Гермионой. Плевать, если она не будет с ним, если он не сможет ее целовать, прикасаться. Пусть его отправят на другой континент, но дадут увидеть ее хотя бы раз. Драко пнул стул от себя и ударил затылком по стене, которая тут же отозвалась гулом. Алкоголь закончился, а он хотел исчезнуть, стать невидимым. Конечно! Какой же ты тупой! Он вскочил с пола и выбежал из класса. Ему было необходимо прямо сейчас оказаться в больнице Святого Мунго. Пересекая коридор за коридором, он судорожно соображал. Из Хогвартса трансгрессировать он не может, до Хогсмида добираться далеко. Можно было воспользоваться каминной сетью, но единственный камин, открытый для портала, был в кабинете профессора Макгонагалл. Как… Как ему выбраться отсюда? Он вдруг вспомнил про своих домовиков и щелкнул пальцами. — Эрил! Уже через секунду перед ним, низко склонившись, стояла эльфийка. — Немедленно перенеси меня в больницу Святого Мунго, — схватил ее за запястье. Щелчок. Мертвенный холод. Чувства. Чувства. Чувства. Он тонул в своих чувствах и уже не мог выбраться. Сердце трепетало, как последний не сдающийся под напором яростного ветра листок на сухой безжизненной ветке. Драко стоял у главного входа и оглядывался. Спешно наложил на себя чары Невидимости и проскользнул внутрь. Добравшись до приемной, кинул взгляд на часы. Пять утра. Коридоры, пропахшие больничными зельями, были пусты. Драко наизусть двинулся к палате Грейнджер. Бежал так быстро, как только мог. Даже не думал, что кто-то мог услышать его тяжелые шаги. Добрался до палаты, обхватил дверную ручку и тихо дернул на себя. Гермиона спала. Лунный свет ложился на ее хрупкое тело. Он струился по лицу, едва дрожащим пушистым ресницам, целовал губы и прятался под острыми линиями подбородка. Она выглядела такой нежной, невинной и волшебной. Драко не отрывая от нее любующегося взгляда, снял чары Невидимости и закрыл дверь. Подошел к постели и опустился на колени. Приблизился к лицу. Томно вдохнул ее запах, от которого у него закружилась голова. Он так долго не чувствовал ее аромат. Он так долго не ощущал ее вкус. Целую гребаную вечность. Драко ухватил ее пальцы и стал покрывать их нежными, невесомыми поцелуями. Боже, как она пахнет. Несмотря на тяжелое больничное амбре, витающее в воздухе и заполняющее собой каждый миллиметр пространства, тонкое благоухание ее кожи могло перебить любой, даже самый стойкий запах. Она пахла, как ранняя весна, как надежда, как цветок, как самый сильный наркотик. Она пахла, как любовь. Драко приподнялся и наклонился над ее лицом. Гермиона дышала спокойно и тихо. Его тонкие серебристые пряди касались ее щеки. Он завороженно рассматривал пушок над верхней губой. Не в силах больше сдерживать в себе бурю эмоций Драко закрыл глаза и накрыл ее губы своими. Он мягко водил по ним языком, посасывал, пока не почувствовал, как Гермиона приоткрыла рот. Драко завел пальцы в ее волосы и прижался сильнее. Мир, существовавший вокруг, рухнул. Они остались совсем одни. Глубокий, чувственный поцелуй будоражил все нутро. Охотничий инстинкт, в который так отчаянно верил Драко, беспомощно растворялся на ее влажных губах. *** Гермиона все еще спала. Малфой был для нее еще одним сном, поэтому она так отчаянно не хотела просыпаться. Она жалась к нему, втягивала его упоительный запах и желая заполнить всю себя им. Боже, был бы он реальным… — Драко… — она шептала его имя, цепляясь в волосы, словно боялась, что это призрачное хрупкое видение ускользнет из ее пальцев, — Драко… *** То, как она выдыхала его имя, сводило с ума. Он жадно целовал ее острые скулы, ямочку под подбородком, шею, ключицы. Ласкал языком, водил губами по ее дрожащей пульсирующей коже, сжимая пальцы на затылке. Вдруг в тянущейся симфонии ее дыхания Драко услышал шаги, направляющиеся в сторону палаты. Он мягко высвободился из теплых объятий и шагнул в холодную темноту, наложив на себя чары Невидимости. Грейнджер жалобно простонала и опустила руки, цепляющиеся за пустоту. Отвернулась и глубже закуталась в одеяло. Медсестра вошла в кабинет с небольшим подносом, заполненным баночками. Подошла к кровати и принялась менять их на пустые склянки. Драко тихо проскользнул в открытый дверной проем. Выбежал из больницы, пальцами удерживая вкус Гермионы на своих губах. Она жива. Жива! Он чувствовал себя последним придурком, потому что не мог сдержать счастливой улыбки. *** — Мисс Грейнджер, какое счастье, что вы очнулись! Я так рада видеть вас в здравии, — Минерва сжимала ее руки. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо. Уже очень хочется вернуться в Хогвартс, — Гермиона приподнялась на подушке и оперлась локтями о матрас. — Потерпите, милая. Осталось совсем немного. Врач сказал, что выпишет вас через неделю, как раз к Рождеству. Правда, сейчас не самое благоприятное для него время, — задумчиво проговорила Минерва. — Я очень сожалею, что вы пострадали, мисс Грейнджер. Это ужасно, оказаться одной в такой ситуации. Вы ведь даже не предполагали, что так могло случиться. Гермиона виновато поджала губы и отвела взгляд в сторону. — То есть… — Минерва озадаченно стала всматриваться в ее лицо. — Вы знали? — Я… — она поджала губы и мысленно отругала себя за несдержанность, — да, — выдохнула она, — я знала. — Боже правый, мисс Грейнджер! Почему вы ничего не сказали мне? — Я никому не говорила, кроме Гарри. Я не хотела, чтобы вы тревожились раньше времени. — Что? — возмутилась Минерва. — Вы намеренно подставили себя под удар, но пожалели старуху, которая уже одной ногой в могиле? — Не говорите так. — При всем моем уважении, я сильнее и мудрее, чем вы. О чем вы вообще думали? — Я не знаю, — Гермиона теребила край одеяла. — Хорошо, — успокоилась Макгонагалл, — это позади. Те мужчины, что на вас напали, — она стянула губы в тонкую ниточку, — мертвы. Кто-то узнал, что их хотят допросить с применением сыворотки правды. Их нашли убитыми в своих камерах. Никто из охраны не знает, как это произошло. Они не обнаружили никаких улик и даже следов преступления. Поэтому нам остается только ждать. Ждать нового нападения. Министерство запретило эвакуировать учеников, объясняя это тем, что пока угроза не так велика. Они не понимают… — Профессор, а вы знаете, что произошло тем вечером в Малфой-мэноре? Как я оказалась здесь? — О… Если бы Драко не прибыл вовремя, скорее всего, вы и Нарцисса были бы уже мертвы. — Драко? Это Драко спас меня? Но как он узнал, что мы там? — Да, и я, признаться, очень удивлена. Его домашний эльф нашёл его в Хогвартсе и перенес в особняк. — Но ведь все эльфы мертвы, — Гермиона поджала губы. — Нет, эти мужчины обманули вас. Домовики были оглушены. Только одного эльфа по счастливой случайности заклятие зацепило не полностью, поэтому ему удалось снять его. Эльфийская магия очень сильная… — задумчиво произнесла Минерва. — Это замечательная новость! Если бы не они, если бы не Малфой… — Я, конечно, пыталась, но не могла поверить в него до конца. Из-за его прошлого тень сомнений не покидала меня, но после того, как он спас вас, я поняла, что в этом юноше нет ничего темного. И, знаете, он каждый день крушит мой кабинет, требуя, чтобы я позволила ему увидеть вас, — тихо усмехнулась Макгонагалл. Гермиона смущенно улыбнулась. Кажется, ни она, ни Минерва не верили, что говорят о невыносимом Драко Люциусе Малфое. — А почему вы не хотите пускать его ко мне? — робко спросила она. — Вам нельзя волноваться, а его присутствие может пробудить в вас воспоминания того ужасного вечера. Гермиона кивнула не столько директрисе, сколько себе. Она боялась этой встречи. После всего случившего, после ее снов и видений опасалась, что не сможет сдержать обещание, данное самой себе, — больше никогда и ни при каких обстоятельствах не приближаться к нему. — Кое-кто еще был в тот вечер в Малфой-мэноре, — разрушила тишину вкрадчивым голос Макгонагалл. Гермиона вспомнила, что когда была без сознания, слышала еще знакомый голос, но никак не могла понять, кому он принадлежит. — Профессор Снейп был там. — Что? — она вскочила на постели. — Как? Он же мертв! Мы сами видели, как он истекал кровью после укуса Нагайны, — выпрямила спину, непонимающе вглядываясь в глаза женщины. Пыталась отыскать в них ответ. — Мы все так думали, но оказалось, что он предвидел такой исход и рассчитал все на десять шагов вперед. Северус в течение длительного времени принимал противоядие от змеиного яда, приготовленное им самим. Если вы помните, никто не мог отыскать его тело после войны. Он исчез, чтобы исцелить все свои раны. Долго время он скрывался, вел отшельнический образ жизни. Как он появился в особняке, никто не знает, и сам он отказывается рассказывать. Все это время Гермиона пальцем нервно крутила локон. А что если Снейп примкнул к Пожирателям? Что, если он сам хотел убить ее, но Драко вовремя нарушил его планы. Боже, столько вопросов, и ни одного ответа! — Профессор, вы же понимаете, что его появление в Малфой-мэноре выглядит очень подозрительным. Как он узнал, что мы там? — Я не знаю, мисс Грейнджер, но я не могу не доверять ему. Вы сами помните, как предан он был Дамблдору. — Да, но все это очень странно. Мы должны выяснить это, — она задумчиво говорила, словно сама с собой. — Ну, уж нет! Вы, юная леди, будете отдыхать и спокойно встретите Рождество в кругу своих друзей. Я не позволю вам снова влезать в неприятности! А сейчас я вынуждена покинуть вас. Я приду в день вашей выписки, чтобы забрать вас в Хогвартс. Прошу, хотя бы эти дни постарайтесь много не думать. До свидания, мисс Грейнджер. Минерва поднялась со стула и вышла из палаты. Гермиона снова осталась одна. Наедине с этим тошнотворным больничным запахом и такими же тошнотворными мыслями. *** — Гермиона! Завтра тебя уже выписывают! — Джинни возилась у ее кровати. — Давай мы тебя заберем и отправимся сразу в Нору. М? Мама там уже вовсю хлопочет, готовит дом к празднику. — За мной завтра придет профессор Макгонагалл. Она хочет, чтобы я вернулась в Хогвартс. И тем более, ты же понимаешь, как неловко мне будет находиться в вашем доме после всего, что случилось между мной и Роном. Мы все еще не можем нормально общаться. — Мы не можем оставить тебя одну на Рождество! — запричитала Уизли. — Я останусь с тобой в школе! — Джинни, ты не посмеешь! — возразила Гермиона. — Не посмеешь испортить свой праздник из-за меня! Ты же знаешь, я никогда себе этого не прощу. Давай так: я попрошу директора позволить мне трансгрессировать напрямую из Хогвартса к вам, как только мы решим все вопросы. Хорошо? — Обещаешь? — Обещаю. — Я тебе такой подарок приготовила, Гермиона, ты умрешь от счастья! Ой, — она тут же виновато прикрыла рот рукой, — прости. Гермиона громко рассмеялась и прижала Джинни к себе. *** На следующий день профессор Макгонагалл пришла за ней ближе к пяти вечера. Пока Гермиона укладывала свои вещи в небольшую сумку, та стояла у входа, крепко сцепив пальцы у живота. — Я готова, — выдохнула она, подошла к Минерве и вложила свою руку в протянутую ладонь. Щелчок. Родной запах сырых стен заполнил всю ее в одно мгновение. Ноги подкосились и она, сияя от радости, припала к стене. — Вы в порядке? — настороженно спросила Минерва. — Вас проводить до факультета? — Нет, все в порядке. Я просто… так соскучилась по школе. Я думала, что больше никогда не вдохну этот запах. — Что вы такое говорите, мисс Грейнджер! Вы самая сильная девушка, с которой мне посчастливилось познакомиться! Я буду у себя. Вы можете посетить меня в любой момент, даже ночью. — Хорошо, спасибо. Скажите, а кто из студентов остался в школе? — она хотела услышать лишь одно имя. — С Гриффиндора — никого. Пара учеников с Пуффендуя и Когтеврана. Слизеринцы тоже все разъехались по своим домам. Мало кто хочет встречать Рождество здесь, — горько усмехнулась она. — Ну, мне пора. Вы точно не нуждаетесь в сопровождении? — Нет, нет. Я доберусь сама, благодарю вас. Гермиона шагнула вперед и глубоко вдохнула еще раз. Она дома. Наконец, она дома. Мягкое чувство облегчения и невесомого счастья, казалось, обволокли все тело. Теперь, когда она в родных стенах, все страшное осталось позади: там, в отталкивающей, залитой кровью роскоши бездушного Малфой-мэнора. Гермиона побежала по коридору, рукой скользя по шершавой стене. Остановилась у входа в факультет и выпрямилась, переводя дыхание. Поправила волосы и произнесла пароль. Когда дверь открылась, до нее донеслась легкая музыка. Макгонагалл же сказала, что все гриффиндорцы уехали. Кто это мог быть? Тревога снова овладела ей, и Гермиона осторожно ступила за порог. С опаской посмотрела на центр гостиной. На краю дивана сидел Малфой и пальцами перебирал гитарные струны. Ее сердце пропустило удар. — Ты играешь на гитаре? — она стояла у двери и неистово теребила пальцы за спиной. Он поднял голову и улыбнулся. — Споешь со мной? — Да, — смущенно пробормотала она и села на другой край дивана. Драко прижал деревянный корпус к своему бедру и провел пальцами по грифу. Знакомая ей мелодия полилась по гостиной. Это была ее любимая маггловская песня. Откуда он знает ее? Малфой посмотрел на нее и, облизав губы, запел. Его низкий бархатный голос закружил Гермиону в медленном чувственном танце. Она впилась взглядом в его двигающиеся блестящие от влаги губы.

Признайся, ощущаешь ли ты себя счастливой? Или же ты в вечном поиске чего-то большего? Я же бесконечно падаю вниз И не ощущаю никакой опоры под своими ногами. Иногда я чувствую, что хочу другой жизни, Но чаще всего я боюсь сам себя.

Его длинные пальцы будто танцевали на тугих струнах, создавая потрясающие звуки. Гермиона прикрыла глаза, вдохнула и тонко и нежно запела.

Признайся, хочешь ли ты заполнить пустоту внутри себя, Или же просто позволяешь другим раскачиваться на твоей орбите? Я же бесконечно падаю вниз И не ощущаю никакой опоры под своими ногами. Иногда я чувствую, что хочу другой жизни, Но чаще всего я боюсь сама себя.

Малфой резко прервал игру, и она распахнула глаза. Они встретились взглядами и в обволакивающей тишине рассматривали друг друга около пятнадцати секунд, осознавая что-то очень важное для обоих. Драко, бросив гитару на пол, кинулся к ней, и оба так исступленно задохнулись в поцелуе, словно он был их последним и единственным спасением.