Hope for the future

… Чимин с пакетами горячей еды, устало толкает ногой приоткрытую дверь в репетиционный зал и заходит в неë с большой отдышкой. — Тэхен, я еды принёс, сделай перерыв. Ким, не отрывая взгляда от зеркала, продолжает репетировать, ни капельки не слушая и не пытаясь слушать Чимина, а всë своё внимание уделяя ритму и точности в отточенных движениях. С него льëтся пот, футболка да и практически вся одежда взмокла, а в помещении уже дышать нечем, так как репетиционная не может нормально проветриться. Чимину видно, Тэхён зол, очень зол, и ни время, ни бесконечные тренировки его пыл не остужают. Чимин опускает на лавку пакеты и выключает колонку, потому что раздражает то, что его даже не слушают и комната погружается в давящую тишину.  — Пошел в жопу, Чимин, ну правда, — смотрит на Пака через зеркало, пытаясь восстановить дыхание. — Тэхëн, ты меня реально достал! Иди, сходи потрахайся, ну или поговори, наконец, нормально с Чонгуком и потрахайся с ним, потому что у тебя реальный недотрах! Проблема и правда была, но никто из парней не хотел еë спокойно разрулить, предпочитая отмалчиваться. Они не могли изначально нормально поговорить, а точнее проявить инициативу должен Тэхëн, потому что из-за него одного они страдают оба, а сейчас из-за злости самого на себя это всë выливается бешеным потоком на Чимина, что тоже не привык молчать. Чимин стал Тэхëну опорой в том самый сломанный момент, а Тэхён помог Паку выбраться из затягивающего дна, из которой Чимин не смог бы выбраться. — Сейчас у тебя будет реальный недотрах! — он резко разворачивается лицом к Чимину, и тыкает на него указательным пальцем, — Ты что ко мне прикопался! Тебе что всë от меня надо? Ты можешь просто меня не трогать каждый раз, когда я прошу, меня, не трогать?! Что сложного оставить меня в покое?! — Что я прикопался?! А ты никогда не думал о том, что о тебе, блять, волнуются? Что ты бы здесь прям и сдох, если я не носил бы тебе еду, и не заставлял съедать хотя бы половину! Ты, блять, хоть раз подумал хоть о ком нибудь кроме себя, подумал, что чувствую каждый раз я? — Чимин себя не контролирует, да и посрать ему сейчас на самом деле. Его помощь не принимают, так какого хуя он должен молчать? — У тебя одно горе, Тэхён! Это Чон, мать твою, Чонгук, который каждый день ходить, будто завтра помрëт, когда ты, тем временем, думаешь, как бы тебе сухим из воды выйти! А сейчас, видели те, ты бесишься, потому что, что? Правильно! Потому что такой человек как ты, конченый ублюдок, не заслуживаешь прощения. Ты его бросил, потому что он стал тебе не нужным, подумав, что вы разные люди и не подходите друг к другу, а ваша дружба упала в дно, и если ты просто перестанешь с ним общаться, то это к лучшему, а сейчас ты ревнуешь Чонгука к Лиджину… или Намджину, хуй знает кто он там, который вновь стал для него другом и поддержкой! Не ты, Тэхён, а он! Это ты должен его обнимать, и говорить, что всë будет хорошо, а не его дружок! Ты, блять, никогда не ценишь то, что имеешь, так что пошёл, ты, нахуй. — по слогам, — Вот, хоть умри от своих тренировок, заебал! — Он бросается прочь к двери, но доходя до неë останавливается. — Вообще ко мне лучше не подходи, убью нахуй! Чимин выходит и громко хлопает дверью. Горло маленько саднит от долгой и громкой речи, но он доволен и ему ни капли не стыдно за, возможно, обидные слова, которые должны наконец дать Тэхëну понять, что мир не крутится вокруг его. Да, он ни капли не обижен на то, что Тэхëн, питает чувства к своему бывшему другу. Ну вот ни капли. Обидно лишь то, что его как друга не ценят и не ценили. Он был будто… заменой, тем, кем так боялся стать. Тогда, когда он ещë не был знаком с Тэхëном, он связался с одной компанией. Пятнадцать лет, где родители Пака не особо пекутся о своëм сыне, не знают, что он чувствует и в чëм нуждается. Будучи подростком, когда гормоны били со всего размаху по башке, особо думать не хотелось. Чимин не существовал как Чимин, он был обычный Пак, какой-то там Пак, пьющий из горла пиво и затягивающий косяк у, так называемого «друга» Но Пак пришëл в себя. Он вдруг проснулся от крепкого сна, когда увидел по телеку новость, что того самого «друга» нашли на свалке мëртвым. Передоз. Это будто дало Чимину сильный пинок, чтобы тот опомнился. Он сильно испугался, очень сильно. Умереть от передозировки наркоты на какой-то свалке стало настоящим страхом для Пака. Чимин тогда прорыдал всю ночь, закрывая уши и лицо руками, качая головой в разные стороны и говоря безумное «нет», будто это он виноват в смерти «друга» хотя, скорее всего этот «друг» даже имени его не знал и на лицо не помнил, но Чимин всë равно плакал. Он тогда серьëзно и сильно испугался. Дальше он был просто никем. Одновременно хотелось и общения, и чтобы у нему вообще не приближались. Было страшно. Он проскитался так два года, находя себя, находился постоянно на грани. К той компании он даже не приближался, навсегда забывая, что такое наркотики и бесконечное бухло. Это стало его личной фобией. В семнадцать Пак уехал в Пусан к бабушке, да и вообще на Родину. С семьëй стало невыносимо жить, и они только и рады были отправить своего сына к бабке. Там бабушка отдала его в ближайшую школу, где он учится и по сей день. Удивительно, но другой город кардинально заставил поменять Пака. Дышать стало свободнее, родной город не ассоциировался с чем то грязным и до ужаса страшным, как в Сеуле. Тут была прекрасная бабушка и другие одноклассники, что хорошо приняли Пака. Ну и Ким Тэхëн, с которым у Пака впервые за пару лет развязался язык. Чимин знал всë с самого начала про то, что Тэхëн вообще-то дружит с Чонгуком, и именно он был в тот самый переломный момент с Тэхëном, который просто потерялся, у которого одна эмоция сменялась другой, одно желание противостояла другому желанию и в Тэхëне просто-напросто начался взрываться вулкан. А Чонгук, по словам друга, просто ему наскучил… он стал просто скучен Тэхëну и всë. Вот так вот он объяснил Чимину, что больше не дружит с Чонгуком. И Чимин тогда почувствовал себя тем, кто разрушил их дружбу. Будто это он виноват во всëм, и в глаза Чонгуку даже старался не смотреть. Ему было очень стыдно, когда Тэхëн мог спокойно сесть к Паку и о чëм-то щебетать, пока одна пара глаз где-то сзади сверлила дыру в спине. И непонятно даже кому. Чимину хочется Тэхëну помочь, поддерживать, объяснять, что всë наладиться и придëт в норму. Киму тяжело, он сто раз уже пожалел и, казалось бы, Тэхëн может подойти и извиниться, но с Чонгуком так не прокатит. По крайней мере не сейчас. Чонгук очень изменился. Он стал холоден, ни с кем не общается и на Тэхëна с такой… пустотой смотрит каждый раз, что у самого Кима каждый раз мурашки идут по коже. Тэхëну тупо страшно да и стыдно подходить, потому что с вероятностью девяносто девять целых и девять десятых процентов Чонгук промолчит и скажет типо окей, хорошо, но в жизни ты будет для него всегда пустым местом. Потому что Чонгук в первую очередь гордый и не смотря на то, что ему больно и плохо от расставания — никогда не выскажет об этом и тем более не попросит вернуться. Хотят извиниться? да пожалуйста. Чувствуете вину? хорошо. Хотите возобновить общение? нет проблем, общайся. Но ты никогда. больше. не сможешь. получить. что-то. большее. чем. нейтральные эмоции и выражение искренних чувств. Сейчас даже ненависть для Тэхëна будет лучшим подарком небес для него. Потому что это эмоция, такая же сильная как любовь и счастье. Так он будет хотя бы понимать и без споров принимать то, что он действительно заслужил. Тэхён обещает себе, что он подойдёт к Чонгуку завтра и наконец-то поймет, что ему делать дальше.

***

У Чонгука серая жизнь и никаких красок в ней уже давно нет. Где-то Чон прочитал, что из-за депрессии люди видят мир в чёрных оттенках и Чонгук теперь и вправду казалось, что это так. Каждый день похож на два предыдущих. Школа. Дом. Уроки. Сон. Но с каждым днëм сна становится меньше, а экзамены ближе. Чонгук не жалуется. Он привык. Он Тэхëна отпустил и теперь доволен, если чувство опустошение можно считать как выполненный долг перед дружбой, то да, Чонгук доволен. Но судьба непредсказуема. Как только в Чоне мелькает мысль, что он остался наконец один, ни от кого не зависим, не считая то, что он всë ещë плачет и всë ещë плохо переносит Тэхёна, в его жизнь врывается Намджун. Но он почему то не радуется. — Я так рад, Чонгук. Мы ведь так долго хотели с тобой встретиться, с самого детства. — Намджун сжимает его в своих объятиях, стоя рядом с входом в школу. — Намджун… От Намджуна веет тёплом, он очень яркий, улыбается и на щеках видны глубокие ямочки, что выглядят очень привлекательно. Намджун привлекательный, но не такой как Тэхëн. - … пожалуйста… я не могу… я не хочу. Чонгук выглядит таким жалким, его, кажется, тошнит и вообще ему хочется плакать. Ему очень стыдно, обидно, жаль и он ничего не может сам с собой поделать. Намджун ему противен и эта мысль так сильно горчит в сознании, она отдаётся пульсами где-то в горле и еë хочется выплюнуть, прокашлять, чтобы не было этого противного ощущения. - … я, правда так больше не могу. Он не поднимает глаз и лбом продолжает упираться в Намджунову шею, продолжает цепляться в толстое худи Кима, ведь на улице сейчас весна и в Корее достаточно того, чтобы одевать тëплые кофты. Чонгук продолжает прижиматься к Киму, потому что ему стыдно перед ним, потому что чувствует, как хватка на его спине ослабевает и он не чувствует теперь былой радости от бывшего друга. Он сдерживает слëзы, продолжает в него цепляться и понимает, что это в последний раз. - … прости меня. Пожалуйста прости… прости… что не оправдал твоих надежд… прости, что являюсь… вот таким вот человеком. Чонгук не сдерживает больше слëз, он хлюпает носом и слëзы вытирает об плечи Кима, всë ещë не поднимая глаз. Они уже не обнимаются, Намджун уже окончательно опустил свои руки и просто стоит и выслушивает, ведь он же друг, хоть, кажется, уже бывший. Только Чонгук продолжает держаться за бока кофты и прижиматься лбом в плечо, но не обнимать. - … я уважал тебя, любил, благодарил за то, что ты мне помогал, давал советы… благодарил за то, что ты вообще у меня был. Спасибо тебе… Это всё, что он может сказать. Хоть он и не имеет права что-то говорить, как то себя аргументировать и пытаться найти какое-то объяснение его действиям. Он вообще теперь последний человек для Намджуна после этого. Чонгук так и не поднял глаз, так и убежал, понимая, что это не прощается и никогда не проститься, что это их первая и последняя встреча и теперь не заслуживает доверия ни людей, ни тем более Намджуна. Он никогда не найдëт объяснения тому, почему так поступил. Забегая в класс, где уже давно начался урок, Чонгук быстро складывает вещи под вопль учителя «что ты себе позволяешь?» и под удивленные взгляды одноклассников. Он не слышит, не видит и не чувствует. Это похоже на панику, на отрицание и неосознование. Чонгук вновь это переживает эту утерю, только теперь он сам в этом был инициатором. Кажется, кто-то попытался вразумить его, но Чонгук быстро его отталкивает и выбегает из класса, продолжая быть не в реальности. За ним кто-то бежит, и он словно безумный, убегая говорит: «оставьте меня, пожалуйста, оставьте… " В один момент мир будто в глазах Чона перевернулся, в буквальном смысле. Он открывает глаза, понимая наконец, что он лежит на полу, кажется, всë ещё в коридоре школы, а над ним кто-то нависает и крепко держит за плечи. В этот же момент начинает сильно болеть колени и ладошки от падения и сильного удара об пол. Чонгук дышит глубоко, пытаясь проморгаться и снять пелену скопивших слëз, чтобы увидеть того, кто над ним сидит. — Что с тобой, мать твою, происходит? Приди в себя, Чонгук! Его тормошат за плечи, и по голосу Чон узнаёт, что это Тэхëн. Грубый, резкий с заметной хрипцой в голосе. Он так же тяжело дышит и, кажется, ждëт ответа. — Тэхё-о-о-н… — а сказать больше ничего не может, потому что ком противный в горле и из глаз вот-вот польются слëзы. Чонгук устал, Чонгук сломан, но кажется жизнь хочет стереть его в порошок. — Мать твою, Чонгук. Блять, ты чего ревëшь? А у Чонгука реальная истерика, его всë больше и больше накатывает, и сейчас задохнëтся от нахлынувших эмоций. Он больше так не может, ему некуда деться, некуда идти, вокруг него никого не стало, ведь даже мама не скрашивает его огромную дыру одиночества, что растëт с геометрической прогрессией. Депрессия, что он так рьяно обходил и отрицал — медленно окольцовывала его в свои объятья и закрепляла крепким стальным замком. Чонгук не видит ни в чëм смысла. Для него слова стали пустым звуком, всякая поддержка от матери больше не приносила пользу и все слова по типу «жизнь зависит от нас самих и только мы создатели своей судьбы» — стало пустыми словами для Чонгука. Возможно Чонгук во всë это верит, но он не может начать «ту самую счастливую жизнь» потому что у него нет сил, нет мотивации, нет ничего в душе, что могло бы это подтвердить и виноват в этом только он сам. — А ну давай, вставай, вставай. Пойдем, сейчас успокоимся, умоемся… ну Гуки, всë хорошо, слышишь? всë нормально… я помогу… Тэхён охватывает ладошками лицо икающего от истерики Чонгука, что мотает отрицательно головой и всë ещë не может вымолвить ни слова. Уже сидя на полу, Чонгук продолжает мотать головой, опуская глаза в ноги и икая отталкивая за плечи. Он хочет сбежать, думая, что ему не нужна никакая помощь и он и без него справиться, но Тэхëн мертвой хваткой вновь поднимает голову и смотрит со всей серьезностью в глаза, не принимая отказы. Ким его обнимает, а Чонгук, не сдерживая новой волны истерики громко всхлипывает, и сдаваясь, обхватывает и с силой обнимает хëна ища поддержку и помощь. — я так у-устал, хëн… я так с-сильно у-устал… я б-больше так не… не могу… Тэхëн… не могу… п-понимаешь? — говорит и всë ещë продолжая икать не на секунду не переставая. Чонгук чувствует тепло, чувствует руки на спине и прижимается ближе, пытаясь слиться, спрятаться в нëм, не отрываться и ни в коем случае не отпускать. — Прости меня, Чонгук. Извини, что довëл тебя до такого состояния, что не помог тебе, прости за всë, Гуки. Я тебя так люблю, так сильно люблю. Прости меня, пожалуйста. Ты самый лучший, самый красивый, самый самый, ты слышишь? — Тэхëн вновь смотрит в лицо Чонгуку, что весь красный от слëз и не перестает икать, а потом вновь обнимает не давая тому что-то на это ответить. — Пожалуйста, все будет хорошо, я рядом, я правда рядом. Всегда был рядом. Я такой трус, Чонгук. Я жалею до сих пор обо всëм. Я так сильно себя ненавижу за то, что натворил, прости меня, пожалуйста… — Он сам плачет и с силой сжимает успокающегося Чона за спину, за школьную форму, за волосы, прижимая его к себе, боясь отпустить, понять, что он ему не нужен. — Давай мы сейчас всë таки встанем, хорошо? Встанем, пойдëм, умоемся, — Тэхëн всë говорит и говорит, он сильно нервничает и у него трясутся руки. Он быстро поднимается, продолжая улыбаться сквозь слëзы и протягивая руку Чонгуку, что, кажется, почти успокоился и только шмыгает периодически носом и без вопросов принимая помощь и встает с грязного пола. Тэхён, не отпуская руки Чонгука ведëт его в сторону туалета по пустому коридору, а сам продолжает сдерживать громкий всхлип и слëзы в глазах. Тэхён думает, что больше никогда не отпустит. Даже если против него весь мир встанет, все отвернутся, мечты разрушаться — он никогда никому его не отдаст. Закроет от всех пуль, от всех врагов и сам врагом для родных станет, но для Чонгука будет каждый день улыбаться, говорить, что любит и что он у него самый красивый и единственный родной человек. После потери он это осознал.