Hope for the future

***

— Сынок, почему ты не хочешь кушать? Чонгук сидит за обеденным столом, прикрыв лицо руками, а в голове тревога. Придя домой, он первым делом идëт на кухню, где во всю перед сменой хозяйничает мать. Обычно он кушает, потому что жутко голодный, но сейчас ему просто тяжело, и о голодном желудке даже не думает. На него снова напала депрессия, и сейчас он просто сидит и пытается придти в себя, чтобы не испугать маму своим состоянием. Этого он не хочет в самую первую очередь. — Мам, я не голоден. Не волнуйся, я поел в школе, возможно просто не нагулял аппетит. Я правда поем, но позже. Улыбнувшись максимально искренне, Чонгук встал из-за стола и отправился в свою комнату. — Точно всë хорошо? — кричит ему мама, пока тот не скрылся из виду. — Да мам, всë отлично, просто устал. Не переживай, — говорит уже у входа в свою комнату, Чонгук проклинал себя, за то, что вынужден врать матери. Видя свою кровать, Чон не раздумывая направился к ней и подойдя к ней почти сразу же падает головой на подушку. У него, наверное, снова упало давление, потому что чувствует как тело немного дрожит, а в глазах начинают поблескивать звëздочки и ощущение, как будто сейчас потемнеет в глазах и начнётся шум в ушах. Но Чонгук лежит и пытается придти в себя. Хреново. Чонгук впадает в лëгкую дремоту, с мыслью, что сейчас спать не надо, а нужно садиться за уроки и за подготовку. Сейчас, насколько бы тяжело ему не было, он встаëт и делает то что обязан, потому что с мыслью об обязанности всегда легче работать. Кроме тех случаях, когда его обязывают. По крайней мере Чонгуку да. Если он будет думать, что это надо для него, то он бросил это дело, с мыслью, что ему это не надо. Ему в жизни вообще ничего не надо. Чонгук привык жить по графику и по плану. Так легче. Запомни Чонгук, в жизни нет лëгкого момента, нет лëгких способов, а всë, что для нас является лëгким решением — лишь самовнушение. Сидя уже достаточное время за уроками, Чонгук слышит медленные шаги матери, принимает расслабленную позу, бросая ручку на одну из множеств тетрадок и учебников по подготовке и поворачиваясь головой к двери в ожидание сначала головы матери, а потом и всего еë тела. И мама действительно так делает. Она просовывает беспокоющее лицо со словами «сынок.? «, а после заходя с подносом в руках и в продолжение «я тебе покушать принесла, а то ты наверное уже забыл» ставит на свободный от учебников край стола поднос с горячим чаем и ужином. Его мама наверное самое лучшее и самое дорогое, что послал ему бог. Она находилась рядом с ним с огромной любовью, но с такой же огромной дырой в сердце от самого еë большого разочарования в жизни. Находилась рядом, когда была в огромной депрессии, в нежелании жить, но думая прежде всего о еë единственном сыне и жила только ради него. Чонгук так ей благодарен, он так еë любит, что жить без неë не может. Он не может смотреть на то, как она грустит или беспокоится и поэтому, в детстве, всегда рисовал рисунки, где был изображён он и мама. Мать до сих пор хранит все его рисунки в отдельной папке и смотрит на них когда ей очень тяжело. А Чонгука даже не стесняется своих каракулей, а наоборот, садится рядом с матерью и начинает смотреть рисунки вместе с ней, рассказывает как создавался каждый из них и иногда веселя маму очередной детской глупостью как, к примеру, он раскрасил лицо оранжевым цветом, потому что воспитательница, на вопрос «какой цвет сделать кожу, если у нас всего шесть цветов в палитре?» ответила «Дети, к цвету кожи ближе всего оранжевый цвет» А после они крепко обнимались и дарили свою любовь и обещание держаться до последнего ради друг друга, как бы им тяжело не было. Чонгук спокойно обнимает за талию маму, а та в свою очередь обхватывает голову руками, так как Чон сейчас сидит и находится на уровне еë плеч. Она массирующими движениями гладит отросли волосы и улыбается. Чонгук прикрыв глаза расслабляется, кажется впервые за учебный год. Из-за учëбы, он окончательно забыл, что у него имеется мама, которая вообще-то беспокоится сильно, которая засыпает каждую ночь одна, просыпается одна и живёт… Одна. — Спасибо тебе. Солëная капля воды стекает по щекам, скапливается на подбородке и падает на лохматую макушку сына, который, кажется, даже ничего не заметил. Чон слушает лишь дыхание и ни о чëм не думает, буквально окончательно расслабляясь. Он так ей благодарен.

***

-… Чон Чонгук, останетесь после уроков. Парень поднимает безразличный, и кажется настолько глубокий взгляд на учителя, который понял причину. И Чонгука буквально стоит минус за проведëнную самостоятельную, к которой он готовился, но заснул ночью. Сильно переутомился. В классе, кажется, догадываются, что стряслось, но голос не подавали в его сторону, лишь смотрели через плечо и проявляли сочувствие. Чонгук парень хороший, но убивается сильно причина, которой, никому не ясна. Чон не общается ни с кем, не потому что гнобят, а потому что сам не хочет. Гнобить в школе его никто не станет, Чонгук не тот, кого можно гнобить. Взгляд Чонгука падает на Тэхëна, который смотрит, кажется, с омерзительным лицом на выданный лист. У Кима тоже минус, Чонгук знает, только тот ни капельки не переживает, смотря с каким-то весельем на листик и разрывая его пополам, с улыбкой посылая его и эту контрольную. И думает скорее всего о сигарете, ну или как бы сбежать по тихому из школы в репетиционный зал. Возможно и о том и о другом. И Чонгуку мерзко. Потому что Чонгук думает как дальше жить. Этот минус будет показывать, что он не до конца старается. Этот минус будет указывать на то, что он ничего не добьëтся, если будет продолжать в этом духе. Чонгук снова забудет про сон, будет пить литрами кофе, успокоительное, антидепрессанты, чтобы как-нибудь придти в себя или забыть об этом чëртовом поступлении хотя бы на минуту. Минута для него много значит. Чтобы успокоиться, чтобы взять себя в руки, выдохнуть, снять стресс делая глубокие вздохи и вздохи. Он снова переводит взгляд на покрашенную макушку, где виднеются отросшие корни, и его начинает тошнить, мутить. Чонгук морщит лицо, он, сука, снова не может определиться что чувствует к этому человеку. Сейчас он его видеть не может. Он его вообще на дух не переносит, когда видит его в радиусе десяти метрах, когда он вот такой, сидящий и ни о ком не думающий. Но дома… Дома он мечтает, чтобы к нему подошёл он, чтобы обнял он, чтобы погладил по макушке именно он,, а если Чонгук будет вырываться, грубить и проклинать то чтобы тот ещё крепче прижал его к себе и сказал, что всë хорошо, сказал, какой Чонгук умничка, и что он так им гордиться, что так его… Любит. — Да, учитель. Я останусь после урока, я всë равно хотел с вами кое что обсудить. — Чонгук будто просыпается от глубокого сна, с повседневным настроением и с уважением отвечает на просьбу учителя. Сейчас проходит большая перемена и в классе практически пустота, потому что все ушли на обед. Чонгук достает свои наушники и начинает медленно погружаться в телефон, параллельно думая о Намджуна и чувствую вину перед человеком. Над Чоном вдруг резко нависают. — Когда ты достаëшь наушники и телефон ты автоматически становишься чернее тучи, так что убери. Чонгук маленько в шоке от такого заявления, но телефон убирает. Хосок не просто так подошëл. Смотря Хосоку в глаза он краем глаза замечает резкое движение головы Кима, что повернулся в их сторону, и в душе Чонгук начинает даже как-то ликовать, но взгляда не отводит, делая вид, что не замечает заинтересованных глаз в трёх метров от него. Да, теперь мы не в тех с тобой отношениях, Ким Тэхён. Хосок приземляется на впереди стоящий от парты стул, и подперев подбородок рукой, ярко улыбается, ждëт, пока спросят у него заветное… — Ну что? — Свободен на выходных? Считай, что свободен. Пойдëм прогуляемся, а то на твой мрачный вид смотреть не могу. Чонгук хотел было возмутиться, даже рот открыл для возмущения, но вовремя себя отдëрнул. Точнее отдëрнула пришедшая мысль. А почему я, действительно, должен отказываться? Я ведь так и продолжу загоняться и окончательно загнусь под давлением. — Да… Да хорошо! Я согласен! Облокотившись животом на парту, и наклонившись близко к Хосоку Чонгук ярко заулыбался. — Ну что? Созвонимся? — Я… — Хосок кажется не совсем ожидал такой оживленной реакции и маленько встал в стопор, — Отлично! Я позвоню. Чонгук разгибается и облокачивается об спинку стула, складывая руки на груди и продолжает улыбаться. Настроение и впрямь поднимается. Хосок вдруг начинает что-то рассказывать, а Чонгук моментально подхватывает, добавляет что-то своë и заливисто смеëтся, хлопая в ладошки. Но смех резко затихает, а на лице вдруг выстраивается шок и удивление. В классе все глаза устремляются на появившегося высокого мужчину лет двадцати четыре в очках и с белоснежными волосами. Тот кланяется учителю, что сидит в классе и готовиться к предстоящему уроку, улыбается вежливо, а на щеках появляются глубокие ямочки, что так нравились Чонгуку. — Здравствуйте, а Чон Чонгук в этом классе учится? В голове лишь отправленные фотографии, видеозвонки и нереальная мечта увидеться. И вот он, стоящий и смущающийся от чужих взглядов мужчина, спаситель и утешитель чонгукова сердца и души, тот, кому Чонгук доверил всего себя. — Намджун…