Dearest.

      — Кири-гири Кё-ко, — задумчиво пробормотала Селес, инстинктивно прижимаясь к телу детектива.       Светловолосая тихонько усмехнулась и закрыла исторический роман, в который была погружена, прежде чем её прервали. Девушка не потрудилась отметить страницу, на которой остановилась, по той простой причине, что читала эту книгу уже в пятый раз.       — И почему же ты так внезапно произнесла моё имя? — тихонько спросила Киригири, слегка наклонив голову влево, чтобы мягко коснуться губами лба своей девушки.       Селестия прикрыла глаза, удовлетворённо промурлыкав: — У тебя красивое имя, мне оно очень нравится…       Девушка с лиловыми глазами густо покраснела, всё ещё не привыкшая к таким внезапным проявлениям любви. И тот факт, что они были вместе уже два года, не делал эту ситуацию менее смущающей.       — Это имя тебе очень подходит, Кири-чан… — в ту самую секунду, когда слова сорвались с губ Селес, весь мир словно замер. Нежный взгляд алых глаз был устремлён в космос, сокрытый в лиловых очах девушки напротив.       Прежде чем Кёко успела ответить хоть что-то, Селестия лениво уткнулась в её шею и нежно потёрлась головой о мягкую кожу, словно ласковый котёнок.       — К тебе это тоже относится… — ответила Киригири. После секундных колебаний она слегка наклонилась и добавила, тихо прошептав Селестии на ухо: — Таэ-чан.       Бледная шея Селес покрылась ярким румянцем. Это привело Кёко к выводу, что девушка действительно очень сильно покраснела.       Если бы кто-то другой назвал её «Таэ-чан», то Селестия бы покраснела от гнева и неконтролируемой ярости, прежде чем вылить на этого человека море оскорблений. Но учитывая то, что это произнесла Кёко, к тому же, с такой неописуемой нежностью… Картёжнице ничего не оставалось, кроме как интенсивно покраснеть и слегка улыбнуться от удовольствия.       Киригири почувствовала на своей шее несколько нежных, словно крылья бабочки, поцелуев. Ответом на тёплое дыхание, что коснулось её кожи, стал тихий, довольный вздох.       Кёко была воистину благодарна Селестии за то, что та не стала поддразнивать её из-за мурашек, которые теперь покрывали каждый сантиметр светлой кожи.       — Ты льстишь почти так же беззастенчиво, как и я, Кири-чан, — промурлыкала Селес, слегка поёрзав на коленях Кёко.       — О, так ты признаешь, что порой бываешь предвзята? — сказала Кёко, поддразнивающим тоном. Селес раздражённо нахмурила брови, что вызвало у Киригири насмешливую улыбку.       — Может быть и так, но тебя это, между прочим, тоже касается, — возразила Селес с самоуверенной ухмылкой, полностью убеждённая в собственных словах.       — Я предвзята, потому что считаю свою девушку великолепной, и совершенно безупречной, когда речь идёт об азартных играх и наших отношениях? Если это так, то я с радостью признаю, что пристрастна.       Кёко почувствовала румянец Селестии на своей шее, невероятно горячий по сравнению с её холодной, бледной кожей.       Сыщица не смогла сдержать ухмылки, когда услышала, как Селес тихо пробормотала себе под нос: — Подлиза.