Dearest.

      Звук приглушённого «Чёрт тебя дери, Кёко!» заставил девушку-детектива резко открыть глаза. Она проснулась в холодном поту, всё тело было объято дрожью, а навязчивое чувство тошноты неприятно подступало к горлу.       — Слава Богу, ты проснулась. — Кёко услышала взволнованный шёпот Селес, за которым последовал тяжёлый вздох. Киригири нахмурила брови в лёгком замешательстве. Голос Селес казался непривычно гортанным и мягким даже для её подлинного. Светловолосая поспешно повернула голову вправо, чтобы взглянуть на свою девушку.       Глаза Кёко удивлённо распахнулись, а рот комично приоткрылся при виде Селестии. На её голове не было привычных шиньонов. Короткие, смоляно-чёрные волосы были очаровательно растрёпаны. Сама девушка была одета в тёмно-зелёную оверсайз толстовку, которая заменяла ей пижаму в те поздние вечера, когда картёжница возвращалась из казино.       И всё было прекрасно до этого момента. Бурная же реакция Кёко была вызвана видом крови. Алая жидкость капала с подбородка Селестии. Эта кровь, вероятнее всего, шла из носа девушки, который она изящно прикрывала своей бледной рукой. Она капала на чёрные одеяла, окрашивая их в красный цвет, и в небольшом количестве попадала на толстовку. Девушка с лиловыми глазами почувствовала, как тошнота подступает к горлу, а все внутренности скручиваются в тугой узел.       — Таэко? — пробормотала Киригири с небольшим колебанием. Её голос был пропитан паническим ужасом. Она села на кровать и осторожно протянула руку к Селестии.       — Похоже, тебе приснился кошмар… Ты не прекращала ворочаться и хватать ртом воздух. Иногда ты бормотала какие-то отрывистые фразы, «нет» в основном, — объяснила Селес, ощущая во рту железный привкус крови, который заставил её съёжиться.       Когда Кёко осознала, что произошло, она испуганно опустила взгляд в пол и положила руку, которой тянулась к Селестии, на матрас.       Ей приснился кошмар. И каким же он показался реальным! Ей снилось, что в классе проходит что-то вроде судебного процесса, на котором Селес была признана запятнанной и виновной в убийстве двух её одноклассников. Может Ямады и Ишимару? Киригири не могла вспомнить. Но самой яркой и пугающей частью этого сна стало то, что Селестию приговорили к «Сожжению Версальской Ведьмы». И в конце этого кошмара девушку раздавила пожарная машина, которая появилась из ниоткуда. Сон был крайне фантасмагоричным, но на удивление ясным.       Сыщица нервно сглотнула и подняла свой взгляд на Селестию. Светло-лиловые глаза встретились со взволнованными красными.       — Неужели я сделала это с тобой? — спросила Кёко, приближаясь к Селес, которая едва заметно кивнула в ответ. Когда их стали отделять всего несколько сантиметров, светловолосая аккуратно взяла её за запястье и убрала бледную руку с лица. Девушка внимательно взглянула на изящную ладонь, испачканную кровью. Должно быть, алая жидкость попала на бледную кожу в тот момент, когда Селес прикрыла своё лицо рукой, что, разумеется, являлось естественной реакцией.       Весь подбородок Селес был испачкан алой кровью, в нос Кёко ударил резкий, металлический запах. Нос готической лолиты заметно покраснел и из него безостановочно бежала кровь, а это означало, что удар был нанесён совсем недавно. Удар, должно быть, был довольно сильным, раз привёл к столь обильному кровотечению и заметному ушибу.       — Мне так жаль, я… Боже, — прошептала Кёко, слегка запнувшись, когда тошнота подступила к горлу.       — Пойдём в ванную, тебе нужно умыться, — как только слова слетели с губ Киригири, она вскочила на ноги и помогла Селес встать с кровати. К счастью, ванная располагалась довольно близко к их спальной, так что долго идти не пришлось. Селес села на крышку унитаза, а Кёко достала из шкафчика мазь, пластыри и бинты.       Киригири включила кран, ожидая пока вода нагреется. Пока девушка ждала, она снова обратила внимание на ушиб Селес. И теперь, в свете ламп она могла разглядеть всё более отчётливо.       — Боже, мне так жаль, Таэко… Я должна была быть для тебя хорошей девушкой и защищать от неприятностей, но вместо этого я причинила тебе боль… — прошептала Киригири, осторожно вытирая кровь с лица Селестии лоскутом ткани, смоченным тёплой проточной водой.       — Кёко, тебе приснился кошмар, всё в порядке, — возразила Селес, взглянув на Кёко нежным взором и одарив её мягкой улыбкой. Этим жестом темноволосая пыталась показать своей девушке, что она не сердится.       Сыщица собиралась оспорить эти слова, но ласковый взгляд Селестии, заставил её растаять. Киригири вздохнула и продолжила умывать лицо девушки до тех пор, пока на нём не осталось ни единого следа минувших событий, кроме, разве что, покрасневшего ушиба.       Светловолосая собиралась взять пластырь, чтобы закончить процедуру, но в последнюю секунду обернулась и нерешительно обхватила щёки Селестии ладонями. Картёжница слегка склонила голову и подняла на Кёко смущённый взгляд.       Киригири вздохнула и, слегка наклонившись, аккуратно поцеловала заметный кровоподтёк. Селес насмешливо фыркнула, но всё же издала довольный вздох.       — Поцелуй всё исправит? — смущённо произнесла Кёко спустя несколько мгновений, пока накладывала холодный компресс на нос своей девушки.       — Не могу поверить, что встречаюсь с такой дурочкой… Иди сюда, — прошептала готическая лолита, притянув Киригири за воротник рубашки, прежде чем коснуться её губ своими.       Поцелуй имел отчётливый привкус крови, но Кёко это не особо волновало.       Это напомнило девушке, что ночной кошмар, врезавшийся ей в память, был всего лишь плохим сном, и на самом деле ничего подобного никогда не происходило.