Несовместимые

Не могу утверждать, что я являюсь самый настоящим счастливчиком, потому что, все что я помню это свое имя и некоторые обрывки из жизни. Ни семьи, ни друзей. Только какие-то обыденные ситуации: стоишь на остановке и ждешь автобус, идешь в магазин за продуктами, убираешься дома и делаешь школьное задание. Но иногда я была счастливчиком, как например сейчас. Ведь удача не оставила меня и после смерти. Я переродилась в другом мире в новом теле, с немногочисленными старыми воспоминаниями, что не могло не радовать, но я и не помню, как умерла. От слова, совсем. *** В первые дни моей новой жизни я не могла ничего толком рассмотреть — глаза новорожденного были слишком чувствительны и слабы, к тому же постоянно хотелось спать. Иногда я пугалась, что из-за царящей в голове путаницы я забуду об обрывках прошлой жизни или со временем сочту оставшиеся воспоминания бредом. Но мне повезло — разум мой был, как и прежде, крепок, больше подходящий взрослому человеку, нежели новорожденному ребенку.        Через пару дней, когда зрение и слух «настроились», я поняла две немаловажные вещи: во-первых, я родилась в самой обычной, любящей семье, об этом говорило все: родители, не отходящие не на шаг, стандартные вещи и игрушки для новорожденного, общий интерьер комнаты; во-вторых, язык был мне частично знаком — смесь английского и японского. Первый я знала чуть ниже среднего, второй почти не знала, разве что пару слов и фраз. Переварив полученную информацию, я осталась вполне довольна. Особенно первым. Нет, ну, а что? Если подумать, то не у каждого родители могут быть по разным причинам. Меня они любят, улыбаются так искренне, что отвечаю им такой же беззубой улыбкой. Не знаю почему, но я сразу поняла где родители, а где просто гости, решившие заглянуть с поздравлениями,  которые хотят подержать малютку. Чуть позже, я поняла, что узнаю их по запаху: от них обоих пахнет молоком и чем-то теплым. Будто я могла преобразовать их энергию во что-то осязаемое и почувствовать ее. Образы хоть и были расплывчаты, но окружающих я все же могла разглядеть. Вот вновь, брюнетка с голубыми глазами передала меня на руки к мужчине с русыми волосами и золотистыми глазами. Мама и папа. Сначала, поддаваясь панике, я пыталась вступить в связь с брюнеткой и поделиться с ней мыслями и что-нибудь сказать, но все что я могла извлечь из своего горла — мягкие мяукающие агукающие звуки. Как бы то ни было, росла я быстро. Не знаю в чем дело, в восприятии мира через призму детского мироощущения или же мне просто было интересно заново учиться говорить и ходить, но время летело со скоростью формулы один.       Ходить и говорить я начала примерно к шести месяцам. В год уже уверенно бегала и спорила с родителями. В два я научилась читать японские иероглифы. На сколько я успела понять, остров, на котором мы живем, довольно-таки миролюбив. Не было какой-то верховной власти, монархии. У нас был свой мэр, которого мы избирали. Средних лет мужчина, который действительно думал о благополучии людей. Темные глаза и волосы, крепкая фигура, высокий рост. Мы ему доверились и он оправдал наши ожидания. Деревня расцвела. Но вскоре произошел страшный инцидент. Мы жили возле леса, и в четыре года меня уже отпускали туда. Только не подумайте, мои родители не безответственные, нет. Просто в свои четыре года, я веду себя серьезнее большинства глупых подростков. Прекрасно соблюдаю моральную этику, знаю цену вещам, придерживаюсь правилам безопасности. Все таки ситуации бывают разными, разные люди приплывают к нам. И не редко пираты. Куда только чайки смотрят. В отличие от своих одногодок, которые устраивают истерики на ровном месте, капризничают, я росла спокойным и рассудительным ребенком. Можно сказать, даже взрослым человеком, потому что это правда. В какой-то степени. Но лишь недавно мне разрешили гулять одной по лесу. Он был не очень большим, и что-то крупнее лисы не водилось. Зато можно было отыскать кучу съедобных ягод, которые можно съесть и высушить. Конечно, легче было бы взять корзину или что-то еще, но карманы на комбинезоне справлялись не хуже. Блуждая по лесу или оставаясь на едине с собой, я всегда пыталась вспомнить что-то из своей прошлой жизни. Я четко помню, что представляет собой мой родной мир, и на основе этого могу сделать кое какой вывод. Почему-то я помню все уроки по географии и истории. Поэтому смело могу утверждать, что это не мой мир. Об этом говорили и странные название морей с островами и необычное строение людей. Если с точки зрения географии ещё был хоть какой-то шанс, что я все-таки нахожусь в своём мире, то наличие странные улитки в роли телефона, его полностью уничтожали. Ведь если верить истории, то за всё существование планеты, ни у одного племени не было таких приспособлений. Да и пиратов уже нигде не встретишь. Спустя пару часов прогулки, я собралась возвращаться, но резко остановилась. Что-то происходит. Очень плохое предчувствие появилось внезапно, заставляя все тело дрожать, а конечности неметь от холода. На негнущихся ногах делаю шаг, затем еще один, а вскоре, срываюсь на бег. Пожалуйста, пусть будет так, что я ошиблась. Легкие горят, а в голове скользят разные мысли. Что-то случилось, что-то очень плохое. Из глаз начинают литься слезы, стираю их с лица руками и бегу дальше. Когда осталось совсем немного, замечаю в небе черный дым. Прямо на том месте, где должна быть деревня. Добегаю до линии границы леса и небольшого поля, где и был мой дом, и хватаюсь за ближайшее дерево, сгибаясь пополам и пытаясь отдышаться. Когда поднимаю голову, то кажется  сердце пропустило несколько ударов. Вся деревня была в огне.  Полыхало абсолютно все: дома, деревья, поля с посевами, вплоть до окровавленных тел жителей. Запах горелого мяса заполняет легкие и заполнял горло желчью. А понимание, что эти люди здоровались со мной пару часов назад, приближали истерику и головную боль. Сжимаю рукой ствол дерева, за которое держалась, и пытаюсь подавить желание закричать. Ноги не держат и я падаю на колени. Слезы с новой силой полились, и качаю головой из стороны в сторону. Нет, нет! Почему именно сейчас?! Почему?! У меня только все наладилось! Я свыклась со своей смертью, с перемещением с в другой мир, с тем, что я не помню большую половину своей прошлой жизни, и с тем, что у меня началась новая жизнь, где меня любят. Хоть это и звучит эгоистично, но я не хочу все это терять! Не хочу. Так почему же? В душе я давно не ребенок, я понимаю многие вещи, о которых четырехлетним не стоит знать, наверное, из-за этого в этом мире, я слишком рано повзрослела. Детское сознание слишком наивное и просто не хочет верить, что мир может быть жестоким и беспощадным. Оно огорожено розовыми очками и призмой доброты и любви. Я с самого начала не могла видеть себя в роли ребенка, коим и являюсь, потому что знаю правду и законы современного мира. Но сейчас… Сейчас я обычный ребенок, которому выпал шанс начать все с начала, и я действительно хочу получать удовольствие от глупых игр с другими детьми, жить беззаботно, смотреть на все с улыбкой. А что же теперь… — Капитан! Кажется, там кто-то еще есть! — Поднимаю голову и в тридцати метрах виду полного мужчину неприятной внешности, грязного, с окровавленным мечом. Мерзкая улыбка не предвещала ничего хорошего. Пираты. Инстинкт самосохранения меня никогда не подводил, как и сейчас. Резко вскакиваю и бегу обратно в лес, улавливаю звуки погони. Успокоившийся адреналин вновь подскочил, давая силы бежать дальше. Но как долго ребенок может бегать от взрослого мужчины? Недолго точно. Уйдя на достаточное расстояние, останавливаюсь и пытаюсь отдышаться, ища укрытие. Недолго думая, залезаю на дерево и всем телом прижимаюсь к стволу. А услышав грузные шаги, затаила дыхание и мысленно ликовала, что успела залезть вовремя. — И где эту дрянь теперь искать? — В пустоту спрашивает мужчина, останавливаясь в десяти метрах от нужного дерева. Втягиваю голову в плечи, моля Бога, чтобы он пошел дальше. А посмотрев в сторону откуда он пришел, начал жаловаться. — Она сбежала, капитан. — Ты что, уже обычную девчонку поймать не можешь?! Что за ничтожество! — К преследователю подошел высокий брюнет, не отличающийся особыми физическими данными. Такой же грязный, окровавленным мечом в одной руке и пистолетом в другой. — Мы должны избавиться ото всех свидетелей, до того как сюда прибудет дозор! На рассвете мы отправляемся на север, и если они узнают об этом, мы не можем уйти, их корабли быстроходнее нашего. Поэтому в твоих интересах найти эту девку и убить ее! Понятно?! — Да, капитан! — Пират побежал дальше, а капитан осмотрелся по сторонам, скривился и пошел обратно, к деревне. Сердце стучало как сумасшедшее, смотрю широко раскрытыми глазами перед собой. Прошло уже десять минут, а я все еще боюсь пошевелить хоть пальцем, не то что спуститься на землю. Избавиться от всех свидетелях? Неужели, они убили всех? Родителей, знакомых? Хоть у меня и не было друзей, но я со всеми была знакома, общалась. И опять это чувство, как в первый день в этом мире. Непонимание, страх, отчаяние, чувство бесполезности давит на горло. Что тогда я не знала, что делать, что сейчас не знаю. Хотя одно я знаю наверняка — надо выжить. Мама с папой наверняка хотели бы этого, чтобы их ребенок спасся. Против пиратов я ничего не смогу сделать, поэтому остаться прятаться. Они сказали, что поплывут на рассвете, надо просто подождать. Идти сейчас в деревню и искать помощь и укрытие слишком глупо, пираты могут быть все еще там. Идти на пляж тем более, там наверняка их корабль. Спускаться сейчас вниз слишком рискованно, слишком светло, надо хотя бы дождаться темноты как минимум. Небольшой провиант в виде ягод давал понять, что продержаться до утра не такая уж и сложная проблема. Поэтому, надо хотя попытаться. Остаток дня прошел быстрее, чем я ожидала, наверное из-за потока разных мыслей я этого и не заметила. Удивительно, но меня так и не нашли, уже около пяти пиратов пробегали мимо меня, и никто не додумался поднять голову и посмотреть вверх. Хотя, это к лучшему. В тот момент, когда на лес опустилась ночь, я уже хотела слезть со своего убежища, как вдруг дикий озноб прошиб все мое тело, а живот скрутило от напряжения. Вновь прижавшись к дереву, чувствую как холодеют пальцы на руках и ногах. Идея не спускаться ночью на землю оказалась весьма удачна: несколько факелов мелькали на протяжении нескольких часов. Наверняка думают, что я где-то уснула и найти меня так будет легче. Ага, конечно. Ночью, оставаясь на дереве, я так и уснуть не смогла и наблюдала, как тут и там мелькали  огоньки. Они так жаждут найти меня? Простого ребенка, который по соображениям многих ничего не понимает? А все из-за чего? Зачем они приплыли? Ради легкой наживы, ради денег людей? Из-за каких-то бумажек отнимать жизни сотен горожан? Клубок ненависти зарождался в районе сердца, и отражался огоньком в глазах и рыком в горле. Сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в кожу. Нещадно хотелось отомстить за каждого человека, который погиб от руки этих тварей, но понимаю, что я ничего им не смогу сделать, не со своим детским телом. Первые лучи солнца, попавшие мне в глаза, застали меня врасплох так, что я чуть с дерева не свалилась. Уже утро? Кажется, я все-таки ненадолго уснула. Безответственно с моей стороны. Мотаю головой в стороны, пытаясь услышать признаки угрозы. Тихо. И даже так не спешу предпринимать попытки слезть. Никто не может быть уверенным, что это не ловушка. Для надежности выжидаю еще пару часов, и только потом рискую спуститься вниз. Стараюсь не издавать лишних шорохов и направляюсь к деревне. Да, это может быть самой очевидной засадой: куда пойдет брошенный, голодный ребенок — к своему дому. И я туда иду. Крадусь от дерева к дереву, пытаясь издавать меньше звука, и добираюсь до границы к полудню. Самое настоящее чудо, что огонь не перекинулся на лес. За несколько десятков метров останавливаюсь от обожжённой  поляны и прислушиваюсь. Никаких звуков, возможно пираты и вправду уплыли. Выжидаю еще несколько минут и бесшумно подбегаю к тому, что осталось от дома. Сожженные балки еще не все обрушались, но это только вопрос времени, и заходить в такой дом слишком рискованно. Как до этого, пробегаю между домов, выискивая угрозу. Когда я почти добежала до порта, слышу топот ног и голоса. Быстро забегаю за угол, ища укрытие, и тут же во что-то врезаюсь. Это что-то схватило меня за руку, не давая упасть. И в этот момент сердце вновь пропустило удар от страха. Ладони вспотели, а мысли лихорадочно начали носиться. Боюсь даже поднять глаза, но осознание, что меня сейчас могут убить, побуждают меня к действиям. Начинаю вырываться из хватки неизвестного, кусаться, царапать, рычать. Только на это и способен ребенок. — Эй, эй, полегче, малютка. — Успокаивающий, добрый голос сбил с мысли и заставил приоткрыть глаза. Высокий, крепкий мужчина средних лет, с длинной бородой. Черное афро, скрытое под кепкой, на которой сидит чайка. Это меня даже удивило, почему же она не улетает, или как он заставил ее туда сесть? Хлеба накрошил? Но надпись «MARINE» заставляет забыть эти вопросы. Неужели они правда приплыли? Я могу расслабиться и не бояться? — Мы морской дозор. С соседнего острова поступил сигнал, что тут большой пожар, и, — Мужчина огляделся и поджал губы от масштаба разрушения. — похоже так и есть. Ты знаешь, что здесь случилось? Есть еще уцелевшие? — Пираты. — Только и смогла выдавить я, на последний вопрос машу головой из стороны в сторону, вновь сдерживая слезы. У меня было немного времени на осмотр территории; если в домах и были люди, то сейчас только их останки, большинство трупов лежали на улице.  Дозорный уже опустил меня на ноги, и сам сел передо мной на колено, аккуратно положил руку на голову, успокаивая. — Ты знаешь, куда они направились? — Брюнет говорил спокойно и ровно, но при этом чувствовалось его стремление помочь. Такому хотелось верить. — На север. — Вчерашний разговор в лесу всплывает в памяти довольно быстро и через несколько секунд даю ответ. — Как Вас зовут? — Я — Сенгоку. — Кажется, опыт общения с такими как я, у него есть. — А как твое имя? — Сия. — Дозорный выпрямился и протянул мне руку. — Идем, Сия, тебя должны осмотреть врачи. — Неуверенно беру за руку мужчину, хоть и понимаю, что вреда он мне точно не причинит. И дело не в том, что он дозорный, нет. Я чувствую это. Будто интуиция или шестое чувство. Такое уже было. Например, вчера, когда почувствовала что-то неладное. Или когда мы ушли с пляжа за считанные минуты, от неожиданного цунами. В общем, как бы там не было, на свою интуицию я полагаюсь полностью. Полагаясь на нее и в этот раз, я чувствую, что рядом с этим мужчиной я в безопасности.