Министр и эльф

      Господин министр оглядывал представшего перед ним. Могло показаться, что делает это он с презрением, ни на секунду не забывая о собственном превосходстве, но глаза его пару раз сверкнули ярко и жадно. Эльф и впрямь был хорош, несмотря на дикий и непривычный современному миру вид, от запутавшихся в волосах побегов и мелких цветков до старой, когда-то богато вышитой теми же цветами мантии. Впрочем, меч у него был вполне себе остро наточен, и сам он был высокий и стройный, поджарый, как леопард, готовый каждую минуту кинуться на него в прыжке с яростью загнанного в угол.       — Это мой родной лес, тут я родился, тут и умру! И если меня разлучить с ним, он умрет тоже! Эльфы имеют право на эту территорию! Мой отец ее завоевал много тысяч лет назад!       Министр только усмехнулся.       — Пока вы сидите в своих лесах с луками и стрелами, весь остальной развитый мир ушел далеко вперед. О вас позабыли. И вы должны мне сказать спасибо хотя бы за то, что я вообще согласился выслушать...       — Я владею этим лесом!       — Видишь ли, эльф, многое изменилось с поры тех древних завоеваний, пусть они и произошли не без участия твоего дорогого родителя. Промышленная революция, индустриализация, урбанизация — все дела. И ваш рассадник былых эпох мешает очередной ветке железной дороги. И мешает очень сильно.       Эльф нахмурился, сдвинув густые соболиные брови. Он воспринял сочетание слов "железная дорога" буквально, представив дорогу, выкованную из железа. Не очень понимая, к чему она народу эдайн, он все же согласился.       — Положим, вы все же проложите ее. Но не забывайте заплатить пошлину за проход по нашей территории!       Лицо министра осветила очередная улыбка.       — Солнышко ты ж мое ушастое, нам проще аннексировать ваши территории под шумок. Для общественного мнения объявим аншлюс и все будут счастливы.       Эльф вскинулся.       — Так не пойдет! Мы окажем вооруженное сопротивление, и силы леса тебя покарают, жадный смертный.       — Какое сопротивление? Вашими стрелами против наших ружей? Это даже не смешно. Ты положишь всех своих на поле боя, и ради чего?       Здесь эльф спорить не стал.       — Нет, нет, ни капли эльфийской крови.       — Пойми, эльф, ныне лес — это роскошь даже для нынешних аристократов. Население выросло, места нет, плюс все едут из деревень в города. Минас-Тирит давно расстроился так, что некогда внешняя крепостная стена давно является центром города.       — Но где же нам жить?       — Где, где... как все смертные! В тесноте, да не в обиде.       На это эльф никак не мог пойти.       — С вами, смертными, склонными к жестокости и всяческому разврату? Нет, этого не будет. Это немыслимо. Мы требуем резервации.       — Рядом с иными вымирающими видами животных? Что ж, раз так... проблема только в том, где брать территорию. Ты меня, конечно, извини, ушастик, но вашу коммуну и так никто давно ничем иным, как заповедником, и не считает. Вы давно ушли с политической арены, с вами давно никто не считается. Только вот раньше вы никому и не были нужны. А сейчас у нас проблемы с дорогами. И вот — вы прямо на пути нашего транспорта. Следовательно, лес надо вырубать. А где брать другой лес, чтобы вас переселить, не ясно.       — Дай нам свободную территорию, мы себе сами там вырастим лес, — потребовал эльф, пропустив мимо ушей очередной раздражавшее его снисходительное "ушастик".       Человек, увы, продолжил его злить:       — Это дорого, ушастик, а нынче все на всем экономят. Никто не выделит на это финансы, даже если предположить, что я буду челом бить в в двух палатах парламента.       Тут пришел черед эльфа окидывать его снисходительным взглядом.       — Как это ужасно! Ты король, а вынужден что-то выпрашивать у подданных? Нет бы просто взял и сделал, никого не спрашивая.       — О нет! — со стороны человека раздался смех. — Я не король! Я премьер. И, увы, король в наше неспокойное время фигура чисто декоративная.       Повисла пауза. Эльф зло продолжил:       — Я бегу от вашей разрушающей всю природу вокруг цивилизации как можно дальше, а меня загоняют в угол, как зверя.       — Да-да. Вот наша разрушительная цивилизация дошла и до тебя, — человек подошел к эльфу вплотную. — Говорят, когда-то эльфы уходили в рай, или как он там у вас назывался, живыми. Если это правда — зря ты остался.       — Я буду отстаивать свою жизнь и честь, — после этой угрозы эльф выхватил меч и приставил к его горлу господина министра.       Но все окончилось бескровно и очень быстро. Неожиданно для эльфа раздался грохот и что-то с бешеной силой ударило его в плечо. Меч у него тут же выпал, тихо звякнув о пол, но в общем наставшем шуме эльф этого не так и не расслышал. Плечо пронзило острой болью, и опустив взгляд, он увидел, как по пальцам течет кровь, хоть но не слишком много — края раны были не рваные, не кровили, будто ее прижгли железом. Стрелы не было видно, и чем он оказался ранен, Трандуил так и не смог понять. Ноги ослабли, и захотелось упасть. Он весь побелел, собирая последние силы, чтоб противостоять этой боли.       А человек снова подошел, уже ничего не боясь.       — Тебе повезло, ушастик, что мои люди не решили стрелять на поражение, что, кстати, против всех уставов. Но сейчас я им благодарен за это. Что ж, я думаю, ты навоевался.       — Что со мной? Как будто пронзило чем-то, а чем, не видно. Ты, предатель, убери свою невидимую стрелу!       Эльф все же упал на пол, борясь с подступающей слабостью, потом потерял сознание от боли.

***

      Очнулся он много позже в палате, маленькой и тесной, и такой белой, что глаза слепило. Рядом никого не было.       Тот, кто приказал ранить его, господин министр, сейчас был далеко, сидя в своей резиденции в центре города и, точно повинуясь некому шестому чувству, именно в этот момент, отпив принесенный ему с утра кофе, спросил у пришедшего к нему секретаря:       — Как там наш ушастик? — он сделал еще один глоток и добавил: — Кофе сегодня на редкость дрянной.       — Жив, стабилен, куда он денется. Следует вызвать, чтоб разобрались с ним, особый отдел. Пусть решают, куда его отправить за покушение на представителя государства.       Однако господин министр отчего-то оказался решительно против.       — Э нет! Ушастик забавный! Когда ты в последний раз таких видел? Я вот — ни разу!       — В Минас-Тирите проживают эльфы и много полукровок, — равнодушно заметил его секретарь.       — Проживать-то проживают. А сколько среди них проституток — и не счесть. Целая проблема. Но таких, как этот... Это же раритет! — в голосе его слышался почти детский восторг. — Просто смотришь на него и наяву видишь дух давно ушедших эпох!       Секретарь его чувств явно не разделял.       — Возможно, но это безрассудно.       — Я хочу ушастика себе. Он не человек и наши законы не запрещают иметь в собственности эльфа.       — В последнее время это становится не слишком популярным.       — О, брось, мне всё равно. Не думаю, что это сильно отразится на моих рейтингах. Так что, как только по эльфу будут новости — сообщи мне. Я обязательно его навещу и заберу себе.       Новости не заставили себя ждать, пусть и не такие, каких бы он хотел. Не в последнюю очередь благодаря неугомонному характеру Трандуила.       В тот же день, хоть от слабости кружилась голова, но эльф рывком поднялся с постели. Плечо, очевидно, местные лекари сумели заживить — боль была не такой острой. "Однако, рассиживаться нечего", — рассудил он и попытался в первую очередь как можно скорей сбежать.       Дверь, увы, не удалось выбить, да и больное плечо не давало приложиться к ней как следует. Тогда он кинулся к окну и принялся расшатывать решётку. Когда на звук сигнализации примчались санитары, он успел выбить стекло и снова разбить руки в кровь, однако дрался до последнего.

***

      — Ну что, ваша зверушка снова натворила дел.       — Мм? Он очнулся? Здоров, однако.       — И не только. Попытался вынести окно и сбежать. Когда охрана пришла, метался по палате, как бешеный зверь. Вкололи ему нейролептиков — теперь спит. И я бы на вашем месте десять раз подумал, прежде чем держать его у себя. Это не собака. И даже не тигр или лев. Это опасность, господин министр.       Но премьер только отмахнулся.       — Я сумею с ним договориться. Думаю, он станет тише, как только я объясню, что иначе лекарства совсем погасят его сознание.       Скоро он с парой охранников прибыл в больничную палату.       — День добрый, ушастик, — поздоровался он с эльфом.       Тот был бледен, но транквилизаторы уже успели выветриться, что не могло не радовать. Эльф в палате был один. И, как следствие утренней выходки, его привязали к постели.       — Смотрю, ты чудишь.       — Ты не имеешь права держать меня здесь силой! — эльф рванулся с постели с такой силой, что кровать жалобно скрипнула, а привязи затрещали. — Я король, а не преступник! Я ответственен за своих подданных.       И он мрачно и непримиримо глянул на человека.       — Ещё и укололи меня какой-то длинной иглой — не больно, конечно, но унизительно! Наслали на меня странный тяжёлый сон... Ты чернокнижник, признайся?       — Это называется наука, ушастик. И никакой магии. Вообще. Просто старые сказки для детей — вот и все, что от магии осталось. А про короля... Какой ты король. По моим данным, в твоём государстве помимо тебя проживает ещё двадцать две особи. Знаешь, в каком-нибудь занюханном борделе Минас-Тирита эльфов и того больше. Уж прости. И в привязи ты сам виноват. Как и в том, что тебе кололи лекарства, чтобы успокоить.       Эльф хотел было снова что-то возразить, но между бровей его пролегла складка, а на лице появилось горькое выражение. Всего двадцать два! О, сколь многие его покинули... К счастью для них. Против воли вырвался у него печальный вздох.       — Они не особи! Мы первые дети Эру, а не дикие неразумные звери! — снова вспылил он, но остаточное действие транквилизатора не давало воли его гневу. Эльф задумался, потом до него дошёл смысл и ещё кое-каких слов человека.       — В борделе?! Да что ты себе позволяешь? Мы выбираем пару один раз в жизни или же живём в чистоте! Ты лжёшь! Признайся, что ты лжёшь!       — Зачем мне это? Проституция — это проблема. Рассадник заразы. Такова реальность! Эльфы же, наукой доказано, каким-то непонятным образом не болеют всей этой половой прелестью. Это делает их идеальными проститутками. Ночь с эльфом стоит недёшево. Но и рисков нет, так что цена себя оправдывает. Другая проблема в том, что найти иную работу в городе эльфы зачастую не могут. Их возьмут либо прислугой, либо низкоквалифицированными рабочими, либо в бордель. Ну и из всех этих вариантов в борделе платят на порядок выше.       — Нет, нет, ты лжёшь! — эльф вновь оказался на грани истерики. — Такого не может быть, мой народ умелые воины, охотники, стрелки... Они не опустятся до соития с вами! Ещё и за деньги! Какая грязь!       Потом ему на ум пришло ещё кое-что.       — Хороша же твоя наука, если ты до сих пор говоришь "непонятным образом", — ехидно сказал он.       — Моя наука хороша, но не всесильна, — холодно ответил человек. — Вас даже специально пробовали заражать, но толку... В общем, наука работает над объяснением этого факта. На твое же положение это никак не повлияет. Ради двух десятков эльфов бюджет не выделит ни копейки. Вас дешевле убить и прикопать. Поэтому у тебя есть выбор: либо оказаться на улице, а в последствии в борделе с теми остатками вольноживущих, либо стать только моим.       Вот тут эльф по-настоящему начал задыхаться от гнева. Он смерил дерзкого смертного неповторимым презрительным взглядом:       — Что? Я? Твоим? Не будет такого никогда. Предпочитаю умереть свободным.       — Ты же понимаешь, что тебе это могут устроить прямо сейчас? — поднял на эльфа тяжёлый взгляд человек. — Тем более, что ты покушался на мою жизнь. Тебя уже должны были убить.       — Что ж, если выбор стоит между казнью и бесчестьем, я выбираю казнь, — коротко с мужеством смертника ответствовал эльф.       Человек скрипнул зубами от злости. Нет, так дело не пойдет!       — Только у тебя этого выбора нет. Я хочу тебя и этого вполне достаточно.       — Ты безумен, — и он обессилено откинулся на подушки, бледный как смерть.       Этим же вечером его, снова под изрядной дозой транквилизатора, в машине с решётками перевезли в особняк господина премьер-министра. Он очнулся в комнате, меблированной куда лучше. От высокой дозы лекарства до сих пор мутило.       Что касается господина министра, он вовсе не был так уж счастлив нежданному приобретению, хоть и сильно жаждал его. Но секретарь был прав — эльф не домашняя зверушка. И ему хотелось биться головой о стену. Эльф мог стать проблемой и держать его посреди города опасно. Но иного варианта не было. Даже за городом его поселить было нельзя: охрана там слабее, а выбираться к нему часто он не сможет. Работу никто не отменял и выехать даже на неделю из Минас-Тирита было проблемой. Поэтому придется разбираться как-то так. И, смотря на проезжающие под окнами экипажи, человек курил и думал о своем эльфе. Он снова под препаратами. Это плохо. Очень плохо. И опять-таки, это не может продолжаться долго. Поэтому, затушив сигарету, человек отправился к своей новой собственности.       — Я смотрю, тебе уже лучше, — начал человек. — Как твое имя? Мне, конечно, очень нравится называть тебя ушастик, но ведь это не имя.       — Трандуил, или цветущая весна на вашем наречии, — ответил эльф и обвиняюще произнёс: — Ты травишь меня чем-то, загоняя в вынужденный сон. Потом он вновь смерил его холодным как льды севера взглядом и отвернулся.       — Кристофер, последователь бога, — улыбнулся человек, — но можно просто Крис. Имя ведь просто набор звуков — и только. И я бы не травил тебя, если бы ты вел себя спокойно сам. Ты можешь навредить в первую очередь себе, поэтому нейролептик — вынужденные меры. Но я бы не хотел держать тебя дальше на этих лекарствах. Долгое употребление их стирает личность. Скоро ты забудешь, кто ты, чего хотел и к чему стремился, и станешь безвольной равнодушной вещью. Не думай, что я запугиваю. Просто хочу натолкнуть тебя на правильный выбор.       — Так прекрати, — потребовал эльф по-прежнему непримиримо.       — "Я всего только и сделаю, что разнесу здесь все до основания и попытаюсь бежать, едва немного приду в себя", — так ты думаешь? — рассмеялся министр.       Но он был неправ. Эльф прекрасно сознавал, что бежать ему, вернее всего, не удастся — снова проткнут теми невидимыми стрелами или заставят пить то дурное зелье... Поэтому на ум ему пришло притвориться ненадолго, что он согласен.       Мысли эльфа ясно отражались на его лице и Крису они не понравились. Он должен был как угодно, любыми средствами объяснить Трандуилу, что бежать не получится. И для начала он решил показать ему то, как изменился мир. Для начала хотя бы из окна.       — Подойди ко мне, — потребовал человек и, дождавшись, пока полупьяный от лекарств эльф медленно подойдет к нему, открыл окно.       Комнату сразу наполнил шум. Экипажи, люди, магазины — все это шумело и кричало. А еще запах! Здесь, в элитном районе города, он практически не ощущался, но все равно присутствовал. И чуткое обоняние эльфа вполне его уловило.       — Что за омерзительный смрад? Пахнет точно смола, камни и гниющие трупы, — брезгливо поморщился он. А от звука стремительно пронёсшегося экипажа ему и вовсе захотелось вздрогнуть. Страшное место.       — Здесь идеальные условия. Мы в старом городе. А вот там, за бывшей крепостной стеной, стоит запах похуже. Поэтому тебе некуда бежать, а даже если и удастся... Твой лес уже начали рубить, твоих эльфов там больше нет. Кем ты будешь? Такой же шлюхой, как и многие из твоего племени! Я предлагаю тебе греть только мою постель, а ты рвешься обслуживать толпы!       Эльф с ненавистью сверкнул глазами.       — То, что ты мне предлагаешь, низко и отвратительно, и я никогда не пойду на это. Я король, а не продажная девка.       Когда человек снова оставил его в одиночестве, разрешив еще немного подумать, эльф подошел к стене, прижавшись к ней виском и пальцами. Он взывал к камням, из которых выстроен был этот дом, к воздуху, земле и другим стихиям, чтобы они признали его королем, но в этом мире исчезающей магии не было места таким, как он. И он ощущал себя непривычно, совершенно чуждый и лишний.