Ноябрь

      Харука, ещё будучи мальчиком, часто навещал бабушку в храме.       Он любил, как она рассказывала о лисицах — кицуне, что превращались в обольстительных девушек, дабы заманить к себе юношей и мужчин. Эти истории, наверное, были самыми любимыми у маленького Хару. То, с каким удовольствием, с каким восхищением он слушал их, было чем-то удивительным. Несмотря на то, что это были лишь легенды, они казались абсолютно реальными, будто только позови — и вот лисичка с несколькими хвостами уже забегает внутрь семейного храма и трётся носиком о твои ноги…       Но сейчас уже девятнадцатилетний Харука, вспоминая эти истории, только вздыхает, и продолжает подниматься по лестнице ко входу храма. Небольшая традиция — уборка в самом помещении и на территории. Истории о мифических лисицах моментально вылетают у него из головы.

***

      Харука обходит небольшое здание, снова предаваясь воспоминаниям, когда замечает в тёмном углу крохотный комок. Собака? Нет, маловата. Кошка? Это уже возможно. Он как можно тише подошёл и осторожно протянул руку.       Она, казалось, дрожала. Окончательно осмелев, Хару чуть прикоснулся за ушком. «Кошка» резко поднялась на все четыре лапы, и Харука увидел хвост… Целых три. «Невероятно» — единственное слово, что крутилась у него в голове.

***

      Харука и сам дрожал, когда взял на руки подобное чудо. У лисицы с лапы появлялась кровь, и с этим нужно было что-либо сделать.       Соорудив небольшое подобие футона и перевязав ранку, он вернулся домой, зачем-то пообещав скоро вернуться.       Харука переночевал там же, в лесу. Так прошли ещё несколько дней: в беготне от храма до дома, от дома до храма… Пока, наконец, новый друг Хару не смог полноценно бегать.       Только в конце концов его всё же стала мучить мысль: если же это кицуне, то разве она не должна быть здесь для того, чтобы забрать его? Хару не особо верил в это, но бабушка говорила, что они приходят за тем, чтобы забрать и увести с собой мужчину, но эта, казалось, не ждала от Хару ни этого, ни помощи, и вообще не ждала Харуку.       Хару старался об этом не думать. В конце концов, лисичка была не больше кошки, с игривым характером, любила рыбу, что Харука приносил из дома, но его самого не трогала. Она часто дремала у него в ногах, тем самым заставляя его чувствовать себя удовлетворённо. — Эй, — Хару похлопал по коленями ладонями, выманивая лису из сооружённого на скорую руку домика. — Идём ко мне домой?       Она в свою очередь подставила голову под руку, показывая, что доверяет.

***

      У Харуки практически никого не было. Два друга — и то один на другом континенте. Он жил один, и ему явно не хватало ещё хоть кого-нибудь живого, будь то друг или кошка. Поэтому топот лап по комнате и тёплый комок шерсти под боком были только в радость.       Нагиса бы точно был в восторге от факта, что Харука пристроил у себя кицуне. Только сам Хару уже прекратил верить в это, ведь кроме двух лишних хвостов и пары живых зелёных глаз ничего не указывало на её принадлежность к мифическим существам.        Хару бы никогда не поверил, что действительно подобрал кицуне, если бы не тот вечер.

***

      Харука в очередной раз открыл входную дверь своего дома, поняв, что что-то не так.       В квартире пахло горелым и, кажется, рыбой.       Он влетел на кухню, но замер, увидев у плиты в абсолютной панике мужчину, одетого в юкату болотного цвета, всё ещё не замечающего его. — Что ты здесь… — Хару! Прости, я просто… Я пытался приготовить тебе ужин и…       Харука выключил плиту, автоматически выбросил то, что ранее, очевидно, было рыбой, и, всё ещё пытаясь осознать происходящее, тихо обратился к человеку. — Кто ты такой? — Я был уверен, что ты меня узнаешь… — он комично надул губы, нерешительно перебирая пальцами. — Просто хотел поблагодарить тебя, и обратился, чтобы сказать что-нибудь на вашем языке. Зря, видимо… — Кицуне? Ты и есть кицуне? Я не могу поверить, — Харука говорил будто спокойно, задумчиво, и, взглянув в глаза молодому человеку, узнал те же изумруды, что и у его лисицы. — Почему именно сейчас? — Ты принял меня в дом. Думаю, поэтому, — он пожал плечами. — Я всё равно не могу поверить в это… Как тебя зовут? — Макото.

***

      Макото продолжал жить у Харуки дома, иногда помогая в уборке, готовке (но ему самому Хару не давал даже притрагиваться к плите), и Хару, бывало, сам показывал процесс.       Макото иногда приходилось обращаться снова в лису, дабы набрать сил. Перед тем, как заснуть, он так много извинялся перед Харукой из-за того, что несколько дней больше не сможет оказывать помощь, что тот садился рядом, поглаживал оливкового цвета волосы и просил «просто заснуть».       Когда Макото всё же погружался в сон и обращался, Хару невесомо, чуть прикасаясь к пушистой шерсти, прижимался губами и оставлял поцелуй. — Я буду защищать тебя.       Макото всегда, когда засыпал от недостатка сил, спал на меньше двух дней. Хару начал замечать, что привязался к этому существу, что скучает по его смеху, румянцу на щеках и эти ярким-ярким изумрудно-зелёным глазам, сверкающим при виде Харуки.       Харуку волновали некоторые вопросы, как, например, есть ли у Макото семья? Почему он живёт с человеком, и точно ли у него не будет проблем из-за этого?       Но об этом он спросит позже.