Двойственность

      Пахнет сыростью и — в голове одни ассоциации на уровне инстинктов — камерами для содержания особо опасных заключённых. Пытаюсь открыть глаза, чтобы получше разглядеть место своего пребывания, но вокруг лишь темнота. И тишина. Не такая вязкая, как была между теми людьми. Мёртвая. Прерываемая лишь моим собственным дыханием.       — Он очнулся.       Я почти вздрагиваю. Голос звучит грубо и незнакомо. «Он» — это я. Странно думать в таком ключе о самом себе, но на моей памяти ничего, кроме странностей, пока нет.       — Эй.       Ленивый окрик. Но интонации знакомые. Это тот мужчина с взлохмаченными волосами.       — Мадара Учиха, Совет Каге вынес тебе смертный приговор.       Имя и смерть причудливо переплетаются в одном предложении. Меня интересует только одно.       — Это моё имя?       Слышу несколько удивлённых вздохов. Ощущаю на каком-то непонятном уровне энергию, что таится в этой комнате. Здесь много людей.       — Ты знаешь, где ты находишься?       Он не верит, что я не помню. Если честно, то я и сам себе отчасти не верю. Кажется, что в моей голове всегда была эта пустота, абсолютная и заполненная лишь какими-то смутными силуэтами, упорно прячущимися в тени. Но нет. Я знаю, что я был кем-то, хотя сейчас я по всем параметрам никто.       — В камере.       — Какой деревни?       Я напрягаю все доступные органы чувств, отказываюсь от зрения, что оказывается до безобразия сложным. Похоже, тот человек, что был мною, очень часто полагался на свои глаза.       Слышу воду. Она будто бы шипит, предостерегая: «Молчание — золото». Но я не слушаю.       — Воды? — в моём голосе неприлично много сомнения.       — Вызовите врачей и сенсоров, — говорит мужчина, явно обращаясь не ко мне. — Похоже, у нас тут всплыл побочный эффект возвращения из мёртвых.       Значит, я всё-таки когда-то умер. Становится страшно, до какой степени мне это безразлично.