Двойственность

      — Почему я, даттебайо? — крик.       Я слышу его, этот звонкий голосок, напоминающий вскрик какой-то мелкой птицы. Наверное, его обладатель тоже похож на что-то цветастое и с перьями.       Не знаю, из чего сделаны эти стены, но предполагаю, что из картона. Даже то, как люди на этаж ниже спорят об исходе дела, я улавливаю дословно. Один из них ставит на то, что меня — Мадару Учиха — казнят. Непривычно думать о себе, как о ком-то, но имя сразу же прогоняет тень с некоторых воспоминаний. Теперь я знаю, как выгляжу. Расплывчатый силуэт, что тенью и отражением на воде да в зеркалах преследовал меня всю мою жизнь. Которая, похоже, оказалась не такой короткой.       Я помню себя совсем зелёным. Несусь по мокрой от росы траве прямиком навстречу ветру. Куда бегу — не знаю, зачем — тоже. Но солнце приятно греет спину. Я смеюсь по-мальчишески задорно, а потом, опомнившись, тут же хмурюсь, сдвигая брови к переносице, как взрослый.       Я помню себя чуть постарше. В тяжёлых доспехах, что защищают подавляющее количество слишком бледной кожи — загар не лип ещё с детства, — и с красивой катаной, которой размахиваю получше самых лучших. Больше я не улыбаюсь, когда никто не видит. И это отчего-то не кажется мне грустным. Это правильно.       Я помню себя совсем старым. Сморщенная кожа и руки, из которых уже почти ушла былая сила и твёрдость. Мне не нравится. Гоню от себя эти воспоминания, но они догоняют меня. Балахон волнами спадает на каменный пол. Темнота да бесконечные проходы. Одиночество цепкими лапами прямо в груди. И потухшие полуслепые глаза. Мне не нравится моя старость. Лучше уж было умереть.       Дверь визгливо вскрикивает, когда её открывают с слишком большой силой. Я чувствую запах жирной еды, названия которой не знаю, пота и леса из моего бесконечно далёкого детства.       — Я — Узумаки Наруто, даттебайо. И я помогу тебе вспомнить.       Он говорит громко, а мои барабанные перепонки, привыкшие вслушиваться за последнее время в любой шёпоток, сразу же начинают покалывать. Передо мной темнота, но я представляю, что этот парнишка одет во что-то яркое. С таким голосом можно носить лишь красное. Или рыжее.       — А потом убьёшь? — голосовые связки не слушаются. Выходит хрипло.       — Мадара Учиха должен поплатиться за всё, что сделал, даттебайо. Но ты пока что не Мадара, так что…       Повязка падает с моих глаз.