Двойственность

      Кимоно на Наруто сидит как-то неестественно, будто к кунаю привязали бантик.       — Это очень неудобная одежда, даттебайо!       Оно красное и совсем ему не идёт. Узоры, вышитые золотыми нитками, смешливо изображают каких-то неизвестных птиц, а Наруто больше похож на петуха, чем на феникса.       — Выглядишь глупо, — констатирую я и кладу книгу обратно на полку.       — Вы с Саске одинаковые, — говорит он и плюхается в то же кресло, что и парой минут назад. — Вечно видите только плохое.       — Потому что плохого больше.       Мой взгляд проходит по книжной полке. Я знаю каждую из этих книг. Когда из всех развлечений только шорохи анбу да страницы с иероглифами, выбирать не приходится. Некоторые из этих строк я уже знал, они родом из далёкого прошлого. Как и я.       — Саске сказал, что не доверяет тебе. — В этот раз Наруто обратно не вскакивает. — Господин хокаге поставил условие: если ты не вспомнишь в скором времени, то… Ну, ты понял.       — Казнь свершится в любом случае. Время — условности.       — Ты так сложно говоришь. — Наруто чуть морщит нос. Тема ему неприятна, поэтому он умело уводит разговор в сторону. Ожидаемо. — Это у Учиха в крови?       — Нет, это наживное.       Молчание — один из множества сортов — повисает между нами тонкой нитью. Я слышу, как капли дождя разбиваются о землю, как чихает один из анбу, а второй ворчит на погоду, как Наруто постукивает костяшками пальцев о мягкое кресло — глухо-глухо и бессмысленно.       — Ты же уже много вспомнил, да? — неожиданно — у него всё так — спрашивает Наруто. — Ну, ты говорил, что Хашираму и всё.       — Моего брата. И немного себя.       — «Немного»? — хмурится. — Как это?       — Просто.       Разговор опять утихает. Гаснет в самом начале, как и положено тому, чего быть не должно.       — У Конохи большие проблемы из-за тебя. Другие деревни против откладывания.       — Тогда зачем медлить?       Мне — Мадаре Учиха — всё равно. Я умирал уже, так что, если умру ещё раз, ничего нового не узнаю.       — Я настаиваю.       Так просто пожимает плечами и так просто признаётся в этом преступлении. Если покрываешь того, кого ненавидят, сам станешь предметом ненависти. Я знаю это, хотя не могу точно сказать, откуда это знание родом: из далёкого прошлого или просто из прошлого.       — Зачем? — спрашиваю я и отворачиваюсь к окну.       Дождь идёт, не переставая. Капли оглушительно ударяются друг о друга. Бессмысленно.       — Перед смертью Мадара раскаялся.       — Я — не Мадара.       — Ты — это он. И никуда тебе от этого не деться.       — А нужно ли?       — Нет.       Наруто поправляет кимоно. Красное. Кричащее.       Я беру с полки книгу.       — Почитаешь вслух?       И я читаю вслух.